Глава 22

В первую секунду я инстинктивно отпрянул. Затем глянул на искрящийся бикфордов шнур. Слишком короткий! Сейчас рванёт!

Не хотел я тратить перемещение во времени, пока не встречусь с обладателем дара пускать молнии: магия могла стать в схватке с ним моим единственным шансом — но, кажется, выбора не было.

Мысленно пожелав вернуться на минуту назад, я увидел, как дверь, стена и лежащий на полу динамит пошли волнами, а затем оказался в двадцати метрах позади. В руке был револьвер с открытым барабаном. Только три из шести камор были заняты патронами, ещё один я держал в руке.

Поспешно сунув его в круглое отверстие, я помчался вперёд, держа оружие в вытянутой руке перед собой. Всего один шанс! Нельзя его упустить!

Когда дверь впереди открылась, и Санджай показался на пороге, нас разделяло всего пять метров. Я нажал на спусковой крючок.

Осечка!

Вот чёрт!

Санджай метнулся назад. Ещё миг — и он скроется за дверью, где у него припасена динамитная шашка!

Револьвер рявкнул огнём. Индус ловко пригнулся, и пуля сбила с его головы чалму.

Слуга Андертона исчез, но лишь на мгновение: я влетел в дверь сразу вслед за ним. Санджай оказался справа. Резким рубящим ударом ладони он выбил револьвер у меня из руки и тут же выхватил кривой кинжал. Лезвие хищно сверкнуло перед моим лицом, заставив отпрянуть.

Едва удержав равновесие, я принял стойку для боя против ножа.

На самом деле, защититься от клинка голыми руками очень трудно. Особенно если противник держит его не впервые и знает, как атаковать. Индус явно знал.

Он двигался быстро, выбрасывая оружие вперёд и тут же возвращая, чтобы не дать мне произвести захват.

Однако у меня была соответствующая работе агента подготовка, а у него — нет.

Очень пригодилась бы мне сейчас шпажка Волчанского, чтобы держать дистанцию, но я её выбросил, чтобы не занимала руки. Теперь приходилось отступать, уклоняться, блокировать и наносить удары ногами. Пару раз мне почти удалось выбить оружие у Санджая, но он оказался достаточно ловок, чтобы вовремя уворачиваться. Плюс новое тело не было достаточно сильным. Это сбивало с толку. Блоки получались слабее, и острие кинжала несколько раз почти достало меня.

Ощерившись, индус пригнулся, сделал обманный маневр и резко выбросил кинжал вперёд, целясь мне в грудь. Я нырнул ему под руку и ударил кулаком в солнечное сплетение. Санджай захрипел, выпуская воздух, скрючился и пошатнулся, но тут же попытался пырнуть меня под рёбра. Мне удалось перехватить его запястье. Это был мой шанс! Резко выкрутив индусу сустав, я рванул вниз, пользуясь весом собственно тела. Раздался хруст, Санджай заорал и врезал мне в скулу кулаком. В голове зазвенело, перед глазами поплыло, но я и не подумал выпускать противника. Заступил левой ногой ему за лодыжку, взвалил индуса на спину и резко согнулся пополам, отрывая его ноги от пола. Бросок был проведён чисто. Санджай рухнул передо мной головой вниз и распластался, хватая ртом воздух.

Я быстро присел, чтобы подобрать кинжал. Смуглые руки вцепились мне в горло и стиснули с невероятной силой. Я ударил захваченным оружием сверху вниз. Клинок прошёл между рёбрами и вонзился индусу в сердце!

Поднявшись, я несколько секунд постоял, борясь с головокружением. Удар Санджая был силён. Придись он выше или ниже — отправил бы меня в нокдаун. А то и вовсе вырубил бы.

Сделав несколько шагов, я подобрал револьвер и направился к следующей двери.

Выглянув в неё, увидел на полу два обугленных тела в военной форме. У стены стояли три светящихся куба, а за ними возвышался Андертон собственной персоной. При моём появлении он резко вытянул руку, и с его пальцев сорвалась белая трескучая молния!

Я не знал, что именно он обладает смертоносной магией, но предполагал, что встречу одарённого, так что, едва он сделал движение, отпрыгнул влево. Молния ударила мимо меня. Андертон бросился в сторону — к распахнутой двери. Я пальнул ему вслед, но британец оказался очень быстр для своей комплекции. Пуля ударила в стену прямо за ним. Англичанин скрылся из виду.

Я кинулся следом. Нельзя было позволить ему скрыться. Я должен был представить начальству человека, который мог подтвердить, что участие лейб-гвардии не мои бредовые фантазии.

Выскочив в соседнее помещение, я сразу прыгнул влево и упал на пол, держа револьвер перед собой.

Напрасно: Андертон меня не поджидал. Его здесь вообще не было. В углу лежал труп ещё одного охранника. Скрючившийся, словно огромный, опалённый молнией эмбрион.

Из комнаты вели две двери. В которую нырнул британец⁈

Шансы пятьдесят на пятьдесят.

Вскочив, я ринулся к той, которая была ближе.

За ней начинался коридор. Метров через десять он сворачивал влево. Я снова оказался в подобии лабиринта.

В барабане осталась всего одна пуля, так что я на бегу достал из кармана ещё несколько. Возле поворота притормозил и выглянул из-за угла. Андертон нёсся по коридору. Я пальнул ему вслед и промахнулся. Совершенным оружием револьверы девятнадцатого века, конечно, не назовёшь.

Открыв барабан, я на ходу вставил последние четыре патрона. В этот миг Андертон обернулся, пустил мне навстречу молнию и тут же скрылся в дверном проёме.

Пришлось упасть на пол, чтобы избежать попадания электричества. От его близости волосы на висках зашевелились.

Когда я добежал до двери, оказалось, что за ней начинается ведущая вниз лестница. Я помчался по ней, перепрыгивая ступени.

Андертона видно не было.

Зато навстречу мне выскочил мужик с револьвером. Один из тех, кто изображал гоп-стопщиков на Гороховой. Похоже они с англичанином встретились на лестнице, и боевик остался прикрывать отход британца.

Резким ударом носком сапога я выбил оружие из руки террориста и тут же, не притормаживая, толкнул его в грудь плечом. Взмахнув руками, боевик опрокинулся назад и покатился по ступенькам. Я бежал следом, чтобы не терять времени. Послышался сухой хруст, и анархист застыл на площадке первого этажа. Его голова была неестественно выкручена, глаза остановились.

Перепрыгнув через него, я ворвался в последнее помещение и сразу увидел два обугленных тела. Винтовки были аккуратно прислонены к стене. У выхода стоял ящичек, наполненный часовыми механизмами.

Через распахнутую настежь дверь я увидел удиравшего во весь опор британца.

Когда я выскочил за ним на улицу, он обернулся и выбросил в мою сторону руку. Вокруг неё вспыхнуло, затрещало, но молния не появилась. Андертон покачнулся, ноги его заплелись, и он едва не рухнул лицом вперёд.

У него кончилась магия! Больше этот урод не мог бить электричеством.

Я понял, что действительно могу взять его живым!

Шатаясь, англичанин направился к воротам, возле которых стояли телега (на ней, очевидно, привезли кубы) и запряжённая парой вороных пролётка. Справа у ограды лежали оттащенные туда тела охранников.

— Стой! — гаркнул я и пальнул в воздух.

Вместо того, чтобы задрать руки кверху и признать поражение, Андертон развернулся, шлёпнулся на пузо и выставил револьвер!

Бах! Бах! Бах!

Я едва успел последовать примеру англичанина и распластаться на земле. И всё же, правое плечо обожгло. Насколько серьёзна рана, определить сходу было трудно. Да и не до того было.

У Андертона осталось максимум три патрона — смотря, какой у него револьвер. У меня столько же. Перезарядить он не успеет: я доберусь до него раньше.

Вот только пуля попала в правую руку. Ту, которой я привык стрелять. Учитывая, что цель лежит, а револьвер далёк от совершенства, попасть в Андертона будет ой как непросто! Собственно, в данный момент преимущество на его стороне.

Правда, он этого не знает.

— Вы проиграли! — крикнул я, готовясь откатиться в сторону, если англичанин начнёт стрелять. — Сдавайтесь!

— А вот хрен тебе, ублюдок! — с сильным акцентом, но вполне уверенно отозвался Андертон.

Нужно заставить его встать.

Я переложил револьвер в левую руку, подтянул ногу и достал из кобуры на щиколотке подарок сестры. Затем выстрелил из табельного револьвера, целясь мимо британца. Пуля срикошетила от булыжника мостовой, выбив сноп искр.

— Промах! — весело гаркнул Андертон.

Сам в ответ стрелять не стал. Экономил патроны.

Я пальнул ещё дважды. Оба раза — мимо. Нарочно.

— Ну, вот и всё! — выкрикнул Андертон, поднимаясь. — Больше вам стрелять нечем, господин жандарм! Вставайте!

Я демонстративно отбросил пустой револьвер. Британец держал меня на мушке, но было видно, что он расслаблен и уверен, что владеет ситуацией.

Вставать я не спешил. Андертон сделал шаг вперёд.

— Ну, же! — крикнул он, качнув стволом револьвера. — Так и будете валяться в пыли? Недостойная смерть для дворянина! Нужно уметь принимать поражение, друг мой. Утешьтесь тем, что и так сделали больше, чем все ваши коллеги, — он криво усмехнулся. — Но ваша карта бита! Я и один закончу начатое. Осталось только часовые механизмы приладить да время выставить.

— Кто ваш наниматель? — спросил я, не торопясь подниматься. — Мне известно о заговоре в высших сферах власти.

Андертон покачал головой и сделал ещё один шаг ко мне.

— Я служу только королеве и Британии!

— А как же Ирландия? — усмехнулся я.

— Не смешите! Это часть легенды.

Ну, в этом я и не сомневался.

— Кто дал вам бомбы, господин Андертон? Они не похожи на динамит.

— Есть и в России люди, заинтересованные в смерти царя Александра. Вам незачем знать их имена. Всё равно не пригодятся.

Британец даже не пытался сделать вид, что намерен оставить меня в живых. И тем не менее, язык особо не распускал. Осторожный гад!

— Как вы заполучили столько бомб? Для убийства императора хватило бы и одной.

— Одну дали про запас, а остальные я потребовал в качестве платы. Увы, вскрыть их невозможно: при попытке последует взрыв. Так что я решил использовать всё! Зачем покушаться на царя, если есть вариант помасштабнее? Плотина, пороховой завод, наводнение и тысячи жертв! Если даже царь Александр уцелеет, такого дому Романовых не пережить! Престиж власти будет утрачен безвозвратно. Но мы с вами заболтались, а время идёт! Вставайте, господин Мамонтов! Деваться вам всё равно некуда.

Я выстрелил из «Бастиона». Целился в предплечье, но из-за собственной раны попал в плечо. Британец дёрнулся, выронив револьвер. Попятился, словно хотел бежать, но передумал.

Вот теперь можно и встать!

Андертон зажал рану ладонью, между пальцами показалась кровь. Его звероподобное лицо скривилось от боли и ярости. Изо рта вырвался поток английских ругательств.

— Что вы сделали с инженером? — спросил я резко. — Со вторым, не с Кошкиным.

— Встретили по дороге! — прошипел Андертон. — Не доехал он! Что вы намерены делать⁈

— Арестовать вас.

Британец рассмеялся.

— В тюрьме я не доживу и до вечера! Вы понятия не имеете, какие люди захотят замести следы!

— Так расскажите.

Я приближался к Андертону, держа его на мушке. Он прижимал ладонь к простреленному плечу, из-под манжеты уже показалась стекающая по руке кровь, но в глазах британца не было страха — только холодная злоба.

— Они вам не по зубам, господин жандарм! — Андертон насмешливо скривился. — Меня утешает лишь то, что вас тоже прикончат. Слишком много вы узнали. Такое не прощают. Делайте своё дело! — с этими словами он вытянул перед собой руки. — Я умею признавать поражение. А больше вы от меня ничего не услышите!

Насчёт того, что мне самому грозит опасность, он был прав. Волчанский уже пытался устранить свидетеля заговора. И едва ли он последний.

Наручников у меня при себе не было.

— Снимите подтяжки, — велел я Андертону. — Только без резких движений. Спусковой крючок очень чувствительный, а реакция у меня отменная.

Это, пожалуй, было преувеличение. Да и держать револьвер приходилось раненой рукой. Плечо болезненно пульсировало, и от него вниз постепенно расползалось онемение.

Усмехнувшись, Андертон сунул здоровую руку под сюртук, чтобы выполнить требование.

— Вижу, мы с вами оба не в лучшей форме, — проговорил он. — Нужно остановить кровотечение, если собираетесь доставить меня в жандармерию живым, — сказал он.

— Перевяжу вас после того, как…

Договорить я не успел, потому что в этот момент Андертон резко выбросил руку перед собой. Инстинктивно я дёрнулся в сторону. Правую сторону груди обожгло.

Ощерившись и пригнувшись, словно разъярённый бык, Андертон бросился на меня. Я хотел увернуться и сделать ему подножку, но в глазах поплыло, ноги подкосились, и мне пришлось упасть на колено, чтобы не рухнуть на мостовую.

Палец нажал на спусковой крючок, револьвер жахнул в Андертона практически в упор, но британец всё равно по инерции врезался в меня.

Мы оба покатились по земле. Я оказался под англичанином, придавленный его весом. Хрипло дыша, Андертон потянулся здоровой рукой к моему горлу. Лицо его было страшно: перекошенный рот, выпученные глаза, в которых сверкала животная ярость.

Я почувствовал, что теряю сознание. Упёр ствол «Бастиона» в противника и выстрелил.

Андертон откинулся назад, его пальцы впились в мундир на моей груди так, что затрещала ткань. Британец на пару секунд застыл, глядя в небо выпученными глазами. Затем медленно, словно нехотя, выпустил меня и завалился на бок.

Несколько раз судорожно дёрнулся и замер. Из-под него показалась вишнёвая быстро растущая лужица.

Опустив голову, я увидел торчащую из своей груди деревянную рукоять метательного ножа. Кровь расползалась вокруг неё тёмным пятном.

Пульсирующая боль и липкий холод. Пальцы, сжимавшие револьвер, разжались сами собой, «Бастион» выскользнул из ладони и звякнул о булыжники.

Если б Андертон не был ранен и метал правой, наверное, попал бы в сердце. Лезвие вряд ли длинное, но бросалось с небольшого расстояния, так что вошло глубоко. Главное — не вытаскивать. Иначе рана откроется, и тогда конец!

Мышцы не слушались, и я медленно растянулся на земле, чувствуя, как уши заполняет шум текущей по артериям крови. Сердце ещё билось, и каждое его сокращение выталкивало из раны порцию моей жизни.

Перед глазами было пронзительно-голубое небо. Никаких облаков — только бездонная чаша, за которой простиралась полная звёзд бесконечность. Правда, на периферии зрения уже появилась алая муть.

Похоже, господам заговорщикам не придётся утруждаться, подсылая ко мне убийц. Андертон сделал им последний подарок.

Мои немеющие губы тронула мрачная усмешка. Негоже уходить с грустью на сердце. Ведь кто знает, что ждёт меня там, за горизонтом. Один раз я уже воскрес, так, может…

Небо вдруг подёрнулось чёрным дымком. Словно на него накинули мрачную пелерину. Я ощутил, как меня накрывает ледяным холодом, а затем почувствовал знакомый запах тлена. Только теперь к нему примешивалось что-то новое — не то зловоние гниющих цветов, не то…

Моя мысль оборвалась, ибо я увидел перед собой выплывающее на фоне темнеющего неба бледное лицо.

Спутанные волосы, открытая пасть, ворочающийся между острыми зубами красный язык. Существо склонялось надо мной, всматриваясь в меня выпученными жёлтыми буркалами, едва видневшимися между сальными патлами. Я ощутил его ледяное дыхание и понял источник тошнотворного запаха.

— Сладкий… — прошипела тварь и облизнула тонкие губы. — Моё!

Она распахнула пасть шире, затем ещё шире и надвинулась на меня, вытеснив огромной головой остатки неба.

«Снова галлюцинация», — подумал я равнодушно.

А затем бледное лицо с чудовищной пастью потеряло очертания, и всё заволокло багровой пеленой.