Эпилог. Семь лет спустя

Девяностый год Германия встретила еще разделенной, но готовой к объединению. Зияла проломами Берлинская стена, разъяренные граждане громили дома генералов и подбирались к зданию «Штази». Вольф и сплотившаяся вокруг него группа оборотней, покинула страну еще в декабре, когда Народная Палата ГДР объявила о роспуске ведомства. Оборотни пересекли границу и растворились в землях Венгрии – поди сыщи. Людям хватало людей, толпа бесновалась, вымещая накопившийся страх на бывших стражах народа. Генерала Эрнста Цейсснера выволокли из квартиры и едва не растерзали – спасибо, патруль отбил. Люди сорвали зло на неповинной мебели в генеральской квартире, перевернули столы и шкафы, побили зеркала и отправились на поиски новой жертвы. Через час к разгромленному дому подошла невысокая женщина средних лет в плаще и шляпке, сопровождаемая крупной дворнягой, похожей на овчарку. Парочка уверенно прошла по коридору, добралась до генеральского кабинета и остановилась перед разбитым зеркалом. Женщина провела ладонью по осколку, удержавшемуся в раме. Замелькали фигуры, лица. Откинулся и замер гобелен, прикрывающий потайной сейф. Женщина всмотрелась в пальцы набирающие код, повторила движение. Сейф распахнулся с гулким щелчком. – Так… – проговорила она. – А вот и наш улов. Валюта, два комплекта документов австрийских подданных – для генерала и его любовницы. Свидетельство о рождении ребенка. Ключи от новой машины. Ты был прав. Это хорошая добыча, ее стоило дожидаться. Пес усмехнулся – покровительственно, не сомневаясь в своей правоте. – Пойдем, – пряча деньги и документы в сумку, сказала женщина. – Сюда могут явиться милиционеры, чтобы выставить пост. Я не хочу, чтобы ты кого-то убивал без надобности. Странная парочка пропетляла темными закоулками, проверяя, не увязался ли за ними «хвост», проехала пяток остановок на трамвае, снова прошлась пешком и скрылась в двухкомнатной квартире. Наблюдатель был бы удивлен тем фактом, что в квартире пес превратился в человека… а, может быть, и не удивился бы – оборотни в ГДР не редкость. Оборотень оделся в заранее приготовленный костюм и солидное пальто. Перед выходом сказал женщине: – Заедем в питомник. Я хочу забрать сына Чугуна. – Конечно, заедем, – кивнула та. – Я сто раз тебе говорила – я была бы счастлива родить ребенка. Может быть, кто-то там, наверху, отсрочил эту радость, чтобы наш ребенок родился свободным. Но это не значит, что я хочу, чтобы твой племянник томился в неволе. Я рада, что он будет жить с нами. Оборотень усмехнулся: – Тебе его тоже жалко. Ты не хочешь оставлять его в питомнике, как обычную собаку. Жалеешь того, кого бросили родители. – Считай, что дело только в жалости, – ответно улыбнулась женщина. – Тебя жалостью привязала, и с ним как-нибудь полажу. Ну, с Богом. Поехали. …Машина остановилась в километре от австрийской земли, не доехав до короткой очереди на контрольно-пропускной пункт. Оборотень вышел, открыл багажник и тихо рыкнул. Щенок выкопался из груды тряпья. Встретились, потеплели два темных взгляда. – Если что – ныряй в дырку и прячься в салоне, – напомнил поправляющий пальто оборотень. – Если вдруг поймают – не кусайся. Мы тебя не бросим. Ты будешь жить с нами. Щенок улыбнулся и спрятался под промасленную спецовку. Оборотень сел в машину. Женщина завела заглушенный мотор и поехала к контрольно-пропускному пункту – навстречу лучшей жизни и исполнению очередного пророчества.