Глава 21

На лестнице никого не было. Народ ещё не сообразил, что можно воспользоваться дирижаблями, чтобы воспарить над Невским проспектом и лицезреть праздничное шествие. Очевидно, желающие забраться в гондолу найдутся позже, ближе к выезду императорского кортежа из Зимнего дворца. Когда станет ясно, что подобраться к проспекту уже не удастся, а места на балконах распроданы.

Взбежав на чердак, я спугнул стаю голубей и, распахнув дверь, оказался на крыше.

Деревянная гондола почти касалась дном кровельного железа. Натянутые тросы удерживали веретенообразный баллон, который величественно перемещался из стороны в сторону, подчиняясь дуновениям ветра.

На флажке, закреплённом на «корме», значилась эмблема с подписью: «Воздухоходное Петропольское товарищество».

Мужчина лет тридцати пяти, одетый в клетчатый пиджак, охотничьи панталоны и кепи, сидел на ящике и чистил перочинным ножиком яблоко. При моём появлении он поднял голову и сказал:

— Рано вы, нет посадки ещё. Приходите позже. А хотите — тут ждите.

— Мне немедленно нужно к Охтинской плотине, — проговорил я, переводя дыхание, сбившееся после стремительного подъёма по лестнице. — За сколько сможете туда добраться?

Мамонтов явно не уделял внимания кардиотренировкам. Нужно будет это исправить.

Клетчатый усмехнулся.

— До плотины вёрст восемнадцать, — проговорил он, прищурившись. — Меньше, чем за час можно успеть. Только я туда не полечу.

— Дело государственной важности.

— Да хоть по божьему велению! — снова ухмыльнулся клетчатый и бросил на крышу срезанную спиралью яблочную шкурку. — Нашли дурака, ваше благородие! Решили, что раз в мундире, так можно даром прокатиться? Дудки!

Я вытащил револьвер. Целиться не стал, но лицо сделал суровое.

— У меня нет времени пререкаться. Доставьте на плотину, иначе…

— А вы не пугайте, — спокойно проговорил клетчатый и впился зубами в яблоко. — Пуганые. Стрелять вы в меня не станете — не по закону это. А конфисковать дирижабль права не имеете. У вас ведь предписания нету?

Повисла пауза. Я видел, что мужик попался упёртый.

— Коли я вас повезу, — сказал он вдруг, прожевав кусок яблока. — То вернуться к началу праздника не успею. А стало быть, никто ко мне уже не сядет. Ну, и зачем я тогда сюда притащился? Меня в товариществе по головке за такое не погладят. И слушать ничего не станут. Пинком под зад — и прощайте, Матвей Степаныч. Так что как хотите, а я с места не сдвинусь.

Видно было, что не рисуется клетчатый. И правда, не встанет с ящика. Я окинул взглядом дирижабль. Нет, чтобы такой штуковиной управлять, сноровка нужна. Сам не справлюсь.

Смешно, конечно: с вертолётом у меня проблем не возникло бы.

— По чём билетик? — спросил я.

— То-то! — усмехнулся клетчатый. — Шесть целковых.

— Это грабёж! — возмутился я. — В гостинице есть номера дешевле!

— Ну, так никто ж вас садиться в гондолу не заставляет, — резонно возразил мой собеседник и откусил ещё кусок яблока.

— Сколько у вас мест? — спросил я.

— Десять. А что?

— Значит, выходит шестьдесят рублей, — вытащив банкноты, которые вручил мне в особняке Андертон, я отсчитал десяток червонцев. — Получите!

Найм новой квартиры, похоже, придётся отложить.

Клетчатый удивлённо застыл с отвисшей челюстью.

— Шутить изволите, ваше благородие⁈ — проговорил он.

— Берите и полетели! Сказал же: срочное дело!

Мужик положил огрызок на ящик, встал и недоверчиво протянул руку.

— Побыстрее, пожалуйста!

— Что-то не нравится мне это, — с сомнением проговорил клетчатый, не торопясь хватать бумажки. — Как бы потом чего не вышло.

Я понял, что теряю терпение. Сунув револьвер в кобуру, я зажал под мышкой трость и вытянул из неё шпажку.

— Либо везите меня к плотине, либо я сей же час перережу канаты, и дирижабль ваш улетит в небо! — проговорил я так, чтобы стало ясно: угроза не шуточная.

Клетчатый поспешно выхватил у меня из руки банкноты, сложил пополам и сунул во внутренний карман сюртука.

— Только чтоб без обмана! — выпалил он. — Назад не просить!

— Да полетели уже!

Спустя несколько минут гондола поднялась над крышей и поплыла, постепенно набирая высоту. Пропеллер вращался очень даже резво: на борту дирижабля был установлен паровой двигатель. Клетчатый, засучив рукава, швырял в топку лопатой уголь. По мере того как огонь разгорался, пропеллер окутывало золотистое сияние. Видимо, ходовая часть была усилена какой-то магией.

— Точно за час успеем? — спросил я, глядя на неумолимо ползущую по циферблату карманных часов минутную стрелку.

— Не извольте беспокоиться! — отозвался клетчатый. — С попутным ветром даже быстрей получится!

Я сел на деревянную скамейку, держась за борт. Дирижабль действительно набирал скорость. Невский проспект уплывал всё дальше и вот уже совсем скрылся за домами вместе с толпой.

Мы летели на северо-восток.

За час террористы могли успеть, что угодно. Я не знал, какой у них план, и насколько хорошо охраняется плотина, но было ясно, что анархисты уверены: подорвать её вполне реально. Обнадёживало одно: пока император не покинет Зимний дворец, взрывов не будет. Террористы непременно дождутся начала праздника. Значит, у меня в запасе почти полтора часа.

Могу ли я остановить отряд боевиков, имея лишь три пистолета и трость с клинком? Пожалуй, да. И всё же, везение не помешает.

Я покрутил в руках трость Волчанского. Сначала я решил, что его подкупил Андертон. Оказалось — кто-то другой. Он намекнул на высшие эшелоны власти. Очевидно, существует заговор в ближайшем окружении императора. Из-за его экономических реформ пострадали многие. В том числе, министры и царедворцы. С более покладистым и ориентированным на Запад монархом им было бы проще. Но взрывать ради этого плотину? Бред! Ясно, что Андертоном пытались воспользоваться — хотели убить императора чужими руками. Да только британец заговорщиков переиграл. Согласился устроить акцию во время шествия, а сам задумал взорвать плотину. Как он уговорил на такое злодеяние анархистов, не знаю. Но, видать, сумел убедить. Подобрал нужные слова.

Я задумчиво постучал тросточкой по борту гондолы.

Волчанский, Волчанский… Кто мог отдать ему приказ убить меня в суматохе? Он ведь для того и явился.

Вряд ли командир лейб-гвардии лично его ангажировал. Скорее уж, кто-то из начальства. Тот же глава филёров. Как его? Медников, вроде. Ну, а тому приказ передал…

Кажется, теперь ясно, почему господин Дурново так настаивал на моей кандидатуре. Явно не подходящей для внедрения в кружок Лебедевой. Как и говорил Джунковский, для этого требовался опытный сотрудник. Я тогда списал это на внутренние тёрки между начальником жандармерии и директором полицейского департамента. Но, похоже, всё куда проще: Дурново просто рассчитывал, что новичок провалит дело.

Ну, тут он просчитался.

Я усмехнулся.

Очевидно, директор входит в число заговорщиков. Яропольский этого, конечно, не знал, когда с дружками решил самочинно взорвать Дурново, не предупредив Андертона. Вот был бы парадокс, если б у него получилось. Вышло бы, что Дурново пал жертвой собственных интриг.

Такое случается, когда используют дилетантов. Которые могут выкинуть фокус, чтобы произвести впечатление на девушку, и плюют на субординацию. Впрочем, анархисты, вероятно, Андертона за начальника не считали. Всё-таки, иностранец, хоть и сочувствующий идеям революции.

Мог ли я представить всего несколько дней назад, что поездка курьером на Фонтанку спровоцирует череду событий, которая приведёт меня в конце концов в гондолу дирижабля⁈

Минут через сорок впереди показалось обнесённое стеной здание из красного кирпича с большими трубами. Дальше и правее возвышалась дамба.

— Это Охтинский пороховой завод? — спросил я клетчатого.

— Он самый, ваше благородие. Мы почти на месте. Ещё минут десять-пятнадцать, и прибудем. Вас где высадить-то?

— А вот прямо на плотине, — ответил я.

— Не положено.

— Ничего, жандармским можно.

Спорить клетчатый не стал. Вместо этого подкинул угля в топку, словно желая побыстрее добраться до плотины и избавиться от странного пассажира.

К борту гондолы были привязаны армейские бинокли. Взяв один, я прижал его к глазницам и подкрутил настройки.

Теперь плотину было хорошо видно. Масштабное сооружение впечатляло даже на расстоянии. Походило оно на крепостную стену, этакий бастион, в подножии которого имелись отверстия, сквозь которые лились потоки воды. Очевидно, это шлюзы, которыми регулируют уровень реки. Плотина выглядела внушительно. Сколько нужно динамита, чтобы разнести её полностью? Ясно, что много. Видимо, в ящиках, доставленных Андертону, находилась взрывчатка. Только странно, что англичанин сумел убедить заговорщиков, что ему потребуется столько динамита, чтобы убить царя. Похоже, я всё же чего-то не понимал.

Ну, да скоро всё станет ясно. На месте разберусь.

По моим подсчётам, после потери Яропольского, двоих убитых на сладе, Слепня и Филина в отряде террористов осталось минимум четверо. Если даже и нет, людей явно не хватает, а значит, устанавливать бомбы на плотине будут долго. Стало быть, приехать должны заранее. Вполне вероятно, что революционеры уже на месте. Если так, то интересно, как они справились с охраной.

Через некоторое время дирижабль начал снижаться. Клетчатый был опытным воздухоплавателем и безошибочно определил траекторию. Вскоре гондола оказалась аккурат над плотиной. Дирижабль ещё немного снизился.

— Теперь нужно закреплять, — сказал клетчатый. — А то ветром сдует.

— Не надо, — ответил я, прикидывая расстояние до поверхности «бастиона». Меньше двух метров. Можно рискнуть. — Как спрыгну — улетай!

— Да ведь высоко! — забеспокоился клетчатый. — Ноги переломаете!

Вместо ответа я сделал шаг в пустоту. Пружинисто приземлился на обе ноги, подставил левую ладонь. Даже в коленях не хрустнуло. Вот, что значит молодость.

Распрямившись, я помахал клетчатому и поспешил к торчавшей над уровнем «бастиона» постройке с дверью.

Если террористы уже здесь, то закладывают бомбы внизу, поближе к шлюзам. Подорвать основание — и напор воды сделает остальное. Сметёт всю плотину и хлынет по улицам города. Быстро ли мощный речной поток преодолеет двадцать километров? Скорее всего, да. Затопит пороховой завод, шествие и ещё по пути сколько бед натворит! Страшно представить.

Дверь оказалась не заперта. За ней обнаружилась ведущая вниз винтовая лестница. Сбежав по металлическим ступенькам, я оказался на верхнем ярусе сооружения.

Возле лестничной площадки лежало тело в военной форме. Труп был обуглен, от него пахло горелым. Я такое видел однажды в Боливии, когда в человека ударила молния. Похоже, кто-то из боевиков — одарённый. Неприятный сюрприз. Но делать нечего.

Ясно было, что на первом ярусе террористам после зачистки помещений делать нечего. Они должны быть ниже.

Не теряя времени, я устремился дальше по лестнице.

Добрался до второго уровня и здесь сразу услышал доносившиеся из конца коридора голоса. Видно никого не было, так что я бегом преодолел метров двадцать и осторожно выглянул из-за угла.

Знакомый мужик, которого я срисовал в Пассаже, медленно шагал вдоль стены, держа перед собой в руках сияющий голубым светом стеклянный куб с металлическими рёбрами. С того места, где я стоял, предмет напоминал старый аквариум, заполненный чем-то странным.

Шагах в тридцати другой мой знакомый, тоже следивший за мной в Пассаже, сидел на корточках, прилаживая что-то к точно такому же кубу, стоявшему на полу.

Нет, это не динамит. Похоже, отряд анархистов снабдили чем-то другим. Вероятно, более разрушительным.

— Смотри, не ошибись с часами! — крикнул тот, что сидел на корточках. — А то сами на воздух взлетим! Вот хохма выйдет!

— Не учи учёного! — отдуваясь, прокряхтел тащивший куб.

Что ж, я подоспел вовремя. Мужик, которого я по старой памяти окрестил про себя коричневым, наконец, остановился, поставил ношу на пол, вытер лоб рукавом и сунул руку в карман. Вытащил маленький часовой механизм и принялся устанавливать стрелки. Процесс полностью завладел его вниманием, так что он не услышал, как я подошёл сзади, на ходу вытягивая из трости лезвие. Его напарник возился со своим кубом и тоже меня не видел.

Один точный удар в основание черепа оборвал жизнь коричневого. Он не издал ни звука. Я подхватил падающее тело, положил на пол и помчался ко второму террористу.

Нас разделяло всего десять шагов, когда он вдруг повернул голову и встретился со мной взглядом.

Ещё несколько секунд, и я вгоню шпагу ему в горло!

Мужик ловко вскочил и бросился наутёк, на ходу выдёргивая из-за пояса револьвер.

— Аврал! — завопил он.

Обернувшись, вскинул руку и нажал на спусковой крючок.

Я метнулся к стене, пуля прошла мимо. Террорист пальнул ещё раз, уже не целясь. Едко запахло пороховым дымом.

Бегал боевик быстро. Я понял, что погоня получится слишком долгой. Да и впереди ещё минимум двое террористов.

Отшвырнув шпагу и трость, я выхватил револьвер Волчанского и трижды выстрелил по несущейся впереди мишени.

Анархист споткнулся, сделал по инерции ещё два шага и растянулся на полу.

Однако тут же перевернулся на спину, наведя на меня револьвер.

Я упал почти одновременно с грянувшим выстрелом. Пальнул в ответ. Боевик дёрнулся, откинувшись назад, но почти сразу извернулся и снова прицелился. Я нажал на спусковой крючок. На этот раз пуля угодила террористу точно в лоб!

Вскочив, я бросил опустевший револьвер Волчанского и выхватил из кобуры свой.

Затем подбежал к голубому кубу, над которым колдовал анархист. Часовой механизм исправно тикал, хотя едва ли его успели завести до предела. Быстро осмотрев конструкцию, я понял, что достаточно просто вытащить таймер из пазов. Проделав это, положил его на пол и направился к видневшейся впереди переборке с массивной дверью.

Не успел преодолеть и десяти метров, как она приоткрылась, и навстречу мне выскочил один из тех, кто изображал грабителя на Гороховой. Мужик остановился, вылупившись на меня.

Я выстрелил ему в грудь.

Террорист успел пригнуться и тут же нырнул обратно в дверь.

Через несколько секунд я уже был возле неё. Опустившись на корточки, выглянул на миг.

Засады не было: боевик улепётывал по коридору. Возле стены стояли на расстоянии друг от друга два голубых куба. Без часовых механизмов.

Я бросился в погоню. Скрываться уже не имело смысла, так что я выстрелил в боевика, целясь между лопатками. Революционер пригнулся, обернулся и вскинул руку с револьвером. Я отскочил вправо. Террорист дважды пальнул и притормозил перед ещё одной дверью. Рванул её на себя. Я выстрелил в него. Пуля угодила анархисту в правый бок. Охнув, он протиснулся в дверь.

Через несколько секунд я был возле неё. Заглянул в соседнее помещение. Боевик стоял, прислонившись к стене и держа в вытянутой руке револьвер. При виде меня он тут же выстрелил. Пуля ударила в дверь, выбила несколько щепок, одна из которых вонзилась мне в щёку.

Я пальнул в ответ. Анархист вскрикнул и завалился на бок. Но оружие не выпустил. Попытался прицелиться, лёжа на полу. Я выстрелил снова. На этот раз попал в грудь. Боевик замер у стены.

У меня остался в барабане один патрон, так что я задержался, чтобы зарядить револьвер. Мало ли сколько впереди противников. Один из них ещё и молнией бьёт. Лучше подготовиться.

Когда вставлял последний патрон, дальняя дверь распахнулась, и на пороге предстал индус Андертона.

Вот, кого я никак не ожидал увидеть! Похоже, проредив ряды боевого отряда, я вынудил англичанина отправить на дело слугу. А может, он и сам здесь!

Защёлкнув барабан, я вскинул руку, чтобы уложить индуса, но тот ловко нырнул обратно. Я побежал вперёд мимо ещё пары установленных возле стены кубов. Голубое свечение внутри них переливалось, на стенках то и дело вспыхивали сложные символы. Похоже, это не обычная взрывчатка, а магические устройства. Наверняка очень мощные. Видимо, желавшие убить царя предпочитали действовать наверняка, и сопутствующие потери среди пришедшего на праздник населения их не смущали. Плюс можно обвинить одарённых: бомбы-то магические.

Эти кубы тоже были без часовых механизмов. Очевидно, их собирались добавить позже, после установки всех зарядов. Значит, те двое, которых я убил первыми, притащили последние бомбы.

До двери оставалось метра три, когда она вдруг приоткрылась, и смуглая рука бросила мне навстречу динамитную шашку с горящим фитилём!