Глава 28

— Утро добрым не бывает! — вспомнилась мне избитая фраза, когда я открыла глаза.

Уставившись в потолок, поняла, что вчерашние пирожные были слишком вкусные. Меня слегка подташнивало. Еще и шампанское и конечно нервы!

То, чтО и кАк я всё пережила, рассказывала Глаше, когда завтракала на кухне. Она поила меня чаем с лимоном и советовала сегодня не лекции не ходить.

— Можешь раз и пропустить. Чего сделается? Ты и так первая.

Но я рассудила иначе. Пока доеду и пройдусь по морозцу, все и выветрится! Забрав приготовленный завтрак, влезла в свое пальтецо и помчалась к метро.

Первую пару пропустила, как раз латинский. Несколько расстроилась, так произошла замена с языкознанием. Но встретив ликующий взгляд Маши и Ленки, успокоилась и, махнув им рукой, присела на подоконник. Меня тут же обступили мои из редколлегии и подруги с Петей. Я коротко, самое главное и без лирики, рассказала о своем путешествии в Кремлевский дворец. Они слушали, затаив дыхание, а потом забросали меня вопросами, на которые еле отвертелась, так они были близки к моему генералу: почему с ним ходила, объяснила, что как сопровождающее его лицо женского рода.

— Так положено. — Вдруг поддержала меня Маша, сглаживая неловкость. — Если идешь в Кремль, то с женщиной.

Она, конечно, лукавила, но мне помогла.

— Спасибо. — шепнула ей на следующей паре. — Пристали! Скажи и скажи!

Она кивнула понимающе.

— Ты где будешь отмечать новый год? — спросила её, убедившись, что препод не видит и не слышит. — Тебя Глаша приглашает на свою с Иванычем свадьбу.

— Ничего себе! — Чуть не вскрикнула, тотчас прикрыв ладонью рот. — А когда будет? — уже прошептала она.

— Так в новый год и будет. Так она решила, а мы поддержали. Заодно и праздник отметим и с Сергеем Витальичем познакомлю.

— Отлично! — снова чуть не вскрикнула она, и испуганно покосилась на преподшу. — Я никуда не иду. Решили с девчонками посидеть в комнате. А потом все равно мальчишки припруцца. А генерал не против, что я приду? — Вдруг вскинулась она.

— Чего ж против-то! — удивилась я. — Он отличный мужик, современный. Я ручаюсь.

— Но ты все равно спроси. Ладно?

— Ладно. — ответила я и тут же ахнула. — А Ленка с Петей?

— Ой, и правда! — сделала она большие глаза. — Что будем с ними делать?

Я пожала плечами. Мы замолчали, прикидывая, что можно им предложить.

— А знаешь, — начала я, — их тоже можно пригласить. А, что? Пусть будет больше молодежи. Генерал, думаю, одобрит.

Она посмотрела на меня с вопросом, но потом притворно вздохнула, улыбаясь:

— Уж тебе он не откажет, я уверена.

— Ах, ты! — Толкнула я её в бок и та хихикнула.

— Девочки! Что смеемся? Может, поделитесь со всеми? — остановила на нас взгляд преподавательница по истории языка.

Мы потупили глаза и уставились в тетрадки. Она помолчала и, не дождавшись нашей реакции, продолжила урок.

Решение пригласить ребят к нам на новый год, у меня возникло внезапно, когда на перемене обсуждали вопросы по институтскому карнавалу, который состоится в канун праздника, тридцатого, для удобства преподавателей, чтобы те отмечали его тридцать первого дома с семьей. Обещали отпустить нас всех уже после второй пары. Так что у нас был целый день перед и день после, до второго января. Вот так всего два дня отпускали для празднования, не то что наши десять. Вот там гуляли на широкую ногу! Здесь же, как штык — ночь пьем, день — трезвеем.

Всёёёё!

Разговор пошел о нашей карнавальной тайне, где именно Я предложила всем девчонкам нашей группы нарядится Коломбинами. Когда меня спросили почему, то я рассказала им про эту проказницу, спутницу Арлекино и её постоянные проделки и соблазнения. Нарисовала, как могла карнавальный костюм. А цель была — неузнаваемость! Кто догадается, кто под маской, тому приз — новогодняя игрушка с сюрпризом. Сюрприз — пожелания. Любые. Можно смешные, а можно и любовные. Потом, когда писали, то просто ржали до колик. Чего там только не было! И чтобы у тебя выросли уши, как у кролика, или, чтобы на экзамене вдруг попался знакомый билет, или чтобы ты встретил завтра самую (самого) твою единственную с самым-самым длинным… носом! Ну, в общем в таком духе.

— Ребятам, естественно, не скажем, сделаем сами в тайне. — Заключила я свое предложение.

— А какую игрушку покупать? А из чего шить костюм? А где брать деньги?

Я объяснила, что по восточному календарю следующий год называется годом Петуха, поэтому ищем по магазинам с елочными игрушками петушков, желательно тряпичных, чтобы вшить в них бумажные пожелания. Материал для костюма самый дешевый — белая марля, из которой тоже легко сшить пелерину, одевающуюся через голову. Впереди на груди нарисуем три большие черные пуговицы, такие же будут и на колпаках из бумаги, под которые мы спрячем волосы, чтобы быть похожими друг на друга. На глазах черные полумаски.

В общем, мою идею одобрили, и мы принялись за дело. Сбросились все вместе и купили марлю, вырезали круги и сшили типа пончо с разрезами для рук по бокам. Колпаки сделали из ватмана, который достал нам тот же Петя, правда, не знал для чего. Мы ему не сказали, хотя он пытался и даже подсматривал за нами. Девчонки смеясь, закрывали перед ним двери комнаты, как рассказывала мне потом Маша, когда они клеили эти колпаки и рисовали тушью пуговицы и чернили маски. Вниз все должны были надеть тренировочное трико, желательно черного цвета. Такие костюмы искали по всему общежитию, обещая взамен свои, если порвутся или замажутся. Кто давал, а кто жадничал. Но мы не унывали.

Петушков нам купила Глаша, когда поехала приобретать продукты для праздника. Как раз десять штук, красных, с красивыми перьями в крыльях и хвосте. Китайского производства! Вот так!

Она их нашла в одном из специальных отделов елочных игрушек.

— Там было много всякой новогодней мишуры, и я приглядела этих петушков. Добавила своих денег. Ты уж не говори девчатам, а то начнут свои последние совать. Знаю я их. Сама такая.

В общем, подготовка велась вовсю не только в институте, но и дома. Как только все было готово, я продемонстрировала свой костюм Глаше и Иванычу. Они удивились, но одобрили, сказали, что и правда, не узнать. А когда глянул и генерал, то по его усмешке поняла, что всё у нас получится, как задумали. Кроме всего и он и Глаша согласились пригласить к нам праздновать еще и Ленку с Петей, так как я соврала, что они пара и сказала правду, что мои друзья.

Дни пролетели в хлопотах. Дома готовились к двойному празднику свадьбе и новому году. Поставили в зале ту елку, что привезли по приезде еще в начале декабря. Она мерзла на балкончике все это время и теперь, когда установили на крестовину, сильно пахла хвоей. Наряжали мы все, кроме Сергея Витальевича. Он только курил и улыбался, когда я спрашивала, куда повесить лучше ту или иную игрушку.

Сами игрушки были интересные, еще дореволюционные попадались: самовар стеклянный золотой, яркий попугай, балерина из ваты, обсыпанная серебристыми блестками, а еще щелкунчик, семь гномов и конек-горбунок. Другие игрушки покупались уже позднее: красивые разноцветные шары, шишки, стеклянные бусы. Также были прищепочные разноцветные лампочки, которыми опутали всю елку. Набросали вату, будто снежок и повесили тонкие полоски серебряного дождика. Под нижние ветки поставили большого сантиметров в тридцать деда Мороза, в красной бумажной шубе, и рядом чуть ниже в голубой шубке Снегурку. Кроме игрушек еще подвесили на нитках грецкие орехи в серебряной бумаге, шоколадные конфеты и даже мандаринки. Когда потушили свет и зажгли фонарики, то елка заиграла светом и даже запахла тем самым запахом, известным нам с детства — Новым годом!

Я испекла свадебно-новогодний торт, по своему рецепту и приготовила два салата, какие не делала Глаша — один из крабов с кукурузой, другой из фруктов (ананас, апельсин, груша, яблоко, гранат) со сметаной. Заправлять нужно перед подачей. Глаша делала большие глаза и тихонько ахала, глядя на меня, когда я профессионально сбивала яйца, делала крем, украшала торт свежей клубникой и шоколадом, варила овощи и очищала крабов, резала фрукты и складывала в хрустальные вазы.

— Откуда ты все знаешь и умеешь? — удивлялась она и качала головой. — Хозяйка, да и только! Молодец!

Я пробежалась по магазинам в перерыве между лекциями, чтобы купить подарки. Денег было мало, да и выбор в магазинах небольшой. И что можно купить тем, кто имел всё? Решила просто сувениры. Долго примерялась, искала что-нибудь интересное и не нашла ничего, что мне бы понравилось. Купила белый эмалированный чайник для будущих супругов, так как они любили пить чай, а генералу керамическую кружку под хохлому. Яркая такая и изящная. Мне жуть как понравилась. Думаю, генерал оценит. На чайник в граверной мастерской попросила написать «Ароматный вкусный чай пей и душу согревай! От Валентины с любовью!». Запаковала в коробки, обернула цветной бумагой и даже повязала ленточками. Получилось неплохо.

— Потом положу под елку, — и спрятала в шкаф.

Девчонкам я уже подарила по колготкам, а вот Пете решила подарить модные яркие носки, которые купила еще тогда в том шопинге. Они были современными, то есть с резинкой по верху и надевались без этих специальных подвязок под коленями, что носили здесь мужчины.

— Срам, да и только! — Вздыхала я, увидев такие приспособления еще в совхозе, когда мальчишки стирали белье и в том числе и носки.

Были ли такие у генерала, не знаю, не видела, но у Глаши неудобно было спросить. Думаю, что он сам видел лучшее нижнее белье и покупал не только верхнюю одежду. Хотя, судя по плавкам, может привык по старинке. А подарить ему эти носки не решилась, постеснялась. Теперь есть кому — Пете, который тогда так жаловался, что не может достать подобное белье.

— Уж я бы там развернулся! — Вспоминала его мечтательное лицо при этом.

Молодежь хочет всегда самое модное и самое лучшее. Им и карты в руки, как говорится. Хотя я тоже теперь молодежь. Все забываю, никак не привыкну, но уже отдельные детали стала замечать: меньше вспоминаю прошлое, а если бывает, то без надрыва, только хорошее или нужное. Втягиваюсь в молодежную жизнь, обзавелась не только друзьями, но и поклонниками. Перестала разглядывать свое лицо и изумляться его молодости, как и тело. Видимо привыкаю, и это радует.

Время пробежало быстро, и наступил вечер карнавала. Нас отпустили со второй пары, и мы разбежались по домам и общежитиям, чтобы собраться вместе уже перед самым мероприятием.

Пришли заранее. Тот же Петя нашел нам пустую аудиторию и даже открыл её, выманив ключ у сторожихи, обещая ей конфеты к чаю, шоколадные. Я принесла из своих запасов, когда тот позвонил и сказал, что необходим такой сладкий обмен. Теперь сидел на стреме в коридоре, пока мы переодевались, помогая друг дружке с колпаками, масками и сувенирами.

Когда он зашел, то у него открылся рот и он подвис. Перед ним стояли десять девчонок в одинаковых прикидах и похожие друг на друга. Узнать, кто есть кто — невозможно, при том в масках и с накрашенными губами, которые я сделала красной помадой сердечками, а брови домиком тушью для ресниц и еще на носу большие точки, изображающие конопушки. Лица же предварительно густо забелили пудрой. Вот теперь и узнай! Правда, можно по голосу и росту, но решили голос изменять, а с ростом не кучковаться вместе больше одной минуты, если только вдруг возникнут вопросы или сообща отбиться от приставаний.

Я притащила кроме конфет и мандарин, термос с чаем и пирожные, которые купили с Машей в ближней кондитерской. Стаканы и чашки каждый принес свои.

— Сделаем перерыв и прибежим отметить новый год! — Так решили сообща еще ранее.

Зал института был полон. В середине стояла большая елка с игрушками, огороженная белым заборчиком, чтобы не толкали дерево веселые ребята и не уронили если что. Шум стоял порядочный: громко смеялись, взвизгивали, даже кричали. Тут же слышались выстрелы хлопушек, и серпантин летал во все стороны. Нас осыпали конфетти и вначале даже не заметили скромные наши наряды, но когда мы встали в кружок, то уже привлекли внимание своей уникальностью — одинаковым нарядом, ярко-красным петушком на груди и полной неузнаваемостью. Вокруг нас останавливались, спрашивали, кто мы и как называется наш костюм. Петя, который был ведущим и антрепренером нашей группы, рассказывал в красках историю Коломбин любопытным и специальным оценщикам костюмов со старших курсов, готовящих этот карнавал. О вознаграждении за выдумку и оригинальность еще раньше была объявлена специальная премия. В чем она будет выражаться, еще не знали, но все надеялись либо на деньги, либо на билеты в театр или кино. Бесплатные, разумеется. Костюмы надо было оправдать и мы устроили целое представление с бенгальскими огнями, выкриками и хлопушками. Крутились, прыгали, задирая ноги, танцевали, как могли под музыку буги-вуги. При том кто во что горазд и получилось интересно. Этого не готовили, просто отпустили себя. Завели всех, кто стоял рядом и те присоединились к нам.

Нас оценили и дали… первую премию! Мы пока не знали в чем она выражалась, но были рады и теперь не боялись, что каждую узнают. Сбежали в аудиторию и радости не было предела.

— Ура Валюше! — кричали они и даже пытались меня качать. Но я сопротивлялась и обещала не давать им сладкое, если опрокинут или, не дай Боже! что сломают — руки-ноги. На этом успокоились и приступили к пиршеству.

На преподавательском столе расстелили газеты, поставили коробку с пирожными, печеньем и конфетами, налили горячего чая. Он был особенно кстати, так как в зале было жарко, а в коридорах холодно. Зима на дворе! Смеясь и подначивая друг друга, мы праздновали наступающий тысяча девятьсот пятьдесят седьмой год.

Эти молодые девчонки и мальчишки, что сейчас так веселились в зале с большой елкой, еще не знали, что произойдет в этом году, кроме меня. Я знала и улыбалась. Может кто и скажет, что не хорошо знать будущее, а я вам скажу, что мне доставляло удовольствие, будто только мне одной известна какая-то огромная планетарная тайна! Так и было. В этом году страна и весь мир будут вместе с СССР. Как? Во-первых состоится, впервые за годы изоляции и войны, фестиваль молодежи, а во-вторых — полетит Первый спутник Земли!

Я смотрела на жующих моих сокурсников и улыбалась, слушая их реплики и смех. Они радовались своей молодости, самим своим существованием и я подхватывала их настроение, вливалась в него и была счастлива.

Весь вечер мы танцевали и веселились. Наши сувениры были нарасхват. Кто не мог догадаться, кто есть кто из нас, те просто срывали петушков и искали записки. Были смешные потасовки и свалки. Их просто вырывали друг у друга и мальчишки и даже девчонки. Всем хотелось новогоднего сувенирчика.

Тогда же я подарила Пете свой подарок, те самые яркие в цветной ромбик носки, от которых он прыгал до потолка и пытался меня расцеловать. Я не давалась, тогда он меня подхватил на руки и покружил вокруг себя.

— А у меня нет ничего! — вдруг стукнул себя по лбу. — Вот я дурак!

Я простила такую оплошность и сказала уже отдельно ему и Лене, что они приглашены к нам на новый год и на свадьбу.

— На чью? — опешили они оба. — На твою?

— Нет! — засмеялась я. — На Глашину и Иваныча.

Их они знали и по рассказам и видели не раз, особенно Иваныча, но тут же сникли, что, мол, подарка не подготовили. Я дала им денег и приказала купить два букета цветов.

— Это я сама хотела сделать, но теперь выполните вы: один от вас троих, один будет от меня.

Они посетовали на свое безденежье и тут же обрадовались, что всё решилось благополучно.

Утро выдалось морозное, вьюжное. Я быстро оделась и пришла на кухню, где Глаша покормила меня завтраком.

— А где Иваныч? — удивилась я.

— Уехали с хозяином на работу. — Улыбнулась она, глядя на мое удивленное лицо.

— А как же ЗАГС? Скоро и мои ребятки приедут. Отменяется свадьба?

— Нет, что ты! — засмеялась она. — Будут вовремя, как и договаривались. Есть еще время до обеда. Давай будем накрывать, чтобы потом не возиться.

Мы застелили стол накрахмаленной скатертью, достали старинный сервиз и разложили на семь персон, поставили хрустальный набор из бокалов, рюмок и стаканов. Рядом положили серебряные приборы: ножи вилки ложки и тугие салфетки. Поставили вазу под цветы.

— Какой еще букет? — удивилась Глаша, когда я взгромоздила тяжелую хрустальную емкость в центр стола.

— Какие? Еще не знаю. Сейчас ребята приедут и привезут.

— Не надо мне никаких цветов! — вскинулась она. — Стыд какой! Я что, молоденькая, чтобы с букетом! Нет, не срами меня!

— Ну, уж нет! — прихватила я её в объятия. — Ты невеста! И цветы обязательны! Обидишь! — С укором посмотрела я ей в глаза.

— Ладно! — вздохнула она лукаво. — Если только не в обиду! Но в ЗАГС не понесу! И точка!

— А в ЗАГС понесу я. — Поцеловала её в щеку. — Знаешь, как я так рада за вас!

— Спасибо, моя девочка! — Она слегка всхлипнула и тут же вытерла глаза тыльной стороной ладони. Руки её были в муке. Она поставила тесто, и теперь мы с ней лепили пирожки: с картошкой и грибами, с капустой, с рисом и яйцами. Тесто у неё было выше похвалы, просто божественное! Это оценили не только мы, но и ребята, когда приносила с собой в институт. Расхватывали тотчас и еще просили.

Поставив обязательный мясной пирог и пирожки в печку, занялись салатами. Она заправляла оливье майонезом, а я украшала его. К тому же сделали по моему рецепту селедку «под шубой». Получилась такая овощная сельдь на узком судке. Туловище выложила в виде рыбки, приставив голову и хвост от одной из селедок. В рот вложила веточку петрушки. Получилось интересно. Глаше понравилось.

Сложив все в новый холодильник ЗиЛ «Москва», недавно приобретенный Сергеем Витальевичем на денежную премию Героя, мы занялись примеркой нового кремового (не белого?) платья и прической. На мои старания сделать что-то кроме пучка на затылке, она сердилась и отмахивалась. Но потом я попросила посидеть немного и посмотреть на мое художество.

— Если не понравится, сделаешь по своему! — Обещала я и принялась, под её ворчание, делать на затылке рисунок из волос. Стянула в узел под резинку, разделила на пряди и уложила под шпильки в виде цветка.

— Потом приколю живой. — Подумала я, оценивая своё произведение.

Когда она взглянула на то, что я сотворила, просто ахнула и поцеловала меня.

— Ты мастерица и в этом! Спасибо! Угодила! Вроде бы тот же пучок, но какой!

Она одернула платье, покрутилась перед зеркалом и согласилась, что теперь можно и в ЗАГС.

В прихожей прозвенел звонок.

— Ребята пришли! — крикнула я, и бросилась к двери.

А когда открыла — ахнула! Это были не ребята.