Глава 6

Кристина побродила среди столов, присматриваясь к ассортименту, все-таки купила печенку, которую упаковали в фирменный вощеный пакет с эмблемой СКЖД, четыре пирожных – еще два «Лимончика» и две «Корзиночки» с кремовыми розовыми свиньями. Булат держался у ноги. Печенку и пирожные вроде бы одобрил. Нагруженная покупками Кристина направилась к дому. Хочешь – не хочешь, придется разбирать мешки, закладывать овощи на зимнее хранение. Как в воду глядела – натаскалась картошки ведром до адской ломоты в пояснице и под лопаткой. Тыквы еле-еле в летнюю кухню закатила. Туда же затащила сетку с луком: надо будет перебрать, решить, что на осень, а что на зиму в погреб. Мешок яблок так и остался лежать во дворе – Кристина решила, что из-под носа у Булата не украдут. Она выпила две таблетки обезболивающего и улеглась на диван – не раскладывая, поверх тканого покрывала. День еще не кончился, до вечера было далеко, но Кристина поняла, что без пары часов сна ей не обойтись. Отыскав удобную позу, она прикрыла глаза и задремала, не беспокоясь об открытой настежь входной двери. Булат залает, разбудит, если чужие появятся. Позовет. Проснулась Кристина на закате. Комнату заполняли золотистые сумерки, облагородившие побелку стен и тусклый лак мебели. Тело ныло, спасибо, что не отзывалось острой болью. Кристина села, осторожно потянулась и замерла в нелепой позе, увидев дымку в зеркале. Сердце заколотилось как бешеное. Кристина подошла к трельяжу, коснулась главного зеркала кончиками пальцев. Гладкая поверхность сначала затуманилась, потом прояснилась, являя запечатленное отражение. В дверях появился Булат. Принюхался, прошел в центр комнаты, мягко ступая по паласу. Осмотрел сервант с парадной посудой, спящую Кристину. Лег на бок и перекатился, меняя форму и размер. Кристина растерянно смотрела на поднявшегося на ноги обнаженного мужчину. Молодого, крепкого сложения, светловолосого. Темные глаза осмотрели комнату, задержались на Кристине. Мужчина наклонился, мимолетно коснувшись носом ее волос, отодвинулся и ушел прочь. – Вот это номер… – ошеломленно выдохнула Кристина. – Я такого ни на факультативах, ни в цирке не видела. Ходили слухи – как без слухов? По слухам и лешие в войну партизанские отряды возглавляли, и русалки в подводной разведке служили и корабли минировали. Только не встречал никто из знакомых Кристины ни лесной и водяной нечисти, ни оборотней. Байки гуляли: какой-то летёха знал майора, который знал прапора, который служил в засекреченной части, а в той части такое творилось – ни матом сказать, ни культурно описать! Своему дару Кристина верила больше чем россказням. Раз зеркало показало, значит, не всех оборотней под корень извели, кое-кто остался. Кристина молниеносно обдумала идею пряток: поиграть, понаблюдать за Булатом, вычислить периодичность обращений. Обдумала и откинула. Что толку с таких гляделок? Накопятся факты, а дальше? Не куратору же о них докладывать? Обойдется. Кристина вышла на крыльцо, посмотрела на торчащий из будки серый хвост, откашлялась и попросила: – Булат, будьте так добры, зайдите в дом, пожалуйста. В большую комнату. Мне нужно с вами поговорить. Оборотень завозился, высунулся из будки, посмотрел на нее с легким интересом. Кристина пошире распахнула дверь, повторила: – Пожалуйста, зайдите. Здесь неудобно разговаривать. Булат поплелся в дом лениво и разболтано, едва не путаясь в лапах. Видно было, что Кристину он ни капли не боится. И правильно. Это Кристине надо бояться – оборотень прикончит ее, не напрягаясь, хоть в той, хоть в другой форме. «Раньше не трогал… авось и сейчас не тронет. Не захочет вызывать подозрения у куратора и отправляться туда, где раньше жил». В зале Кристина обошлась без слов. Провела рукой по зеркалу, заставила явить картину превращения, посмотрела на пса. Тот, после недолгого раздумья, повторил уже знакомый процесс – собачье тело перекатилось с бока на спину, вытянулось, изменилось с неприятным хрустом. Мужчина сел, хрипло сказал: – Вот, оказывается, какой у тебя дар. Я уже голову сломал – силу чую, а проявлений не видать. А ты, значит, зеркальщица. – Да, – Кристина не чувствовала угрозы. – Я тоже задумывалась, почему вы рядом живете и никуда не забегаете. Животные нас не любят. – И чем ты себя успокоила? – Решила, что вы – служебный пес после контузии, которого пристроили на реабилитацию. Мне довелось работать с собакой, натасканной на поиск взрывчатки. Она не обращала внимания на обладателей дара. Булат хохотнул, уселся в позу лотоса – Кристина когда-то видела распечатки, которыми торговал инструктор по йоге, удивилась еще, что додумываются в такие загогулины сворачиваться. – Что ты о нас знаешь? Темный взгляд заставлял цепенеть. Особого выбора не было – если Кристина не смотрела Булату в лицо, то неминуемо соскальзывала на бесстыдно выставленные половые органы. Оборотень мог своими размерами гордиться, возможно, так и делал, только светской беседе это зрелище не способствовало. – В интернате я подслушала разговор двух воспитателей. Правда или нет – как проверишь? Оборотни жили в Сибири: ограниченный ареал, семь или восемь деревень, спрятанных в таежных просторах. О них мало кто знал, пока крестьянин Григорий Распутин не стал другом семьи российского императора Николая II. Оборотень, немножко прозорливец, немножко шарлатан… он помогал наследнику престола Алексею бороться с гемофилией, болезнью, перед которой оказалась бессильной медицина. Переливания крови оборотня продлевали жизнь наследника. Царская семья молилась на своего друга. Распутин перетащил в Петербург пару десятков тобольских родичей. Скольким удалось ускользнуть из столицы после убийства «старца-оборотня» – никто не знает. Деревни, в которые были высланы войска, удивительным образом опустели. Или сбежали оборотни, или солдаты не искали их толком – боялись ввязываться в заведомо проигрышный бой. Известно, сколько сил пришлось приложить к тому, чтобы прикончить Распутина: и цианистый калий, и пуля в печень, и связанного в полынью. Вы живучие. И прячетесь от людей. Ваше племя запомнило петербургский урок. А потом к этому добавилась травля, которую устроили революционеры, потому что вы отказались идти к ним на службу. – Ты прямо специалист по исторической правде! Булат оскалился. Кристина не могла понять, веселье это или угроза – мимика у оборотня оказалась своеобразная – и зачем-то добавила: – Воспитатель сказал, что у вас мало женщин. Оборотней-женщин. И вы вымираете. Клокотание в горле подтвердило: оскал – это угроза. Булат расплел ноги, перекатился, укрываясь шкурой, и пошел прочь. – Печенку разогревать или холодной поужинаем? – спросила Кристина. Пес остановился на пороге, заскреб задними лапами, словно закидывал кучу экскрементов, и гордо удалился. Кристина побрела следом как привязанная. Проговорила: – Я не собираюсь сообщать куратору о вашем превращении. И жду от вас ответной услуги. Мне бы не хотелось оповещать его о возвращении дара. Булат громыхнул миской, спрятался в будку, подобрав лапы и хвост, сделал вид, что задремал. Кристина поужинала в одиночестве, оставила яблоки на произвол судьбы – неохота стало возиться – и скоротала вечер за телевизором, прислушиваясь к звукам и шорохам. А потом отключилась и проспала ночь безо всякой тревоги. Снилось что-то яркое и приятное.