Глава 12

Следующий день не заладился с утра. А всё потому, что, проснувшись, я услышала противный голос домоуправши Зойки. Она говорила быстро, громко. Иваныч просил её поумерить свой пыл, объясняя, что хозяин и гостья еще спят, но она только фыркала и продолжала рассказывать о какой-то Тосе, которая не хотела давать ей сливки, мол, не было заказа ранее, а у нее и так много желающих. Но она все же получила всё что хотела и при том еще той пригрозила и тюрьмой и лагерями за торговлю без разрешения.

— Знает, гадина, законы! — сплюнула я, закрывая за собою двери. — А голос противный! Да и сама такая же!

Я плюхнулась на кровать и уставилась в окно. Там расцветало утро — холодил ветерок, чирикала какая-то птица. Забравшись под пушистый плед, поняла, что замерзла. Видимо так крепко спала. И тут же вспомнила вечер, романс и свои рыдания. И мне стало так стыдно и неудобно, что я тяжело вздохнула:

— Что теперь делать? Как им показаться на глаза? Ведь сегодня обещались встретиться у озерка, что располагался в двух километрах от дач, ближе к лесному массиву. Но вспомнив поговорку, что «стыд не дым — глаза не выест», хмыкнула и постаралась переключить себя на более позитивные воспоминания. И мои мысли поплыли в сторону моего генерала. Я начала вспоминать его длинные пальцы на грифе гитары, бархатный голос, и синь глаз. А еще его твердую грудь и ласковые объятия.

— Я бы хотела ощутить это всё вновь! — Вдруг пришла шальная мысль и аж, расстроилась, поняв, что это нереально. Почему? Сама не могла себе объяснить, будто стояла меж нами преграда, которую ни ему, ни мне не преодолеть. От отчаяния зажмурилась и резко открыла глаза.

— Может быть, нам не стоит видеться? — Рассуждала я, глядя в потолок. — Только как это сделать? Я ведь жила в его квартире, и мы виделись постоянно. Может съехать на другую, снять и съехать? Но у меня мало денег, и к тому же я не буду получать стипендию, так как совсем не студентка. Ах, если бы поступила, то могла бы поселиться в общежитие вместе с Машей!

Я лежала и продумывала варианты, пока не заснула. Проснулась от стука в двери:

— Да! Кто там? Входите! — крикнула и подтянула одеяло к лицу.

Вошел Иваныч.

— Валюша, вставай. Сергей Витальевич просит тебя к завтраку.

— Сейчас-сейчас! — подпрыгнула и схватилась за халат. — Скажи, что скоро буду.

Он усмехнулся в усы, и потрогал их согнутым пальцем. Отвел глаза. И только тут я поняла, что вскочила перед ним в одной комбинации, которую надевала вместо ночной сорочки. Ахнула и прикрылась халатом. Тот только покачал головой и вышел. Я бросилась в умывальню вниз по лестнице, потом также вверх и, одевшись в сарафан, расчесала волосы. Спустилась уже спокойно и увидела выходящего из кабинета генерала. Он, как и всегда, был свеж, чисто выбрит и в светлой сорочке. На нем были спортивные брюки и белые спортивные тапки. Он уже приготовился к походу, а я всё еще медленно отходила ото сна.

— Доброе утро, Валентина! — Он аккуратно подвинул ко мне стул. — Как спалось на новом месте?

— Доброе утро! — улыбнулась я смущенно, вспоминая свои мысли о нём. — Спала хорошо, даже отлично. Только под утро слегка замерзла.

— Да, — усмехнулся он. — Здесь не город с каменными домами, которые за день нагреваются и потом отдают тепло. Во-первых, дома деревянные и поэтому дышат, а во-вторых открытое пространство.

Пока говорил, сам закладывал салфетку за ворот и придвигал к себе тарелку с пышным омлетом. На столе стоял кофейник с кофе, молочник со сливками и были нарезки из сыра, колбасы и буженины. А еще и вчерашние глашины пирожки, подогретые в духовом шкафу, свежий хлеб и сливочное масло в масленке. Мы плотно поели, как и советовал генерал, выпили кофе — он черный, я — со сливками и встали из-за стола насытившимися. Я побежала готовиться к поездке, а Иваныч начал собирать нам еду в дорогу и на пикник. Пока я переодевалась и закладывала полотенце и купальник в сумку, Иваныч собрав две корзинки, завел автомобиль и раскрыл ворота. Я села впереди.

— Как обычно? — И тут же усмехнулась невесело. — Как обычно! — хмыкнула я про себя. — Вот и привыкаете вы, Алевтина Петровна к хорошему. Как бы потом не плакать!

Мы ехали мимо дачных домиков, заборов и просто низких штакетников, отделяющих двор от общей улицы. Было тихо, ещё многие спали после весело проведенного вчерашнего вечера. Выехали за поселок и покатили по проселочной дороге.

— А как же ваши друзья? — Обернулась я к генералу, дремавшему на заднем сидении, вероятнее просто прикрывшему глаза. — Не заедем за ними?

— Нет, — откликнулся он. — Они уже там, скорее всего. Петрович любит утреннюю рыбалку. Спал, наверное, мало. — Хмыкнул он. — Да ему и не привыкать. Как говорится — «охота пуще неволи» или здесь подойдет «рыбалка пуще неволи». Заядлый рыбак.

— А вы? — повернулась я к нему в пол оборота.

— А я — никто в этих мужских страстях. Ни рыбак, ни охотник!

— А в чем ваши страсти? — допытывалась я.

— Люблю посидеть с книгой в кресле, подумать за бокалом вина. А еще музицировать.

— Так это вАш инструмент там в столовой? Я думала вашей жены.

Он посмотрел на меня внимательно и сказал тихо и строго:

— Она не любила игру и вообще была далека от музыки.

И замолчал.

Я сконфуженно посмотрела на его вдруг ставшим холодным лицо и отвернулась.

— Видимо затронула старую рану, — мелькнула мысль.

Иваныч включил приемник и покрутил его, стараясь поймать мелодию, но у него плохо получалось. Я отобрала ручку и начала сама искать волну. Вскоре нашла классическую, и решила дальше пройти по шкале, но была остановлена возгласом генерала:

— Валентина, верните назад. Это Шуберт. Вечерняя серенада. Послушайте, как она прекрасна!

Я замерла, услышав знакомую мелодию. Часто, особенно в последнее время, слушала классические музыкальные произведения. Очень хотелось разнообразить уроки по литературе, и музыка помогала мне в этом. Подбирала композиторов к определенным темам, скидывала на свой телефон и включала как сопровождение, когда рассказывала очередное сочинение школьной программы. Особенно подходило к русской поэтической литературе.

Сейчас под музыку начала подпевать:

— Песнь моя, лети с мольбой, тихо в час ночной…

И тут услышала, как за спиной в мое соло включился и генерал:

— В рощу я пойду с тобою, ты приди, друг мой…

И мы пели уже дуэтом:

— При луне шумят уныло листья в поздний час…И никто, друг мой милый, не услышит нас…

Закончилась мелодия раньше, чем мы запели, но сами оба разом не сговариваясь, продолжили слова этой прелестной серенады. Голос генерала был нежен, и мое попискивание терялось рядом. Я притихла, прикрутив звук радио, и замолчала. Он закончил и через паузу спросил:

— Слова забыла?

— Нет, — покачала я головой. — Не хотелось вам мешать. Куда мне до вас!

Я и раньше в прежнем своем теле не стремилась петь, так как знала, что НЕ дано, а уж в этом даже не пробовала ещё. Но сейчас поняла, что всё осталось по-прежнему. И если слон на ухо не наступил, то на связки — точно! Если уж захочу петь, то только, когда никто не слышит, чтобы не позориться.

— Напрасно, — усмехнулся генерал. — У нас неплохо получалось.

— Спасибо, — ответила я, понимая, что он сейчас похвалил не мой голос, а знание музыки и слов.

— Нравятся классические произведения? — Вновь вернулся он к разговору, когда зазвучала другая мелодия, и я не переключила волну, покачивая в такт головой.

— Мне вообще музыка нравится, — ответила я, не оборачиваясь, боясь встретиться с ним взглядом. — Любая — и современная эстрада и классика. Здесь либо душа отдыхает, либо тело просит двигаться. Смотря что слушаешь.

— Что ж, — подвел он итог нашего разговора, — значит, у нас есть точки соприкосновения.

— А сможете мне сыграть дома, что-нибудь на ваше усмотрение? — Обернулась я вновь.

— Обязательно, — улыбнулся он. — Вот вернемся и сыграю.

Я посмотрела в его глаза и увидела там …обожание? Быстро отвернулась и принялась искать мелодии на других каналах. Здесь уже начались новости. Не нашла и выключила, так как был сплошной треск. Видимо далеко уехали от Москвы. Уставилась молча в окно.

Там вилась дорога полями, с убранным урожаем колосовых. Пожелтевшая стерня и копны соломы уныло украшали природу, уже готовившуюся к началу осени. Но еще отливало синью безоблачное небо, и было жарко. Ветерок разбавлял этот зной и звонко пели жаворонки. Лето продолжалось, и на сердце у меня было радостно отчего-то и легко. Может быть, от предвкушения необычного или уже забирало постепенно тело мою шестидесятилетнюю душу, как в книге Беляева «Голова профессора Доуэля», где молодое тело героини забирало пересаженную старую голову, меняя не только привычки, но и характер.

Я слегка поежилась от этих мыслей, а потом подумала и согласилась:

— А почему и нет? Мне предстоит жить с ним. Так пусть попробует изменить и мои чувствования. Всё же молодость — это классно!

Свернув с дороги в лесок, мы проехали еще с километр, и перед нами открылось лесное озеро, небольшое, но дивное. Я даже замерла, созерцая такую красоту. Недалеко стоял черный ЗИМ. Видимо наших рыбаков. Выйти мне помог генерал, предложив руку и придержав дверцу машины и мы спустились с небольшого обрыва на песчаный бережок. Там встретили только двоих — Анфису Егоровну и Васю. Самого же генерала не было. Нам объяснили, что тот уже с раннего утра уплыл в лодке на клев.

Иваныч снес наши вещи и корзины с продуктами и начал помогать Василию в готовке и поддержанию костерка. От горячего кофе мы не отказались и присели за небольшой деревянный столик. Место было оборудовано заранее, и нам не пришлось сидеть на песке, скрючившись, как обычно это бывает на диком пляже. Видимо само пристанище было прикормлено и часто пользовалось рыбаками. К тому же для купающихся сделаны небольшие мостки и рядом стойки для привязывания лодки. И пока ординарцы колдовали над кострищем, подстраивая над ним треножники с чайником и котелком для ухи, я решила попробовать воду. Прошла к кромке, зашла босыми ногами и опустила еще и руки. Вода была слегка прохладной, но уже нагревалась в лучах восходящего солнца.

— День будет жарким! Как вода? — спросил генерал.

— Вода просто прелесть! — повернулась я.

— Точно, — подтвердила Анфиса Егоровна. — Можно искупаться.

— А вы что же? — спросила у нее с улыбкой.

— А я уже стара для этого. Мне бы в тенек, — и она махнула рукой в сторону.

Там я увидела деревянное кресло-шезлонг с парусиновой темной тканью. На сидении лежала широкополая шляпа. И тут я поняла, что её-то мне и не хватает для полного счастья.

— Да-а-а! — протянула я, смеясь. — А про шляпу я забыла. Вернее ещё не купила.

— Ой! — вскинулась Анфиса Егоровна. — Могу выручить! У меня есть запасная с большими полями, как у Карлы Доннер в «Большом вальсе». Помните? Мне муж привез еще из Германии. Но она мне не подходит, хотя вожу с собой. Вот и пригодилась. Сейчас!

Она повернулась и попросила Василия принести её из машины. Тот, улыбаясь, кивнул и побежал по вытоптанной тропинке вверх. Вскоре послышался стук дверьми автомобиля и передо мной остановился улыбающийся ординарец с великолепной шляпой в руках. Это было произведение искусства! Из тонкой соломки, вся ажурно-плетеная, с большими устойчивыми полями и алой лентой по невысокой тулье. А еще её украшали яркие цветы в виде букетика с зелеными листьями. Она была так хороша, что я открыла рот от изумления. Вася подал её мне в руки:

— А ну, примерь!

Я с удовольствием надела её на голову и гордо выпрямилась.

— Ух ты ж! — воскликнул восхищенный Вася. — Просто кинозвезда!

— Тебе идет! — услышала я голос жены генерала. — Дарю!

— А как же Степан Петрович? Не обидится? — спросила я, снимая шляпку и разглядывая её более пристально. — Все же вАм вез, аж, из Германии!

— Ничего, не обидится, — усмехнулась она. — Я уже тогда сказала, что не моё. А дочери нет. Сын. И у того тоже сын. А сноха такое не носит. У неё свое представление о красоте. — Сказала она, слегка нахмурившись.

Я поняла, что не стоит дальше продолжать лезть в чужие семейные дела и посмотрела уже на своего генерала, как он отреагировал. Тот сидел молча и курил. На лице тоже была улыбка, но какая-то странная, виноватая что ли. Сначала я не поняла, а потом отбросила всё и решительно двинулась в кусты, переодеться в купальник, которым снабдила меня Глаша, когда не нашла его у меня, собирая вещи на дачу. Это были трусики и бюстгальтер из зеленого плотного сатина в мелкий цветочек. Сам лифчик состоял из двух половинок треугольничков с завязками на шее и за спиной, а уж трусики мы ушили, то есть я отрезала верхушку с резинкой и сделала ниже талии, чем были ранее. Получилось неплохо. Главное — сохли быстро на теле. Выйдя из кустов, встретилась с взглядами мужчин. Вася смотрел с восхищением, а генерал с жадностью, будто хотел съесть всю, без остатка. Потом очнувшись, спрятал взгляд, сильно затянулся папиросой и, закашлявшись, отбросил её в сторону. Поднялся и подошел ко мне:

— Ты так прекрасна! — Тихо сказал он и заглянул в глаза. — Я восхищен! — Поцеловал пальцы и ушел вверх по тропинке.

— Ну, еще бы! — подумала я, молча провожая его взглядом.

Молодое тело с высокой грудью, размера третьего, плоский живот и длинные стройные ножки мне самой понравились, когда я разглядывала себя в зеркале еще дома, примеряя купальник и оценивая теперешнюю сущность. В молодости я была примерно такая же, только сейчас тело было лучше скорректировано, что ли, интереснее и вероятно более привлекательнее для мужчин.

— Зачем-то мне оно дано? — подумала я, надевая шляпку.