ГЛАВА 44

Филипп

Я, как и просил Андре, приближался к королю и его спутнице со спины.

— Убей его! — расслышал приказ короля, и Пустота тут же двинулась к Андре.

Брат ушел через зеркало в сторону от моста, а я замер, плетя заклинание сети. Конечно, это было глупо и наивно. Я понимал, что так просто с моим врагом не справиться. Если это действительно король Раймонд, сколько же ему лет? Больше пяти сотен? Ведь никто точно не мог сказать дату, когда Пустота была заточена за вратами. Раймонд медленно обернулся и пристально, изучающе взглянул на меня.

— А ты, видимо, и есть тот самый потомок, о котором толкует Анабель, — глухо сказал он. — Совсем мальчишка. Неудивительно, что страна превратилась в это…

Махнул рукой в сторону города и магов, сражающихся не на жизнь, а насмерть.

— Подойди ко мне, потомок, — потребовал король. — Не бойся, не трону. Пока что.

Я вдруг устыдился тонкой сети в своих руках и разжал пальцы. Заклинание сорвалось — все равно бы оно не подействовало. Замер рядом с королем. Вокруг нас кипела битва. Не знаю, как так вышло, но туман вдруг рассеялся, и я сумел на таком расстоянии разглядеть Андре и Пустоту, которые сражались между зеркал. Светлых магов Анри, жгущих теней всем, что попадется под руку. Темных магов Роберта и директора Рейдеса, а с ними — Лиз, папу и маму. Пьера и Вики, которые сражались плечом к плечу. Тысячи жизней ради того, чтобы снова воцарилось равновесие.

— Тебе тоже жаль, — заметил король. — Как твое имя, потомок?

— Филипп, — ответил я.

— Взгляни, Филипп. Столько крови и боли. Ради чего? Ради власти. А ведь я спал и видел сладкие сны, в которых не было горя и зла. Где рядом со мной была любимая женщина, погубленная Анабель. Моего сына, а ведь я так и не увидел его взрослым. Но какой-то мальчишка вроде тебя решил, что сила важнее. Скажи мне ты, Филипп, что важнее всего?

— Семья, — ответил я. — И любовь. И, суда по всему, равновесие.

— Умница, — усмехнулся король чужими губами. — Недаром у тебя — венец моих потомков. Мой венец.

Я вдруг ощутил холод металла в руках. Опустил глаза только для того, чтобы увидеть знакомый золотой обруч.

— Надень. Он твой, — приказал король.

— Я еще не решил, а нужна ли мне власть, — ответил тихо.

— Нужна, не нужна… Кровь, как говорят, не вода, ее не разбавишь. Анабель проделала хорошую работу. Тебя окружают надежные люди. Но понимаешь ли ты, Филипп, что в итоге-то сражаться придется тебе? Отвечать за всех, бороться за всех. Нет больше тебя. Есть они.

И Раймонд указал на воинов.

— Вот оно, равновесие. Магия дана не для того, чтобы воевать, а для того, чтобы защищать все, что тебе дорого. Но вы всё разрушили. Поэтому я вернулся и возьму бразды правления в свои руки, и в Гарандии наступит порядок.

— Мир, оплаченный кровью? — спросил я. — Это не мир.

— Так разубеди меня. Есть еще одна мудрая поговорка: кровь за кровь. Готов сразиться за них? Победишь — я вернусь в пустоту. Проиграешь — в пустоту отправишься сам. Или умрешь, тут уж как повезет. Идет?

— Да, — ответил я, надевая венец на голову. Не сражаться же с ним в руках, право слово!

Мы разошлись шагов на десять. Все это время я усиливал окружающие меня щиты, а затем развернулся лицом к противнику, чтобы тут же получить сгусток серого тумана под ребра. Щиты не действуют! А над нами внезапно раскрылся большой купол, отрезая от всего мира.

— Бой должен быть честным, — прокомментировал король Раймонд. — Только ты и я.

— Идет.

И атаковал. Я сплел свет и тьму воедино, целясь в короля. Удар, еще удар. И — маленькое неприятное заклинание под ноги. Все просто и ясно! Король только усмехнулся — и обрушил на меня волну серого тумана. Вот он, настоящий маг пустоты. А затем с легкостью отбил мои заклинания раскрытой ладонью. Бой будет нелегким… Мы кружили по мосту, то подныривая под руки друг друга, то отбивая очередную атаку, но я уже понимал, что Раймонд вымотает меня первым. Для этого ему даже не придется особо стараться, потому что он бессмертен, а я — всего лишь человек. Нужно было что-то другое.

Вдруг под ноги полетел какой-то предмет. Я подставил щит, чтобы не разбился, а затем подхватил маленькое круглое зеркальце. Значит, Андре победил Пустоту! Потому что никому другому оно принадлежать не могло. Подкинул зеркало в воздух, и оно превратилось в целый ряд сверкающих зеркал. Они окружили нас, а то, самое первое зеркальце осталось в ладони. Да, я мог и представить зеркало, но Андре говорил, что тогда приходится задействовать магию пустоты. А сейчас она была не на моей стороне. Зато с зеркалами король Раймонд вряд ли имел дело.

Десяток моих отражений шагнули к нам. Иллюзия, разученная совсем недавно. Король взревел, теряя терпение, и ударил пустотой во все стороны. Отражения рассыпались, пошли рябью, а я остался, но тут же призвал новые — и атаковал, пока Раймонд справлялся с ними. Обрушил на голову короля свою темную магию, наиболее сильную, хотя свет и пустота давно подтянулись к ней. А затем — завесу света, чтобы ослепить, сбить с толку.

Раймонд крутился по сторонам, стараясь достать меня. Затем понял, что уничтожать надо зеркала, и ударил по ним. Посыпались осколки, а я отступил, снова плетя сеть. На этот раз — другую. Теперь мне нужно было хотя бы пять минут, чтобы завершить плетение. Только кто мне их дал? Раймонд ударил снова — серовато-черными сгустками, которые припечатали мои ноги к плитам моста. Дернулся — и понял, что не смогу сделать и шага. Ничего! Главное не в этом, а в заклинании, которое держал в пальцах. А Раймонд бил и бил. Щиты трещали и трескались. Сильный удар в бок, оглушение, которое не сработало только благодаря щиту. Безумие! Удар, еще удар.

Я вытянул руки перед собой — и бросил сеть. Раймонд попытался разорвать ее привычным образом, но неожиданно все осколки зеркал будто магнитом потащило к ней, и сеть накрыла короля с головой, создавая для него вечный зеркальный лабиринт. Его щит исчез. К нам кинулись маги — Андре, который давно уже стоял у меня за спиной. Сосредоточенный Анри, Пьер. Все тормошили меня, о чем-то спрашивали, а меня запоздало накрыло оглушение. Скорее его отголоски, конечно, но я мог только кивать: да, нет. А тени вокруг рассыпались на глазах. И послышались крики:

— Король! Да здравствует король!

Это они что, мне? Крик подхватывали новые и новые люди, а я смотрел на них ошалевшими глазами и ничего не понимал.

— Филипп! — прорвалась сквозь толпу Лиз и повисла на шее, заливаясь слезами. — Живой! Ты с ума сошел? Ты куда полез один?

— Постойте, — раздался голос директора Рейдеса. — Это что теперь, моя дочь станет королевой? Я решительно против, этого в договоре не было!

— Потом, Эдуард! — гаркнул на него мой отец. — Сначала надо разобраться с Пустотой и ее хозяином.

— Да, их надо отвести в башню, — обернулся я. — И запечатать снова.

Два комка сетей, под которыми скрывались Пустота и Раймонд…

— Лестница опасна, — напомнил Андре. — Пойдем через зеркало. Только свои.

Думаю, понятие «только свои» для него давно расширилось. Сначала мы перевели наших пленников. Затем брат прихватил Анри и отца, я — маму и Лиз. Потом вернулся за Пьером и Вики, когда разглядел фигурку Надин, потерянную и одинокую. Она выглядела очень бледной, а одежду заливала кровь.

— Возьми меня туда, — прошептала одними губами.

К нему.

— Он не одобрит, — сразу понял, что она говорит об Андре.

— Все равно.

— Хорошо, идем.

Еще один шаг — и один лестничный пролет. Врата все еще были распахнуты настежь.

— Давайте снимем сети, — сказал я.

— С ума сошел? — возмутилась Лиз.

— Король дал слово. И он его сдержит, уйдет сам и уведет Пустоту.

— А Денни? — оторопело спросила Надин.

— Думаю, он уже мертв. Прости.

Она отвернулась. Все-таки чем-то ей был дорог этот человек. А я удивлялся, что Андре держится от нее подальше. Что могло случиться? Я что-то упустил? Потом надо будет узнать, а сейчас я снял сеть с короля. Андре проделал то же самое с Пустотой, и оба замерли перед нами.

— Раймонд! — кинулась Пустота к своему королю. — Ты не ранен? Дорогой, родной!

— Все в порядке, Анабель, — приобнял он ее. — Наш бой на сегодня завершен. Этот мальчик Филипп доказал, что способен на многое. Что ж, пора исполнять обещанное.

Фигура Раймона будто подернулась дымкой, а затем тело Денни упало на пол. Однако его грудь вздымалась, он все еще был жив. Над ним замер сильный, мощный мужчина, властный и пугающий.

— Подойди ко мне, мальчик, — подозвал меня.

Я сделал шаг вперед. Уж не знаю, почему так верил данному им слову. Раймонд поправил венец на моей голове.

— Правь Гарандией достойно, — сказал мне. — Чтобы никому больше не пришло в голову разбудить короля.

— Клянусь, — ответил ему.

— Андре, закроешь за нами врата, — вмешалась Пустота. — Я запечатаю их изнутри, а ты — снаружи. Башню запри, в ближайшем будущем у меня будут совсем другие заботы.

И любовно посмотрела на короля Раймонда.

— Ой, чуть не забыла! — Пустота развернулась, на миг исчезла во вратах, а вернулась с незнакомым русоволосым юношей, который ошарашенно озирался по сторонам. — Надин, это твой подарочек. А Денни, уж извини, забираю с собой. Только он уже вряд ли когда-либо покинет пустоту, однако равновесие — превыше всего.

— Крис! — вскрикнула Надин и бросилась к молодому человеку, обняла так, будто решила задушить, и залилась слезами. — Братик мой.

Так вот это кто… А Денни подняла в воздух неведомая сила и зашвырнула в пустоту.

— Нам пора, — величественно произнес Раймонд. — Прощайте, дети.

Он протянул руку Пустоте, она вложила свои тонкие пальчики в огромную ладонь, и две фигуры скрылись в сером тумане врат. Андре подошел ближе, захлопнул створки и наложил первую печать.

— Вот и все, — обернулся он к нам. — Помогайте.

— А вы никого не забыли? — появился в дверях взмыленный, растрепанный Роберт.

— Вы как раз вовремя, магистр, — усмехнулся Андре. — Ваша печать следующая.

— Да чтоб вам корой покрыться! — выругался Роб, но тут же приступил к созданию печати. Затем — Анри и, наконец, я.

Врата были заперты. Оставалось надеяться, что надолго. Какие-то мгновения мы не верили, что все закончилось. Затем ко мне вдруг разом кинулись Лиз и мама. Обе рыдали, а я замер столбом. Отец что-то втолковывал Анри. Надин все никак не могла выпустить из объятий вернувшегося брата, Пьер беззастенчиво целовал Вики, а Роб требовал от меня объяснить, что тут происходит.

— Все хорошо, Роберт, — ответил я. — Больше ничего и не надо знать.

Андре

Я стоял у врат пустоты и смотрел на своих близких. Они радовались и веселились. Еще бы! Сегодня мы в который раз чуть не простились с жизнью: Вот мадам Анжела и Лиз окружили Филиппа, а вокруг них суетился подоспевший темный магистр. Отец что-то объяснял Анри, а тот к и вал, соглашаясь. О Пьере и Вики говорить не стоило — эти двое нашли друг друга и не собирались отпускать. Надин плакала в объятиях брата. Надин… Сердце пронзила игла боли. Я едва не убил ее, заставил страдать. Как, впрочем, и всегда. Я приношу ей только страдания. От этого внутри все горело. Я прислонился спиной к вратам. Вот все и закончилось. Или, наоборот, начиналось? А мне хотелось оказаться подальше отсюда, потому что легче не стало.

Вдруг я заметил серую тень у входа в зал. Похоже, кроме меня ее никто не видел. Тень призывно махнула рукой, и я поспешил за ней, стараясь, чтобы никто этого не заметил. Пустота ждала меня на лестничной площадке — точнее, ее теневое обличье, которое обычно и являлось мне в реальном мире.

— Я хотела поговорить с тобой без лишних глаз, мальчик, — тихо сказала она. — Через десять минут я закрою врата изнутри. Но прежде чем это случится, мне нужно задать тебе один вопрос. Сначала думала уйти без этого, только будет нечестно. Когда ты уходил из пустоты, мы договорились, что ты сможешь вернуться, когда все закончится. Я спрошу всего один раз: Андре Вейран, ты хочешь вернуться со мной в пустоту навсегда?

Я молчал. Первый ответ был: нет. Затем обернулся к колонному залу. Им всем будет хорошо и без меня. Все, что я делал, — вносил в их жизнь хаос и сумрак. Причинял боль. Зато сам, оказавшись в пустоте, перестану испытывать весь тот вихрь эмоций, который пронзал грудь. И станет легче. Поэтому ответ очевиден. Я протянул Пустоте руку.

— Андре? — Надин замерла в дверях. — Что здесь происходит?

— Как не вовремя, — усмехнулась Пустота. — Или наоборот? Твой мальчик тут собирается уйти со мной навеки.

— Что?

Надин замерла, будто бездна разверзлась у нее под ногами, а затем кинулась ко мне, прижалась, вцепилась так, что не оторвать, и тихо сказала:

— Только со мной.

— Подожди, — пытался вразумить ее. — Я ранил тебя, чуть не убил. Я…

— Помолчите, месье Вейран. — Надин подняла голову. — Потому что когда вы говорите, становитесь и вовсе невыносимым человеком.

Поднялась на носочки и поцеловала. Мягко, бережно, забирая прочь мою печаль. Я привлек ее к себе, вдохнул запах волос. Время остановилось.

— Все это хорошо, ребятки, — улыбнулась Пустота. — Но я вообще-то жду. У меня там тоже любимый мужчина, знаете ли.

— Я остаюсь здесь, — ответил ей. — И… спасибо.

— Это тебе спасибо, дитя, — шагнула ко мне тень. — Но ты же помнишь, никто не выходит из пустоты бесплатно. Иди сюда, я возьму то, что мне причитается.

Я шагнул к ней. На мгновение сердце кольнул страх, но прогнал его прочь. Пустота никогда не желала мне зла. Она мягко коснулась губами моих губ.

— Я забираю твою боль, Андре, — шепнула тихо. — Живи без нее. Живи, хорошо?

Стало легче, словно огромный камень свалился с души, и я снова смог дышать. Надин гладила мою руку, чтобы никуда не делся, не вырвался.

— Прощай. — Пустота снова улыбнулась — и исчезла, оставив лишь легкий сизый туман.

— Андре? — выглянул из дверей Фил. — Вы куда подевались? Я уже думал, случилось что.

— Да нет, ничего, братишка. Или лучше — ваше величество?

— Да ну тебя! — Фил залился краской. — Издеваешься. А сам скромно молчишь, что Пустоту победил.

Победил. Только не там, у моста, а здесь, в колонном зале. И не снаружи, а внутри себя.

— Вот ты где! — выглянула за сыном мадам Анжела. — Потом будете ворковать, дети. Сейчас самый насущный вопрос: как нам отсюда выбираться? Мне лестницы и в прошлый раз хватило.

— Через зеркало, — улыбнулся ей. — Не против… мам?

— Только за, — крепко обняла меня Анжела. — Все лучше, чем по покосившимся ступенькам, которые вот-вот под нами провалятся.

— Тогда идем?

— Да, там Полли, наверное, с ума сходит.

— И ничего она не сходит, — послышался голос Вилли. — Ей уже мой папа обо всем рассказал. А теперь я отвел его к Айше и пришел за вами.

Вот проходимец белохвостый! Опять через пустоту. Да, ему там всегда рады. А белый волк уже высунул нос из дверей.

— Я выбираю зеркало, — сказала Анжела. — Пустоты на сегодня хватит!

Мы с Филом проводили всех в дом Вейранов. Сам Фил выглядел слегка ошеломленным и явно не хотел встречаться с толпой за пределами башни, отправив к ним Роберта Гейлена. Надин боялась и на минуту выпустить из виду вновь обретенного брата, а я чувствовал легкие уколы ревности. Но брат — не Денни, к нему ревновать глупо, и не виделись они пять лет. Дома, как и говорил Вилли, ожидала Полли. Последовала новая порция слез, вопросов и поцелуев. Конечно, в основном для Анри, но мы не обиделись. Мадам Анжела тут же взяла командование на себя. Распорядилась, чтобы Крису отвели комнату на сегодня, справедливо рассудив, что Надин останется со мной, разогнала домашних по комнатам с приказом:

— Спать! Немедленно спать!

И вспомнив, что у нас тут еще волки бродят, отправила Вилли домой. Тот только того и ждал — мигом исчез, будто и не было.

— Я скоро приду, — шепнула Надин.

— Я буду ждать, — ответил ей на ушко.

Правда, не уточнил, что, скорее всего, спящим, но не это было сейчас важно. Настолько устал, что едва нашел в себе силы раздеться и умыться. Однако оказалось, что иногда от усталости не можешь спать, и это был именно такой случай. Поэтому, пока Надин разговаривала с братом, сам я лежал и таращился в потолок, снова прокручивая в памяти события сегодняшнего дня. Было жутко даже вспоминать, но, наверное, эти сутки дали мне больше, чем вся жизнь. Надо будет осмыслить все на свежую голову. Пока что утренний скандал с отцом, наш разговор и возможная гибель в башне, бой с Пустотой казались чем-то ненастоящим. Будто все приснилось.

Скрипнула дверь, и комнату наполнил легкий звук шагов. Надин погасила светильник и легла рядом, видимо, опасаясь разбудить.

— Ты долго, — обернулся я.

— Прости. — Она виновато улыбнулась. — Нам с Крисом много нужно сказать друг другу. Он… слегка растерян.

— Понимаю, — ответил я. — Ничего, наговоритесь.

Обнял ее за плечи и привлек к себе. Так было тепло и спокойно. Надин потерлась о мою щеку. У нее тоже был безумный день.

— Сильно устал? — спросила она тихо.

— Ты даже не представляешь себе насколько.

— Я тоже. Знаешь, когда меня схватил Денни, на миг подумала, что не выберусь.

— Да, была такая мысль. Кстати, видела, во что превратились нижние этажи башни стараниями твоего приятеля?

— Так это он? — Надин приподнялась на локте.

— Да, снова пытался меня убить. Неугомонный человек. Хотя я его в чем-то понимаю, сам был таким же.

— Нет, не сравнивай.

— Я серьезно. Мне тоже казалось, что чужая смерть не является такой уж большой трагедией. И если в городе на кого-то станет меньше, это ничего не изменит. Пустота преподала мне хороший урок. Правда, продлился он целых пять лет, но…

— Не думай о плохом, Андре. — Надин мягко коснулась губами моей щеки. — Начнем все сначала.

— Даже если не хотели бы, придется. Город бурлит, даже сюда доносятся крики, слышишь?

Действительно, гул голосов доносился даже в нашу спальню. Надин кивнула.

— Филиппу понадобится помощь, — сказала она.

— Для этого Пустота и назначила нас магистрами. Тех, кто сможет помочь и в случае чего защитить.

— Очень правильное решение.

— Согласен. Надин, ты… прости меня, правда. Я не хотел, чтобы ты страдала из-за меня.

— Я знаю, родной. Только, пожалуйста, больше не пугай. У меня чуть сердце не остановилось, когда увидела тебя с Пустотой.

— Может, для всех было бы лучше, если бы я ушел?

— Не говори глупостей. — Надин тут же вцепилась в меня. — Еще раз услышу, не прощу!

— Хорошо. — Привлек ее к себе и поцеловал. — Как прикажете, мадемуазель.

— А мне нравится, когда ты со мной соглашаешься, — рассмеялась она. — Теперь спи, любимый мой. День был длинный, да?

— Да. Люблю тебя.

— И я. Люблю.

Я закрыл глаза. Неужели и правда все позади? В это верилось с трудом. Как и в то, что Надин рядом. Собственная обида на нее казалась глупой донельзя. Возможно, если бы я выслушал ее еще тогда… Но что гадать? Случилось так, как случилось. Ничего не изменить. Да и не хотел я ничего менять! Как и сказала Пустота, нужно просто жить.