Глава 29

Я смотрела на улыбающегося молодого человека и вспоминала то фото, что он прислал мне, когда впервые надел форму. Она сидела на нем мешковато, пилотка сдвинута набок с остриженной налысо головы, уши смешно торчали в стороны. И весь он был какой-то нескладный и испуганный, что ли. Теперь передо мной стоял уверенный, улыбающийся молодой человек в шинели с букетом белых астр.

Мой двоюродный брат, собственной персоной!

— Здравствуй, Валюша! — протянул он мне цветы. — Здравствуй, сестричка!

Он вошел и обнял растерянную меня. Потом я очухалась, и приняла букет.

— Здравствуй Славик! — опомнилась я. — Ты откуда такой…снежный?

— Получил увольнительную и вот сразу к тебе. Я же писал. Ты не рада? — отступил он к дверям.

— Э-э! — дернула я его за рукав. — Куда! Я просто растерялась. Не ожидала. Хоть бы позвонил! — Корила его. — Телефон я же писала.

— Некогда было с телефоном. В Москву ехал с оказией. Подвез командир роты, как узнал, к кому еду. То есть к генералу Соломину. Так и сказал, мол, передавай от меня ему привет. И вот я уже здесь и до следующего утра. Не прогонишь?

— Господи, о чем ты говоришь! Проходи давай. Раздевайся!

Закрыв двери, показала на вешалку, что стояла в углу прихожей.

— Глаша! — закричала я. — Смотри, кто к нам пришел! Мой брат Славик.

Из кухни выглянула Глаша в фартуке и с полотенцем в руках.

— Здравствуйте, Слава! Проходите! Я сейчас! — крикнула она и вернулась на кухню. Там что-то загремело и запахло выпечкой.

— У-у-у! — потянул носом Слава. — Как вкусно пахнет!

— Пойдем, я тебя угощу! А может, ты есть хочешь? — дернулась я. — Так мы мигом.

Я кинулась в сторону кухни, но он придержал меня за рукав.

— Погоди, не торопись, еще успеется. Покажи апартаменты и лучше расскажи про себя.

— Ладно.

Я повела его в зал, где он удовлетворенно окинул взглядом накрытый стол, повел глазами по стенам и увидел пианино.

— Кто играет? — кивнул на инструмент.

— Сергей Витальевич. Очень хорошо при том. Еще услышишь.

Он прошел к елке и оглядел ее.

— Нравится? — спросила я.

— Ага. — Улыбнулся он. — А помнишь наши елки? Как мы с тобой наряжали, а ты срезала по ночам конфеты и мы с тобой ели, пряча фантики от мамы?

Я, конечно, этого не могла помнить, но кивала. Он продолжил воспоминания, и мне стало жутко.

— Еще немного и он поймет, что я не я! — Мелькала ужасная мысль. Но я улыбалась и кивала.

От краха меня спас звонок в двери. Теперь уже пошла открывать Глаша и я услышала спасительные голоса моих друзей. Выскочила в коридор и за мной вышел и Славик. Там, розовые от мороза и от радости, уже раздевались Маша, Ленка и Петя. Глаша стояла смущенная, с букетами цветов и не знала, что с ними делать. Белые лилии я оставила ей и приказала нести в свою комнату, а розы понесла в столовую. Там, прихватила вазу и пошла в кухню набрать воды.

— Маша! — прокричала я. — Веди всех в столовую. Там патефон и пластинки. Заводите!

— Они все твои друзья?

Славик шел за мной и нес тяжелую вазу, которую отобрал из моих рук.

— Ага. Институтские. Мы с одного курса. Я же тебе писала. Сейчас познакомлю. Идем.

Вазу с цветами он поставил на стол. Петя с Ленкой возились с пластинками, а Маша рассматривала елку.

— Маша! Ребята! Это мой брат Слава. А это Маша, Петя и Лена мои друзья и сокурсники. Знакомьтесь!

Слава пожал руки всем и особенно Маше, задержав ее руку в своей. Та вскинула на него любопытный взгляд.

— Вы очень с Валей похожи. — сказала она, улыбнувшись. — Сразу видно, что родня.

Она оценивала его! Как женщина! Я тоже посмотрела внимательней вслед за ней. Брат был выше меня на полголовы, коренастый, в ладно сидящей форме. Русые волосы отросли и слегка вились. Карие глаза его смотрели ласково и весело. Маша оценила молодого человека и видимо, осталась довольна. Это был прорыв! До этого еще ни один парень не удостаивался даже в пол намека на её симпатию. Уж не знаю, что и сказалось — то ли он сам понравился, то ли его родство со мной. Все же я была её единственной закадычной подругой.

Ленка с Петей увлеченно занимались патефоном и пластинками и, наконец, полилась музыка. Они обнаружили в их кипе старое танго «Брызги шампанского». Славик тут же подал Маше руку, а Петя бросился ко мне. Ленка принялась копаться дальше в пластинках, оборачиваясь к нам и подмигивая на Машу. Мы танцевали и смеялись, обмениваясь взглядами на пару, которые смотрели друг на друга и не видели никого вокруг.

— Таак! — сказала я тихо Пете. — Пора переходить к водным процедурам, то есть к кухонным. Где там наша Глаша с пирожками?

Тут как по волшебству вошла раскрасневшаяся женщина с подносом в руках, на котором горкой лежали румяные пирожки.

— А вот кому пирожки! — пропела она и поставила поднос с краю стола. — Налетайте, голодающие студентки и студенты! И даже солдатики! Всем хватит. А если не хватит — ещё имеется!

Все бросились за горячим лакомством и вот уже слышались восторги:

— Мммм….Как вкусно!

За музыкой, смехом и аханьем, мы не слышали, как вошли генерал с Иванычем.

— О! Какие гости у нас, Иваныч! — воскликнул генерал. — И как пахнет Глашиными пирогами!

Я бросилась к ним:

— А мы вас ждали! Все уже собрались. Едим Глашино произведение. Пойдемте, познакомимся!

Мои студенты и брат выстроились в ряд. Петя дожевывал, девчонки утирались тыльной стороной ладони, а Славик вытянулся во фрунт, стягивая под ремнем гимнастерку и приглаживая вихры на голове.

— Представляю вам Сергея Витальевича! — громко сказала я. — И Илью Иваныча. Прошу любить и жаловать!

Генерал оглядел гостей и, пройдя к каждому, пожал руку. Они назвались сами, принимая ладонь генерала и Иваныча.

— Как в Кремле! — хмыкнула я, улыбаясь этому представлению.

— Ну, что же, друзья и брат нашей Валентины! Приглашаю всех принять участие в нашем свадебном обряде и в праздновании нового года! А сейчас одевайтесь. Внизу ждет машина и такси. Едем в ЗАГС! А где наша невеста? — Обратился он ко мне.

— Сейчас будет! А вот и она!

В комнату входила …мадонна! В светлом платье, с белыми цветами в руках. Глаза её горели веселым огнем, щеки пылали алым, и вся она просто светилась тем самым светом, который все называли — счастьем. В зале воцарилась тишина, а потом захлопали, кинулись поздравлять. Только сейчас я заметила, что и генерал и Иваныч были без верхней одежды, видимо оставили в машине. Сюда поднялись раздетые.

Ребята со смехом столпились в прихожей, одеваясь, а я срезала одну лилию с Глашиного букета и приколола ей к голове. Она вначале дернулась, отстраняясь, а потом, увидев расширенные от восторга глаза Иваныча, согласилась и даже вздернула ввысь голову.

— Спасибо, Валюша! — Проговорила она в пол голоса, когда Иваныч накидывал ей на плечи пальто.

Я тоже оделась, задержавшись возле генерала, а потом выбежала на площадку. Он закрыл двери и пошагал за мной следом. Когда спускалась вслед за шумной молодежью, видела, как консьержка выскочила из своей будки и смотрела с удивлением на всех проходивших, особенно на спускающуюся пару. Иваныч поддерживал Глашу с букетом белых лилий, а я шла за ними.

— Это куда же вы все собрались? — Резко остановила меня за рукав Антонина.

— Мы на свадьбу! — Выдернув рукав из её рук.

— На чью? — Почти взвыла она, уже понимая, что представляла та пара с белыми цветами, что прошла мимо и не обратила на неё внимание.

— На Глафиры Ивановны и Ильи Иваныча! — крикнула я, уже сбегая по лестнице на выход.

Генерал спускался следом.

— О! Как были вылуплены глазюки этой гадины! — С удовлетворением вспоминала я, заметив мельком её лицо. — Так тебе и надо! Съела?

У подъезда стояли две машины «Волга» генерала и такси. Глашу Иваныч подсадил на переднее сидение, рядом с собой, ребята забрались в такси, а мне генерал открыл заднюю дверь своего авто.

— Ты не замерз? — прошептала я, наклоняясь к нему и схватила его холодные руки.

— Ничего, еще и не такое случалось. Не волнуйся!

Он уже и сам прихватил мои, сжав в своих ладонях.

— Ты сегодня такая красивая! — прошептал он, склонясь ко мне, и поцеловал в висок. — Молодец, что надела жемчуг, он тебе очень идет!

Вскоре мы подъехали к зданию районного ЗАГСа. Поставив машины напротив на стоянку, все выскочили и побежали к лестнице, оставив пальто внутри автомобилей. Пока взлетели в подъезд, слегка подмерзли, но весело смеялись и перебрасывались шутками. Я несла букет, который Глаша всучила, перед выходом.

— Сама неси, как обещала! — сказала она, слегка нахмурясь.

— Что это она? — спросил тихо генерал, когда я покорно приняла цветы.

— Стесняется! — пожала я плечами. — Говорит не к возрасту. А скажите мне, пожалуйста, какому возрасту уже не положены ни цветы, ни свадьба? Говорят, что «любви все возрасты покорны». Не правда ли?

— Правда, моя девочка! — прижал он меня к своему боку, обняв за талию со спины. — Побежали, а то замерзнешь!

Мы ворвались следом за свадебной парой.

Внутри толпился народ. Мы были не одни такие, здесь еще собрались несколько молодых пар со своей свитой. Глаша и Иваныч стояли бледные и серьезные. Ребята весело переговаривались, осматриваясь вокруг. Им было любопытно всё — кто и с кем, как одеты и как чувствуют себя брачующиеся и их окружение.

Мы стояли подле нашей пары, так как должны стать свидетелями при их регистрации. Это решили еще ранее, когда об этом узнали. Генерал от Иваныча, а я от Глаши. Так и вошли четверо с зал, где нас пригласили присесть. Там стояли столы буквой «Т» и мы присели друг против друга за длинным столом. Я смотрела на взволнованных невесту и жениха, букет, который держала в своих руках и слегка подрагивала. Я тоже волновалась, и только генерал был спокоен и улыбался.

Встала полная женщина, в сером строгом костюме и начала свою речь. Она рассказала, как необходима советскому государству семья и как они обязаны крепко хранить свои чувства, чтобы «новая ячейка общества была примером для своих детей и внуков». Тут она слегка осеклась и покраснела, видимо вспомнив, что говорит эти заученные слова не молодым людям, а совсем даже наоборот. Она поперхнулась, прокашлялась, и продолжила, уже скомкав свою речь.

Я видела, как усмехался генерал, и сама еле сдержалась и не прыснула, только опустила голову, чтобы не заметили. Потом искоса взглянула на Глашу и Иваныча — как они отреагировали на её слова. Те сидели, выпрямившись, как аршин проглотили, и, по-моему, ничего не поняли. Тут ведущая засуетилась, положила перед молодыми толстую амбарную книгу и показала, где им расписаться. Потом там же расписались и мы. Я запуталась, а генерал показал мне пальцем, графу, где я поставила свою подпись. Забрав тетрадь, женщина уже с улыбкой, поздравила пару и пожелала счастливой жизни. Мы встали, поблагодарили и её, пожелали счастливого нового года и со смехом вышли за нашей уже семейной парой.

Когда подошли к своим, то были встречены оглушительными криками поздравлений, обнимашек и поцелуйчиков. Я все же всучила букет раскрасневшейся Глаше и с восторгом смотрела на счастливые их лица.

— Как же я за вас рада, мои хорошие! — думала я, глядя на них, на ребят и на улыбающегося генерала.

Уже дома, когда сели за стол и налили шампанское, я наконец, поняла, что теперь и именно здесь изменится их жизнь, а вместе с ними и моя. Я еще не знала, где они будут жить, как всё будет и что решил генерал. Может быть, поселит здесь обоих? А как они разместятся в такой маленькой комнатушке, похожей на мою, и как отреагируют вышестоящие власти на такое заселение? Или теперь Глаша покинет нас и поедет к Иванычу в его дом за десятки километров от нас? Тогда что будем делать и я и генерал? В общем, вопросы и вопросы!

Но меня отвлекли и попросили сказать тост. Я слегка опешила от такой просьбы, но потом вспомнила слова Омара Хайяма:

— Жертвуй ради любимой всего ты себя,

Жертвуй все, что дороже всего для тебя,

Не хитри никогда, одаряя любовью,

Жертвуй жизнью, будь мужествен, сердце губя!

— Это вам обоим мои поздравления! Ура!

— Ураааа! — закричали ребята и вслед за мной повскакали и побежали чокаться с новобрачными и поздравлять их. Потом все ели нашу готовку, а мы втроем с девчонками подносили к столу салаты и пироги, ставили в духовку мясо. Суета длилась недолго. Все основательно подкрепились и хвалили наши разносолы.

Собирался вечер за окнами, а мы танцевали, разговаривали, смеялись. Генерал несколько раз подходил к телефону, видимо слушал поздравления, выходил за нами на кухню и смотрел, как мы хозяйничаем. А когда Маша оставила нас вдвоем, то подошел и приобняв, сказав, что салаты были восхитительными.

— Особенно с крабами. — уточнил он, глядя мне в глаза.

Я слушала его, а сама видела, что не только салат понравился ему, а я, даже без салатов и мяса по-французски, которое приготовила по своему рецепту и которое «на ура» приняли все. Он весь был такой напряженный, будто хотел что-то сказать и даже попытался, но в этот самый ответственный момент в кухню влетела Ленка со словами, «вот вы где, а там вас ищут!»

Мы даже отпрянули друг от друга, и я слегка покраснела, но Ленка тут же вылетела, услышав от меня «мы уже идём».

Вечер продолжался. Я видела, как прилепились Маша и Славик друг к другу и не расставались, как танцевала Ленка с Петей и строила ему глазки, как смотрели друг на друга Глаша и Иваныч, держась за руки. Генерал вдруг встал и заглушил патефон. Все притихли, с удивлением гладя на него.

— Внимание! Сейчас, мои уважаемые гости, я хочу сделать подарок моим дорогим людям, которые столько лет были со мной и которые стали мне семьей. Они были рядом и в горе и в радости, помогали и поддерживали в разные периоды жизни и поэтому я считаю их своими родными, пусть не по крови, но по душе. А вот и подарок.

И он протянул ключи, и как я поняла…. от автомобиля! Я видела, как вытянулось лицо Иваныча, как ахнула Глаша.

— Нет-нет! — забормотал жених, протягивая ключи обратно генералу. — Я не могу принять! Это уж слишком дорого! Нет-нет!

— Это не стоит твоей преданности и твоего труда, дорогой мой друг и соратник. Прими и пользуйся вместе с Глашей. Вы это заслужили.

— Прям, как в наше время! — Тихонько вздохнула я, понимая взволнованность их обоих. — Тогда тоже были бы такие же возбужденность и смятение. Уж лучший подарок новобрачным и не преподнести. Так что генерал щедро одарил своих близких людей и тем стал мне еще дороже. Я просто любовалась им, его сдержанности, его ласке, с которой он смотрел на Глашу с Иванычем и не было в том взгляде ни капли притворства или самодовольства. Там были только любовь и радость.

Тут все засуетились, начали вновь поздравлять и извиняться, что они без подарков, а я бросилась за своим в комнату. Прибежала, когда уже слегка успокоились. Все уставились на меня и мою цветную коробку, обвязанную красной атласной лентой.

— Мой подарок не такой дорогой, как Сергея Витальевича, но он от сердца! — сказала я, протянув ее Глаше. Приказала развернуть при всех. Она с удивлением раскрыла и вынула белый чайник.

— Прочти надпись! — крикнула я. — Громко!

Она засмеялась и прочла. Все вновь весело поздравляли и налили вино. Чокались и переговаривались о подарках и щедрости генерала. Иваныч поманил Глашу и они вышли в коридор. Я подошла к генералу и пригласила танцевать. Тот быстро встал и прижал к себе, но тут же, опомнившись, отстранился, и мы двигались под медленное танго. Я вдыхала знакомый запах, чувствовала его взволнованность, и мне было приятно. Понимая, что ему трудно сдерживать себя, когда я так рядом, старалась отвлечь, задавала ему вопросы, на которые он отвечал не сразу и иногда просто переспрашивал, наклоняясь ко мне. Я тянулась к его уху и повторяла с улыбкой. Он говорил, и я слышала рядом его дыхание. И так хотелось поцеловать, аж сжималось все внутри от желания. Он тоже этого хотел, я чувствовала по тому, как он вздыхал, как сжимал мою руку в своей ладони, как напрягалась вторая на моей талии.

Вскоре его позвала Глаша, сообщив, что опять звонит телефон в его кабинете, а мы не слышим, так как развеселились и выпили. Он вышел, а меня пригласил Славик.

— Это что такое я вижу? — сказал он, глядя с улыбкой на мое лицо. — Ты влюблена в генерала?

— С чего ты взял? — дернулась я.

— А с того, что видел твои глаза, сестренка и твой взгляд, по-моему, был не совсем безразличный.

— Ну и что! — с вызовом сказала я, упрямо глядя ему в глаза. — Его есть за что полюбить. Скажешь, нет?

— Скажу да! — засмеялся он. — Только он же влюблен в тебя по-настоящему! Вот в чем дело! А ты совсем еще малявка!

— Что ты говоришь! Опомнись! Я и генерал! Скажешь тоже! Он — ого-го»! А я? — вскинула я на него глаза.

— Не скажи! — хихкнул он. — Он мужчина, а ты…

— …а я малявка, по твоим словам. — Вставилась я и обижено отвернула голову.

— Ладно! — Привлек он меня к себе. — Не обижайся! Это я так, по-братски! Ты тоже можешь нравиться даже такому человеку, как генерал. Почему нет!

— Вот! — усмехнулась я. — Теперь узнаю своего братишку!

Он вновь привлек к себе и поцеловал в щеку:

— Ты моя красавица и умница, и я люблю тебя! Будь счастлива!

— И ты тоже! И как Маша? — спросила я и кивнула в её сторону.

— А что Маша? — засмущался он. — Отличная девчонка. Мне понравилась.

— Вижу, что понравилась! — Тут уж хихикнула я. Прижалась к нему и сказала тихо. — Ты ей тоже.

Он услышал, и сначала сделал большие глаза, а потом радостно заулыбался:

— Ты так думаешь?

— Я тоже замечаю, как и ты! — Выдала ему с упором на его слова.

— Ах, ты, глазастая!

— Вся в тебя, братик! — хохотнула я.

Так незаметно подошло время к встрече нового года. Опять все собрались за столом и налили в бокалы шампанское. Встали и прислушались. Скоро часы, стоящие в углу, на которые мы все смотрели, начали бить двенадцать раз. Мы считали вслух. На последнем числе все закричали «Ура!» и чокнулись, поздравляя друг друга с новым тысяча девятьсот пятьдесят седьмым годом, годом новых открытий, новых побед и огорчений.

Но пока стоящие здесь люди еще не знали ничего, даже я, что приготовил этот год. Поэтому мы чокались, пили и веселились.

Я позвала Машу на кухню. Под ликующие крики, мы понесли торт с зажженными свечами — мое произведение кулинарного искусства, предварительно, обговорив с Петей ситуацию, чтобы он выключил свет, когда услышит наши голоса.

— Та-даммм! — прокричали мы с подругой, подходя к дверям.

Петя быстро вскочил и выключил верхний свет, оставив гореть лампочки елки.

Внесли вдвоем большой торт и поставили на стол. Все захлопали, и даже послышался визг Ленки. От предвкушения, конечно. И было за что! В три этажа, облитый кремом, с выложенной надписью «С новым счастьем!» и сердечком из ягод свежей клубники, с марципановыми листьями и обсыпанный по бокам шоколадной крошкой.

— Красота! — Ахнули все и уставились на него.

— Да как же это есть? — Послышался голос Ленки и её тут же поддержали остальные.

— Очень просто! — вскрикнула я. — Пусть молодожены задуют свечки и вперед!

— Подождите!

Взмахнул рукой генерал. Он быстро поднялся и прошел к пианино. Открыл крышку и сел на банкетку.

— «Пою тебе бог Гименей, тот, кто соединяет невесту с женихом..» — запел он, ударяя по клавишам.

— «Кто любовь благословляет, кто любовь благословляет. Пою тебе бог новобрачных, бог Гименей, бог гименей!» — Присоединилась я, подойдя сбоку к инструменту.

В этот момент мы смотрели друг на друга и весело пели гимн любви.

Повернувшись, генерал крикнул:

— А теперь — Горько!

И все подхватили, закричали «горько» будто опомнившись. Глаша смутилась, а Иваныч поднял её на ноги и поцеловал, расправив усы согнутым пальцем.

Затем они дунули, а мы вновь закричали и захлопали. Дали в руки Иваныча нож. Он резал, а Глаша подставляла тарелки под куски и подавала всем желающим. Была веселая суета и беготня за чаем, за вином, которое удивительным образом исчезало со стола. Я сходила еще раз в комнату и вынесла подарки для Пети и генерала. Петя просто заорал от восторга, увидев еще одну пару вожделенных модных носков, а генерал удивленно вскинул брови и довольно улыбнулся, осматривая со всех сторон яркую кружку.

— Замечательный у тебя вкус, Валюша! Спасибо! Поставлю на стол перед собой.

И вышел, в кабинет.

— А тебе нет подарка. — Обернулась я к Славику. — В следующий раз будешь сообщать о своем приходе. Понял! Зато поцелую!

Пригнув его голову, расцеловала в обе щеки. Он также прошептал, что без подарка и поэтому мы квиты. Я кивнула на Машу и проговорила в пол голоса:

— Из цветов она любит гладиолусы. На будущее! — хихикнула, глядя в вопрошающие глаза брата.

— Годится! — кивнул он. — Спасибо, сестренка! Как ты думаешь, даст она мне свой адрес? Я хочу ей писать.

— Если не даст, то пиши сюда. Я передам. — заговорщически сказала я, и прикрыла глаза.

Он кивнул и пошел на свое место. Там они вновь о чем-то разговаривали, и я видела, как согласно ему кивнула моя подруга.

— Есть! — удовлетворенно вздохнула я. — Хватит ей сидеть в девках! Пора забывать свою несостоявшуюся любовь. Там полный облом и там её не любят. А здесь молодой красивый парень при том еще и мой братишка.

Так интересно ощущать себя младшей сестрой. Никогда у меня не было ни сестер ни братьев. Одна у матери и у бабуки. Такова была моя доля и моего тамошнего рода.

— Надо разговорить его и узнать что-нибудь про его семью. Все же родня бедной Валюшке. Прости меня, если видишь. Я не виновата, так уж решили Боги.

Вздохнув, начала есть свой кусок, который так и лежал в моей тарелке. Отпила вкусный чай из чашки и отвлеклась на наших ребят. Они ели, да еще и подкладывали.

— Знать понравился! — улыбалась я. — А где Сергей!

Его не было.

— Наверно в кабинете. — Решила я и пошла в коридор, оглядываясь не идет ли кто за мной.

Убедившись, что хвоста нет, стукнула в дверь. Он тут же открыл и меня захватили в объятия руки генерала. Быстро повернув ключ в двери, поймал мои губы. Мы целовались жарко, отчаянно, как и тогда, летом, в том лесу. Он стонал и торопливо искал мои губы, когда отрывался и шептал:

— Люблю тебя! Люблю тебя, моя девочка! С первого взгляда полюбил! Жить не могу без тебя!

Я прижималась к нему и отвечала на его поцелуи:

— Я тоже люблю тебя, Сережа!

Мы целовались и обнимались так, будто хотели слиться воедино.

Время летело мимо, и летел мимо мир!

Сейчас его не существовало — существовали только наши губы, руки и слова!