Глава четвертая.

- Гадес! Великий повелитель! - стенала толпа душ, что набилась в моем тронном зале. И она разрастается с каждой секундой наполняясь свежими душами, - Мы ждем, когда сможем пройти, через врата Элизиума!

Я смотрел квадратными глазами на эту эвакуацию мокрые и очень светлые на первый взгляд, души. Это не Греция, это какой-то полигон для испытания молний Зевса… Да сколько вас тут! Понаехали в Аиду!

- Уважаемые, а вы вообще кто? - поднял брови я, смотря на мокрое столпотворение душ, которые что-то лепетали, обсуждая, как “хлюп” и все! Я подозрительно подумал на Посейдона, которому сейчас, видимо, сильно икнулось. Даже пузырьки пошли. - Откуда прибыли, любезные? Куда не стоит брать путевки на отдых? Где у нас тут курортное местечко? Кто вас так смыл?

- Мы - Атланты! - хором выпалила влажная делегация, а призрачная вода продолжала стекать с них ручьями. “У нас как раз пожар был!”, - заметил один мокрый представитель. “Вовремя!”, - шмыгнул он носом, сплевывая призрачную воду. - Мы - затонули!

Они наперебой описывали мне катаклизм такого масштаба, что я едва ли не сполз по трону, представляя, сколько их еще прибудет. “А потом как ...ааааа!!!”, - размахивали руками души. “А мы … ооооо!!!”, - доказывали что-то мне самые буйные и рьяные.

- Я не могу быть не вежливым и говорить га-а-адости про вашу Атлантиду, - задумчиво начал я, экстренно прикидывая куда их всех девать, - Но мне почему-то казалось, что Вы не тонете!

- Гнев громовержца! - негодовали души и всплеск недовольства прокатился по толпе, а я ногой пробивал себе путь к трону. Дожил, на родной трон не пускают. “А ну быстро отжался!”, - Зевс что-то не поделил с нашим покровителем, Посейдоном!

- Мозги они не поделили! Потому что делить было нечего, - буркнул я. стряхивая воду с сандалии. Вы не смотрите, что я - древний титан. Такими темпами я заболею и умру. - Они мне достались.

- Население Атлантиды было больше одного миллиона человек! - “успокаивали” меня души, глядя на то, как я пытаюсь раздвинуть пострадавших от дипломатической миссии Зюси, - Остальные просто ещё тонут!

Я пытался переорать рокот душ, сетующих на богов, но слышали меня далеко не все. Наконец-то я добрался до своего трона, и прикинув масштабы ущерба Аиды, решил открыть им дверь в Элизиум, сразу из тронного зала.

- Граждане, Атлантибилы. - гнусаво начал я, зажимая себе нос пальцами и привлекая таким образом к себе внимание. “Мы- Атланты!”- орали души, но мне было уже все равно. - Внимание-внимание! Вашей Атлантиде настал атландец! Не толпимся!!! Ваш последний пункт до Элизиума открыт у левой стены! Повторяю! Ваш последний путь до Элизиума открыт у левой стены! Там вас море возможностей! Вы будете в родной стихии! Не толпитесь, берите детей на руки! Ваш корабль уже ушел, так что гребите отсюда!

Поток невинно убиенных веников хлынул к дверям Элизиума и началась давка! Вот объясните мне! Куда они спешат? Им же уже никуда не надо! Посреди тронного зала ударила молния и разнесся раскат грома! Зюся пришел! Какая прелесть! Если он скажет, что промахнулся, то я предположу, что промахнулся Кронос, когда решил обзавестись третьим сыном!

- Ну как идет распределение? - младший брат гордо окинул мой тронный зал, наблюдая за тем, как поток душ движется в Элизиум. - Мы с Посейдоном поговорили… Он не хотел пускать меня к Океану! Я хотел знать! Есть ли у него ещё дети? Ты же помнишь древнее пророчество, что власть свергнет младший из титанов! Кстати, как там Кронос? Крепко сидит?

- Иди, убейся, Зюся. Ты и есть младший из титанов. Помни, никто, кроме тебя! Все в твоих руках! - умилился я. глядя на младшего брата и оценивая его умственные способности, что никак не могли соревноваться с умением создавать себе неприятности.

- Но вдруг у кого из титанов ещё есть дети? - задумчиво произнес Зевс, с надеждой глядя на меня, - А ты не знаешь где находятся остальные? Повелеваю признаться, если ты укрываешь хоть кого-то из них! Например, Гею!

- Ну конечно, брат мой! Я же не могу ни есть, ни спать, ни даже работать! Пока не знаю, где Гея! О, сколько времени! Я три минуты не проверял её местонахождение! - ядовито огрызнулся я. а дальше уже гнусаво добавил, глядя на пробку из душ в дверях, - Повторяю! Не толпимся! Проходим, проходим! Старики. женщины и дети идут первыми! Возьмите детей на руки, во избежании потери! Их никто искать не будет! Повторяю! Детей никто искать не будет! Ваш последний путь до Элизиума открыт у левой стены! Так, стоять! Третий ряд, душа номер четыреста тысяч двести сорок три! С белым венком на голове! Роща девственниц! Повторяю, роща девственниц! Иди, моя хорошая! Я потом загляну. Будем наверстывать упущенное! Не толпимся, проходим!

- Повелеваю, Гадес сообщать мне о каждом передвижении титанов! Если ты что-то узнаешь! - нахмурил брови громовержец. Удар молнии, раскат грома, крики душ… Я хочу в Элизиум… - Да свершится воля моя!

Прогремел Зевс и тут же растворился в грозовом облаке. Странно, раньше я этого у него не видел. “ Там было лучше…. Там хоть удобства были, а тут никаких удобств нет!.. Почему мы должны жить по колено в воде…” - гудел поток, а я понимал за что Зюся их убил. “ Боги нас ненавидят… Боги о нас забыли… Даже вещи собрать не разрешили… Таки шо мы тут без вещей делать будем?” - продолжала гудеть толпа душ, а моё терпение заканчивалось. Через пару минут, я уже был готов подняться на поверхность и дотопить оставшихся, чтобы закончить рабочий день пораньше. Мало ли, кто там всплыл и барахтается?

- А куда таки идти? - поинтересовалась, озирающаяся по сторонам наивная душа. Я указал рукой на левую стену. Я уже не мог дождаться пока он наконец-то уйдет. - Таки туда, да?

Я с треском щек натянул на лицо улыбку и повторно показал рукой на левую стену. Ураааааа! НАКОНЕЕЕЦ-ТО! все жертвы дипломатии Зюси укомплектованы! Всё! Я хочу умереть! Умереть часов на восемь, а лучше на десять! Я зашел в свои покои, даже не осматриваясь по сторонам скинул тунику и завалился на кровать.

- Любимый, а что ты так долго? - прописклявил мне голос Персефоны, а кровать подо мной заворочалась. Впервые в своей жизни я встал из положения лежа. - А где ты был?

- ТАНАТОС!!!!!!!! - заорал я, впопыхах натягивая тунику обратно. Смотреть на кровать я даже не хотел. - ТАНА-А-А-АТОС!!!

- Один не справляешься? - ехидно ухмыльнулся мой друг, глядя с усмешкой на всё происходящее, - Подкрепление позвал? Так, я спешу на помощь! Сейчас подменим!

- Танатос…. Вот скажи мне, друг мой…- начал я, хватаясь за сердце и пытаясь отдышаться, - Скажи мне, что она тут делает?

- Гадес, она - твоя невеста. Это раз. Во-вторых, сердце с другой стороны. - еле сдерживая смех, произнес Танатос. Похоже его ситуация только забавляла, - В - третьих, при чем тут я?

- Это моя половина дворца, мои покои, и раз уж на то пошло, моя половина кровати! - негодовал я, а друг уже не стеснялся и ржал, - Да она же ребенок еще! Так! Убери-убери-убери её пожалуйста! От большого и развратного греха подальше, на который после Атлантиды я смогу быть способен только через десять минут!

- Ну, раз Гадес не справился, - с тяжелым вздохом произнес Танатос, - Пойдем, моё наивное дитя природы, так и быть… Чем- нибудь помогу.

Персефона как-то уж больно резво слезла с кровати и подскочила к моему другу. Мне показалось, или я это где-то уже видел?

- Дорогой друг, вот сейчас мне должно быть наверное обидно, грустно и тоскливо. - я сделал самое жалостливое и обиженное лицо, на которое был способен, - Но нет! Мне всё равно! Дверь там! Шорохайтесь тихо! И попробуйте только простонать! Позавчера пришли души, которые рассказывали, что их убил уставший муж, за то, что они громко стонали и мешали спать! И я начинаю его понимать!

Танатос открыл дверь моих покоев, пропуская вперед Персефону , одарив меня очень нехорошим и не при детях переводимым взглядом. А я сделал вид, что они распались на молекулы. Не нравится мне то, как он на нее смотрит. Что-то всё-таки происходит.

***

- Танатос, ну наконец-то, - выдала совершенно осмысленно богиня весны, в упор глядя на меня, - Почему ты не отзываешься и мне приходится тебя вылавливать именно таким способом?

- А почему ты притворяешься и обманываешь Гадеса имитируя к нему бурную любовь и заинтересованность? - вопросом на вопрос, ответил я. Ещё в тронном зале я заметил, что с Персефоной что-то не так.

- Об этом я и хотела поговорить с тобой, -совершенно равнодушным тоном продолжила невеста моего друга, - Я не понимаю, что со мной происходит… После моего появления в Аиде, я как будто перестала чувствовать…

Мы направлялись к выходу из дворца, чтобы перейти в другое крыло. Навстречу нам пронесся Цербер, убегая от своих щенков в надежде спастись у Гадеса. Жаль собачку, хороший был.

- Может, это зов Элизиума? - предположил я, а в голове проскользнула шальная мысль о том, что на Персика зов Элизиума так не действовал. Да и от зова Аиды он отличался. Или действительно Царство мертвых отнимает эмоции? Хотя нет, я начинаю его тихо ненавидеть - Расскажи мне подробнее, дитя.

- Я бы рассказала тебе, Танатос… если бы знала, что рассказывать. - Богиня Весны остановилась и посмотрела на меня совершенно пустыми глазами. Вся она источала холод и равнодушие. - Только вот я не знаю, что тебе рассказать… Мне просто всё равно.

- А почему ты решила обратиться именно ко мне? - вкрадчиво поинтересовался я. пытаясь поймать, хоть какие-то крохи эмоций на лице Персефоны. - Почему не обратилась напрямую к Гадесу?

Богиня Весны на секунду задумалась, а потом равнодушно пожала плечами.

- Жить с матерью, Танатос… Быть дочерью богини, одержимой властью - не самый лучший способ прожить свою вечность. Но ослушаться мать я не имею права, - ровно рассуждала Персефона, а я пытался соотнести ту Персефону, что видел раньше на Олимпе и то, что сейчас вижу. Пасьянс не сходился, - А здесь… Здесь хотя бы меня не выставляют как куклу. Гадес почти не обращает на меня внимания, и мне все равно. Так, даже лучше. Пока он не знает, что я - не такая, а почти идеальная, он позволяет мне оставаться здесь. А это лучше, чем вечность с Деметрой.

Я вопросительно поднял брови, совершенно не понимая, что происходит и что конкретно хочет от меня этот ребенок Весны.

- То, что раньше меня радовало, сейчас не приносит ни малейшего удовольствия или радости. - совершенно спокойно проговорила Персефона, а на её лице не дрогнул ни один мускул. Странно всё это, - Раньше, я боялась тебя, Танатос. А теперь у меня нет страха. И так происходит со всеми чувствами.

- Попытайся вспомнить… вспомнить то, что тебе было дорого, - с любопытством начал я, понимая. что до этого момента с таким не сталкивался, - То, что ты любила раньше.

- Я раньше любила плести венки, выращивать цветы… Знаешь, сегодня на моих глазах умирал Асфодель… Я бы никогда не допустила, чтобы такой прекрасный цветок погиб… Но сегодня я равнодушно смотрела на то, как он увядает, и жизнь медленно покидает его,- безразлично рассказывала Персефона. Я понимал, что нет в Аиде ни дня без приключений, - А ещё я любила смотреть за детьми.. Мне мама разрешала издали наблюдать за ними. Они были мне интересны… Ещё у меня был кролик… мне казалось, что я его любила…

Голос ее казался безжизненным, а лицо спокойным. Странно, но богини тут и за меньшее истерики устраивают, а тут любимый кролик…

- Так, давай по порядку, - я пытался сообразить что происходит, потирая виски и переваривая полученную информацию… Так, вот-вот проснется Персик.. Времени мало… - Что был за кролик?

- Не знаю, обычный кролик… маленький такой…серенький- всё так же ровно отвечала Персефона, без намека на эмоциональный окрас голоса. - Он всегда прибегал ко мне, когда я выходила в Ниссейскую долину и садилась под дерево. Он прибегал ко мне гладиться, а я кормила его и заботилась.

- Так, хорошо, - уцепился я хоть за какой-то эмоциональный якорь юного дитя, - Где сейчас этот кролик?

- Я не знаю… мама сказала, что он убежал, - ответила мне богиня Весны, разглядывая туманную пустоту ночного сада, - Я помню, что искала его. Мелисса, жрица мамы сказала, что видела, как он бежал за Деметрой. Но к маме нельзя, к ней тогда пришла богиня и они говорили под покровом.

Так, а вот покров это уже не спроста. Я махнул рукой, призывая Персефону продолжать.

- Я подошла к двери покоев мамы, но сколько бы не стучала и не звала её, мне никто не отозвался, - продолжила рассказ Персефона, пока я уже прикидывал, что если кролик что-то видел то его можно будет найти. А если он ещё и умер, то становится намного легче. - А потом мама сказала, что он убежал и больше никогда не вернется. После этого, мама даже запретила мне наблюдать за детьми. Сказала, что у меня и так достаточно переживаний из-за животного. И что я скоро все равно уйду в Аиду.

- Так, как звали кролика? - спросил я, понимая, что шанс есть. Если кролик умер то он либо здесь, либо уже переродился, - У тебя был мальчик или девочка?

- Я не знаю… Я не давала ему имени. Он приходил сам, - снова пожала плечами Персефона, не отрывая взгляда от тумана, - Я не умею определять мальчик или девочка.

- Так, а с детьми что? - поинтересовался я, понимая, что с кроликом вариант тупиковый. - Ты видела потом детей? Что ты чувствовала?

- Нет, почти сразу я отправилась в Аиду. - опустошенно произнес ребенок Деметры, - А здесь я их не видела.

- Значит, поступим так. Я знаю, где есть дети. Целых двое, - начал я, понимая, что счет до того, как проснется любимая пошел на минуты, - Я сейчас отведу тебя к детям. А ты мне скажешь, что ты чувствуешь. Хорошо?

Персефона кивнула, а я протянул ей руку, чтобы перенести её в Элизиум родителей. Что-то да выясним. Мы стояли в роще, наблюдая за тем, как мама пытается загнать домой мальчишек, а я внимательно наблюдал за богиней Весны, которая безучастно смотрела на детские игры.

- Нет, ничего, Танатос, - сломлено произнесла Персефона и перевела взгляд на меня. - Абсолютно ничего… Танатос, а если ты найдешь кролика? Вдруг он что-то видел? Ты же можешь разговаривать с душами!

Мать моя… Ну вот почему я? Почему не Гадес? Почему вечно я должен решать проблемы всея Аиды. За что? Тартар, где я так провинился? Я заметил резкое движение возле дома. Отец встал с лавки и стал осматриваться по сторонам. Пора уходить отсюда. Я взял Персефону за руку и перенес в её покои, уже исчезая, пообещав. что сделаю все возможное, чтобы найти её животное.

***

- Скажи мне, друг мой Цербер! Почему ты смотришь на меня, как на оленя? Особенно левая голова, - с тяжелым вздохом обиды произнес я, глядя на то, как Танатос воркует с моей невестой, - Я понимаю, что одна голова - хорошо, а три лучше. Ты - самый мозговитый у нас. С тобой всегда можно поговорить по душам.

“УФ!” - ответил мне Цербер, почесывая задней лапой левое крайнее ухо. Правое центральное тоже требовало почесания, поэтому центральная голова рыкнула на соседку.

- Да-да! Я тебе до сих пор Персика не простил, - хмуро посмотрел я на бывшего друга, а он виновато заскулил и стал тыкаться в меня носами, - Я все прекрасно понимаю, предательская морда! Особенно правая! Да, я помню с какой блаженной моськой ты вылизывал ей лицо.

“Ууууууууууууу” - проскулил Цербер, виновато опуская все головы при этом подрагивая хвостом.

- Скажи мне, я когда-нибудь женюсь? - поинтересовался я, глядя на то, как Танатос протягивает руку Персефоне. А по мордам Цербера было явно видно замешательство - Вот когда меня в очередной раз меня спросят, почему я не женился, что я должен сказать? Что у меня очень хороший ? Или наоборот, очень плохой друг? Что ты так смотришь? Вон! Он её уже обнимает, причем с ее же согласия! Мне вообще, когда-нибудь нормальная богиня достанется? А богинь не так уж и много….

Танатос и Персефона растворились, а я ощутил явный укол ревности. Он что, опять?!

- Вот так вот, мой друг! Останемся мы с тобой два холостяка, - я обнял Цербера, а псинка виновато поджала хвост, - Вон, у Танатоса уже семья… Хотя нет, там у него уже целый гарем! Он опять за старое! Всё, хватит с меня этих персиков, персефон… От них одни проблемы. Будем жить с тобой в гордом одиночестве, как и раньше. Они вечно недовольные, все им не так.. А дети? Это же сплошной ужас! Не женись мой друг! Никогда!

- Тут меня что-то дернуло за тунику… Я медленно опускал глаза, предвкушая увидеть там все что угодно : хомяка, готового свергнуть меня с трона, медузу, даже черепаху, но….

- Ав-ав, - тихо поздоровалось со мной белое трехголовое наследие еще одного предателя. Цербер с виноватым видом отодвинул щенка сильной лапой себе за спину.

- Погоди-ка, - опешил я, глядя на стадо тявкающих щенков, протестующих против произвола отца и не желающих прятаться у него за спиной, - Матерь .. Моя.. Титан… И ты, предатель…

Цербер виновато опустил глаза, но вдруг внезапно дернулся и зарычал. К нам кто-то пришел. Отпустив пса заниматься своими трехголовыми спиногрызами я направился в тронный зал. Что ему понадобилось на ночь глядя в моих чертогах?

“ТАНААААААТОС!” - мысленно я позвал я своего “друга”, “Да что опять?!” - послужило мне ответом, “ Нет, я конечно понимаю, что отвлекаю тебя от важных занятий с МОЕЙ невестой, но у нас тут олимпиец! И очень хочет видеть именно двоих!”. “ Да чтоб Вас!” - выругался мой друг, уже появляясь в тронном зале.

- Мне нужна Ваша помощь, - нервно произнес Гефест, оглядываясь по сторонам и жестами показывая, чтобы я накинул полог тишины, - Мне нужна помощь Вас двоих.

- Отлично! И все время вовремя! - раздраженно проговорил Танатос, буря взглядом в Гефесте дыру размером с Тартар, - В чем заключается помощь? Завоевать мир? Подсадить тебя на папин трон? Подушечку подложить, чтобы попу не дуло?

- Нет, -понизив голос и почти шепотом произнес Гефест, опустив глаза, - Я хочу спасти мать. Олимпийцы изводили её...Каждый день, ежеминутно напоминая ей что в мире появился ещё один выродок моего отца. Они помогали этим плодам измены. Они специально терзали её, доводя до сумасшествия. Олимпийцы прекрасно знают, что Гера - единственная защита трона. Моя мать - единственная, кто всегда был верен Зевсу. И никто, кроме её, не станет на его защиту. На Верховной богине держится Олимп и власть. И чтобы она не сделала, Зевс бы её и пальцем никогда не тронул. Он понимает это. И вы понимаете.

Гефест поднял на нас глаза, в которых застыла настоящая мольба. Удивлен. И судя по выражению лица Танатос удивлен не меньше меня.

- Я хочу спасти её. От самой себя … и от олимпийцев, которые воспользуются её безумием, чтобы уничтожить её сейчас и свергнуть Зевса с трона Верховного бога. - Гефест смотрел на нас все с той же мольбой. Не наигранной, а настоящей. Я все никак не мог поверить в то, что в олимпийцах остались какие-то крохи семейных ценностей. - Она слаба… Очень слаба, и я прошу заточить её в Тартар. Я принесу цепи и сам прикую её. Дай мне разрешение войти в Тартар.

“Какой добрый и заботливый сын!” - подумал я, а уголок губ Танатоса дрогнул в улыбке.

- А какой смысл нам это делать? - ледяным тоном начал Танатос, ища малейший намек на ложь в словах или действиях Гефеста. Мой друг, как и я, не верил в альтруизм небожителей. - Почему мы решаем свои проблемы сами, а вы нет? Или вам подарить самоучитель по решению проблем? Все просто. Видишь проблему, смотришь на нее, подходишь и решаешь. Если ничего не помогло, пробовать до тех пор, пока не решиться! Что тут сложного?!!

Гефест нахмурился, смерив нас тяжелым взглядом и кивнул.

- Хорошо… Я хоть и ненавижу олимпийцев, как вы, но многому научился у них, - племянниц говорил ровно и настолько серьезно, насколько это мог сделать олимпиец, - Последнее собрание олимпийцев, на которое вас не позвали проходило в храме Деметры в Элевсине. Под покровом. Почему-то не позвали туда ни вас, ни Зевса. Прошло оно, так сказать в теплой, семейной обстановке. Мать-природа вспомнила пророчество о младшем из титанов. Что он или она свергнет громовержца.

- Ну прям заново Херсонес открыл, - огрызнулся Танатос. Кажется, мой друг начал понимать в чем дело, а я пока ещё нет. - Недавно там были, храм неплохой.

- Я понимаю, что пророчество вы знаете, - всё так же ровно продолжил Гефест, неотрывно смотря на Танатоса. - Вот только олимпийцы теперь знают кто это, благодаря Деметре. Она указала им на титана…

Танатос смотрел теперь на меня тяжелым взглядом, как бы намекая на многое, что он может сделать, и шанс получить вечное забвение у меня вполне реальный. А вот это нехорошо, совсем нехорошо…

- Кто? - угрожающе прорычал Танатос, а Гефест дернулся в мою сторону. Нет, племянник, отойди от меня. Я не хочу, чтобы в случае чего, меня задело. - Кто это?!

- Это ваши жены. - припечатал Гефест, а мы с Богом смерти синхронно дернулись. - Прозерпина и Персефона. Они обе идеально подходят под пророчество. Но Прозерпина больше. Вы же помните? Титан, рожденный от двух титанов, взращенный среди смертных, принявший на себе гнев Геры и попавший живой в Аиду. Гера не тронула Персефону на свадьбе. А вот Прозерпину...Гнев Геры преследовал обоих, да. Но настиг только Прозерпину.

Мы замолчали. В тронном зале звеняще стояла тишина. Атлантида все-таки утонула. Интересно, как назовут корабль с титанами? Титаник?

- Да, они подумали именно на твою девочку, Смертный Бог, - с сожалением повторил Гефест, сочувственно смотря на Танатоса. У Бога Смерти заходили желваки. - Но Деметра уверена, что её, как мать, дочь не тронет. Она же мать? А Деметра уже вымолит у дочери прощения для тех, кто её поддержит. И сейчас она рассказывает всем о том, какая она замечательная мать, как она любит своих дочерей, что близнецы послушны только ей…. Арес предложил убить её и забыть о пророчестве. Я предупредил вас. Танатос, они будут пробовать уничтожить её. Итак, мы договорились? Информация в обмен на безопасность матери?

- Да, - сквозь зубы выдавил Танатос, ломаными движениями поворачиваясь в мою сторону, - Приноси цепи.

Гефест благодарно кивнул и развернувшись к выходу, направился прихрамывающим шагом прочь из дворца.

- Племянник, я тебя провожу! - тут же нашелся я, косясь на Танатоса, - Подожди меня.

- Сам дойдет. - отрезал Бог Смерти, пока я мысленно прикидывал, что меня вполне устроит местечко между Герой и Кроносом. - Гадес, надо поговорить.

- Гефест удалялся широкими шагами, а я не хотел поворачиваться в сторону Бога Смерти. Очень не хотел, но пришлось…

- Дорогой мой, Гадес, - вкрадчиво начал Танатос, подходя к другому концу тронного зала и делая взмах рукой. Тьма набежавшая к нему стала сгущаться и перед Богом Смерти образовался огромный черный трон, переливающейся звездами, внушая мне комплекс неполноценности и зеленую зависть. Вокруг разгоралось пламя тартара. - Когда-то очень давно, ты пришел ко мне и сказал:” Я знаю кто ты… Оставь в живых олимпийцев… Я улажу вопрос с преследованием твоих родителей Эреба и Никаты… Без кровопролития…Представлю тебя, как смертного...Все будет хорошо… Я найду того, на кого падёт подозрение… Только оставь мне их, они забавные… Они - моя семья… ”... И что мы теперь имеем? Забавные олимпийцы, которые хотят убить мою девочку? Мою девочку, которая единственная, кто понравилась мне за несколько сотен тысяч лет? Это по-твоему забавно? Ты, садись, внучек, садись. Не стой.