Глава 12

Ответ судьбы пришел быстро, постучал кольцом-ручкой засова по калитке, всполошил птиц, пригревшихся возле теплой печной трубы. Кристина вышла на порожки, посмотрела на снежное покрывало, застелившее двор, и безжалостно испортила белизну своими следами. За калиткой обнаружился крепкий мужчина в серой кроличьей шапке-ушанке и модном сером пальто. Кристина открыла рот, чтобы поздороваться, но не смогла издать ни звука. Мужчина взял ее за горло, сдвинул с дороги и по-хозяйски прошел к дому. Булат выскочил на порожки, приветливо взмахнул хвостом, гавкнул и уселся, загораживая входную дверь. – Вижу, жив-здоров, – голос у мужчины оказался тягучим и низким, завораживающим силой. – А службисты уверены, что ты сдох, захлебнулся, когда тебя в ледяной ванне электричеством пытали. – Отлежался, – Булат поднялся на ноги, оскалил зубы. – Я живучий. Как и ты, братец. – Зайди в дом, – взмолилась Кристина, растирающая горло. – Если соседи увидят, как ты голый с мужчиной разговариваешь, нам от сплетен вовек не отмыться. – В дом не пущу, – зубы лязгнули, подтверждая слова. – Иди в летнюю кухню, Чугун. Иди, там можно присесть. Поболтаем… по-семейному. Войти в промерзшую кухню следом за оборотнями Кристина не осмелилась. Побродила возле двери, прислушиваясь к обрывкам фраз: – …кто тебе сказал, что я прозорливец? – …так и будешь всю жизнь по канавам прятаться? Не проще ли жить, получая достойную оплату за службу и ни от кого не скрыватьтся? – …ты выбрал волчицу, а я – человеческую женщину. Этого не изменить, ты знаешь. Нажалуешься, увезешь насильно – я от тоски сдохну. За пару месяцев, без тока и ледяной воды. Мороз пробрал до косточек, Кристина отказалась от подслушивания и ушла в дом. Через час увидела на снегу парные следы лап – Булат с Чугуном отправились осматривать округу. Сердце трепетало в ожидании приговора, Кристина еле до вечера дотянула. И наткнулась на стену молчания. Булат пришел к ней под бок, но пересказывать разговоры с братом не пожелал. Ограничился коротким обещанием: «Я еще поторгуюсь» и вдавил Кристину в диван. Торговля и переговоры закончились на третий вечер. Булат вернулся с улицы, вымыл руки, погремев умывальником, вытащил из духовки очередную сковородку кукурузных палочек. По первой чашке чая выпили в молчании. Наконец Булат отогрелся, оттаял, заговорил: – Помнишь, я рассказывал, что Чугун к восточным немцам уехал? В ГДР самое козырное подразделение оборотней, их со всей Европы щенками собирали. Здесь, у нас, везде и всегда люди главные. А там люди отдельно, оборотни отдельно. Даже генерал-оборотень есть. Айнзам Вольф. В его дочку мой братец и втрескался по уши. Генерал, как ты понимаешь, просто так доченьку за русского пса не отдает. Приходится Чугуну резво бегать, если Вольф что-то пожелает. До генерала слухи дошли о прозорливце – это, я думаю, у Гранита вода в жопе не удержалась, особистам растрепал. Вольф по официальным каналам ткнулся – бобик сдох. Только Вольф сам слухи распускать умеет, знает им цену. И отправил Чугуна меня поискать. Сообразил, кого на след натравить. Вот Чугун меня и нашел. В последней фразе прозвучали гордость и одобрение. – И что хочет этот Вольф? Пророчеств? – Пророчеств. Хотел щенка, но то, что рядом ты, спутало карты. Им пришлось дать мне больше, чем собирались. – Ты согласился уехать? – голос Кристины позорно дрогнул. – Вместе со своей женщиной, – Булат знакомо сморщил нос. – Чугун лучше меня знает, что оборотни умирают от тоски, если их разлучить с избранницей. С половинкой. Он скучает по дочке Вольфа. Если бы он был ее мужем, то уже бежал в ГДР по шпалам, минуя границы – половинки не могут разлучаться надолго. Он держится потому, что Вольф не позволил им сблизится. Он умен, этот Вольф. Я боюсь, что мы влипнем в ловушку, но нам обещают дом, документы и относительно свободную жизнь. Рискнем? – Ты сказал ему, что я твоя половинка? Твоя женщина? – Кристина не выдержала, коснулась щеки, заросшей щетиной. – Ты соврал? – Ты из-за этого волнуешься? – улыбка замерла на грани оскала. – Не переживай, моя женщина. Брат узнал бы ложь по запаху. – Значит, это правда? – Похоже, правда. – Чем же я тебя привлекла? – Искренней жалостью, – оскал растаял, улыбка стала мягкой. – Меня никто не жалел от чистого сердца, без выгоды. Вот так-то, моя женщина. Подумай над предложением моего брата. И помни, что тебе придется держать под рукой блокнот, чтобы записывать пророчества. Если они будут. – Я думаю… – Кристина откашлялась и заговорила уверенней. – Я думаю, нам стоит попробовать. Я устала жить, опасаясь доноса или милицейского патруля. Мне хочется гулять с тобой по улицам. И чтобы ты шел рядом на двух ногах. – Я сказал брату, что ты кукловодка, утратившая способности, – невпопад ответил Булат. – Не говори ему, что ты зеркальщица. Твою силу невозможно определить. А нам лучше держать козырь в рукаве. – Что еще? – Кристина гладила щеку, шею, соскальзывала на плечо, наслаждаясь прикосновениями. – Мы поселим тут шишигу. Ты троекратно пригласишь ее в дом, напоишь молоком и разрешишь жить за буфетом, рядом с печкой. Она отвадит чужаков. Мало ли… вдруг нам придется вернуться. Да и доброе дело сделаем. – Хорошо, – согласилась Кристина. – Я куплю молока и позову шишигу. А как мы будем уезжать? …Отзвенел курантами, отгремел салютами старый год. Страна шагнула в новый, тысяча девятьсот восемьдесят третий, прослушав поздравление Генсека Юрия Владимировича Андропова. Жизнь менялась, в стране разворачивалась борьба с коррупцией и спекуляцией, в тюрьму отправлялись директора крупнейших московских гастрономов, секретари обкомов КПСС и «хлопковые короли». На фоне потрясений свадьба отставной шифровальщицы Кристины Андреевны Руденко с немецким комсомольцем Гуссом Шеффером прошла совершенно незаметно. Молодожены отправились в ГДР, к месту жительства супруга, служившего в особом подразделении «Штази». Некоторое удивление у таможенников вызвал тот факт, что молодожены везли в Германию дворнягу, но, поскольку пес был привит и путешествовал в багажном отделении поезда согласно купленному билету, оснований для конфискации не нашлось.