Глава 20

Протискиваться пришлось чуть дольше, чем я рассчитывал, хоть дом был и соседний, но уже через пару минут мы ворвались в помещение телефонной станции.

— Полицейское расследование! — громогласно объявил Волчанский самым суровым тоном прежде, чем я успел сказать хоть слово. — Дело срочное и государственной важности!

Приземистый мужчина в чёрном сюртуке и с прилизанными редкими волосами засуетился. Видать, сыграл роль и синий мундир, в который я был одет.

— Конечно-конечно! Прошу сюда, господа!

Через полминуты я уже диктовал ему фамилию и адрес абонента. Служащий вёл указательным пальцем сверху вниз по разлинованной тетради, где были записаны почти две сотни счастливых обладателей телефонных аппаратов. Благо, располагались они в алфавитном порядке, так что много времени поиски не заняли.

— Есть! — воскликнул служащий и принялся крутить какие-то ручки да переставлять провода в гнёздах. — Прошу! — кивнул он, протягивая мне латунную трубку.

— Алло! — раздался мужской голос, пробивающийся сквозь треск и шипение помех.

— Антон Виссарионович⁈ — крикнул я.

— Да-а… Кто говорит?

— Господин Кошкин, вас беспокоит Андрей Ильич из жандармерии. Мы с вами недавно встречались.

— Ах, да! Чем могу помочь, господин Мамонтов?

— Скажите, вы на какой плотине служите?

— На Охтинской. А что…

— Ещё вопрос: кем? Знаю, что инженером, но каковы ваши непосредственные обязанности?

— Да ничего особенного, — донеслось в ответ. — Состою в аварийной команде. В случае прорыва воды должен предотвратить.

— Каким образом?

— Заморозить потоки в образовавшейся бреши. У меня дар понижать температуру. Я, вроде, вам говорил. А зачем…

— И что, сильный у вас дар? — спросил я, проигнорировав вопрос.

— Высшего уровня! — гордо ответил собеседник. — Но я не понимаю…

— Антон Виссарионович, прошу прощения, сейчас не до объяснений. Сколько вас таких магов в аварийной команде?

— Двое. Мы посменно дежурим. Сегодня моя очередь, но я из дома не выхожу, так что за меня Григорий Аполинарович. Подменяет. Я всё ещё не понимаю смысла ваших…

— У него тоже высший ранг?

— Нет, что вы! Только четвёртый. Но знаете, даже и такого уровня специалиста найти непросто.

— Если плотину прорвёт, он сможет остановить воду?

— Смотря какое будет повреждение.

— Допустим, тотальное.

— Боже упаси! Нет, с таким Григорию Аполинаровичу не справиться. Но я даже не представляю, что должно случиться, чтобы вышла такая оказия. У нас и мелких-то аварий почти не бывает. Видите ли…

— У вас есть телефон Григория Аполинаровича? — перебил я.

— Разумеется. Как же иначе?

— Дайте, будь любезны.

— Сейчас, секундочку. У меня тут записано. Память на числа плохая. Вот, диктую…

Как только он назвал цифры, я нажал на рычаг и обратился к дожидавшемуся окончания разговора служащему:

— Соединяйте с этим абонентом!

— Ваше благородие, к чему всё это? — поинтересовался вполголоса Волчанский, пока телефонист старательно крутил ручку аппарата.

— Нужно подозрение проверить. Мне всё покоя не давало, что анархисты какого-то случайного инженера убить хотели. А ну, как неслучайного?

— На связи! — проговорил оператор, протягивая мне трубку.

— Алло! — гаркнул я в микрофон.

— Слушаю, — голос был женский.

— Могу поговорить с Григорием Аполинаровичем?

— Он на службе. Вернётся только завтра. У него смена сегодня. Передать, кто звонил?

— Не нужно, благодарю, — я снова нажал на рычаг и воззрился на служащего. — Теперь Охтинскую плотину!

Тот кивнул и принялся соединять.

— Андрей Ильич, вы что, полагаете, что бомбисты наши на плотину нацелились⁈ — шёпотом, склонившись к моему уху, спросил Волчанский.

— Вполне допускаю.

— А как же император?

— Спектакль для отвода глаз.

Волчанский нахмурился.

— Хм… Ну, не знаю… Вы, конечно, извините, только, по-моему, это…

— Далеко ли плотина? — перебил я его.

— Да нет, вёрст восемнадцать всего.

— То есть, если вода хлынет, то доберётся до Невского в считанные минуты?

— Ну, минуты не минуты, но быстро.

— При такой толпе спастись не удастся никому, я полагаю. В том числе, и императору.

Волчанский смотрел на меня с явным сомнением, но вдруг лицо его прояснилось. Он звонко хлопнул себя по лбу, едва не сбив с головы котелок.

— Там ведь рядом завод пороховой построили! — воскликнул он. — Его не просто затопит, а вообще снесёт!

— Вот вам и три цели, — сказал я мрачно. — Завод, царь и множественные жертвы. Подрыв государственности по полной программе. Куда масштабней, чем в Его Величество динамитом кидаться.

— Прошу прощения! — смущённо вмешался служащий. — Не отвечают. Вероятно, обрыв провода. Такое часто случается.

— Попробуйте ещё раз, — сказал я.

Через две минуты мужичок снова развёл руками. Вид у него был виноватый.

— Не выходит, ваше благородие!

Я метнулся к выходу. Волчанский догнал меня уже на улице.

— Куда вы, Андрей Ильич⁈

— Нужно немедленно сообщить Джунковскому! На плотине может быть диверсия!

— Помилуйте, её ведь охраняют!

— Тем не менее, я должен предупредить!

— Погодите! — Волчанский крепко схватил меня за рукав. — Где вы его сейчас отыщете? Сами видите, какая толпа вокруг!

— Тогда нужно сами ехать к плотине! Тамошнее начальство уведомить.

Волчанский задумчиво потрогал кончик уса.

— Есть идея, — изрёк он. — Сообщим Евстратию Павловичу!

— Кому?

— Помилуйте! Начальник всех филёров! Господин Медников. Неужто не слышали про него?

Я понял, что Мамантов знать о таком человеке должен был, и потому кивнул.

— Ну, вот! — обрадовался Волчанский. — А он или сам с нами людей отправит, или к господину Зубатову вас проводит. Это начальник Третьего отделения, — счёл нужным уточнить мой собеседник. — Евстратий Павлович тут неподалёку, я вас к нему мигом доставлю. И путь короткий знаю — дворами. Десять минут максимум! А то и меньше.

— Хорошо, — кивнул я. — Ведите!

Волчанский азартно кивнул.

— Тогда за мной! И бегом, бегом! Правы или нет, потом пускай рассудят. А сейчас нельзя терять ни мгновения!

Тут я с ним был полностью согласен.

Бывший филёр устремился вдоль дома Гансена, перебежал улицу, свернул и через десяток шагов нырнул в подворотню. Я не отставал. Здесь народу не было, потому что увидеть шествие отсюда было невозможно. Попадались разве что слуги, заходившие с чёрного хода, да дворники.

Волчанский уверенно лавировал по дворам-колодцам, нырял в арки, сворачивая то вправо, то влево. Похоже, этот лабиринт, скрывающийся за фасадами парадного Петербурга, он знал, как свои пять пальцев.

Вдруг он остановился и быстро осмотрелся, вертя по сторонам головой. Мы находились в маленьком дворе-колодце, образованном жёлтыми облупившимися стенами. Над нами голубел квадрат чистого майского неба.

— Заблудились? — спросил я.

— Никак нет, ваше благородие, — отозвался Волчанский. — Мы аккурат там, где надобно.

И вдруг вытянул из трости узкий клинок дамасской стали.

— Простите, Андрей Ильич, — острие нацелилось мне в горло. Даже не дрожало. У агента была твёрдая рука. — Ничего личного. У меня приказ. Не пытайтесь бежать. Уверяю, хоть я и старше, догнать сумею.

Я отступил на шаг назад.

— Давно он вас купил?

— Кто?

— Андертон.

Волчанский мрачно усмехнулся.

— Если б он меня купил, я бы сразу вас ему сдал. Нет, бриташка тут ни при чём.

— Тогда кто?

Агент покачал головой.

— Не знаю, но люди серьёзные. Где-то вы им дорогу перешли. Или узнали, чего не следовало. Меня в детали не посвящали. Да я и не хочу знать. Так оно крепче спится.

— То есть, вам велели меня убить?

— Увы, Андрей Ильич.

— И почём нынче предательство?

— Предательство или нет, а я не продешевил, — холодно улыбнулся Волчанский. — Двадцать лет верой-правдой, а меня пинком под зад! Как собачонку какую. Ну, да ничего: теперь мне и место вернут, и пенсию назначат по первому разряду. И деньжонок ещё подкинули. Выйду на покой чин чинарём. Будьте добры, ваше благородие, достаньте двумя пальчиками свой револьвер.

Я вытащил оружие и протянул Волчанскому. Пусть почувствует себя в безопасности.

Тот отрицательно покачал головой.

— Не хочу вводить вас в соблазн, — проговорил он. — Ещё не удержитесь и схватитесь за меня. Положите пукалку на землю.

Когда я присел на корточки и отпустил револьвер, Волчанский мотнул головой влево.

— А теперь подойдите вон к тому ящичку, что у стены. И без глупостей! Ваша карта бита, а проигрывать нужно уметь.

Так вот, почему он медлил вонзать в меня шпажку. Волчанский намеревался запихать моё тело в угольный ящик. По тёплому времени, когда топить не нужно, обнаружат меня, только когда запашок пойдёт. Да и то сначала на крыс подумают. Самому же тащить тело Волчанскому не хотелось.

— Вас не смущает, что в наводнении погибнут тысячи людей? — спросил я.

— Насчёт плотины не переживайте. Я предупрежу начальство о готовящемся взрыве — припишу вашу догадку себе. Вам ведь уже всё равно будет, а мне, глядишь, ещё и орден дадут. Героем стану, — Волчанский аж прищурился от удовольствия. — Хе-хе! Списали старину Феликса со счетов, а он всех переиграет! А теперь хватит болтать, господин Мамонтов! Шагайте к ящику! А то не ровен час, объявится кто-нибудь.

Я усмехнулся.

— Боюсь, придётся вам, Феликс Христофорович, меня до ящика лично тащить.

— Не желаете облегчать мне дело, — понимающе ухмыльнулся Волчанский. Волк сбросил овечью шкуру и предстал в истинном обличье. — Как угодно. Мне с вами цацкаться некогда. Прощайте!

И он сделал выпад.

Разумеется, я этого ждал. Может, рефлексы у нового тела и так себе, но уж уклониться от клинка я всегда сумею. Особенно когда его траектория очевидна.

Резкий уход вправо, и шпажка Волчанского мелькнула возле моего уха, пронзив только воздух.

Я ударил носком ботинка снизу вверх. Попал в болевую точку с внутренней стороны вытянутого предплечья. Рука у Волчанского сразу отнялась, шпага выпала из пальцев. Он отпрянул и попятился. На лице появилось удивлённое выражение, но в глазах тут же сверкнул азартный огонёк.

Он бросился вперёд, размахивая тростью. Пришлось отступить. Попадание такой деревяшкой почти наверняка раздробило бы мне кость или проломило череп.

— Врёшь — не уйдёшь!

Ощерившись, Волчанский вдруг отшвырнул трость и снова попятился. Его здоровая рука рванулась за отворот сюртука. Доставать револьвер левой ему было неудобно, и он замешкался на пару секунд.

Я присел, задрал штанину и выхватил из кобуры подарок Евдокии. Большой палец взвёл курок на мгновение раньше, чем это сделал Волчанский.

Жахнул выстрел, мой противник дёрнулся, на груди у него появилось растущее алое пятно. Волчанский дважды шагнул назад, выронил револьвер, а затем рухнул на спину. Шляпа-котелок свалилась с его головы и покатилась по земле.

Подойдя, я откинул носком ботинка оружие, присел и проверил пульс. Предатель был мёртв. В широко раскрытых глазах бывшего филёра застыло отражение голубого неба.

Из двери чёрного хода выскочил мужичок в косоворотке, полосатых штанах и сапогах. Увидев меня над трупом, испуганно присел и завыл:

— Ой, батюшки, что же это делается⁈

— Стоять! — рявкнул я, видя, что мужик собирается сдристнуть. — Зови полицию. Скажи, Мамонтов из жандармерии обезвредил опасного преступника. Не видишь мундир, что ли? — для верности я ткнул себя пальцем в грудь. — Выполнять! Дело государственной важности!

Мужик закивал головой и зайцем рванул к подворотне.

Вернув «Бастион» в кобуру на лодыжке, я подобрал свой табельный револьвер и револьвер Волчанского. Немного подумав, прихватил трость с потайным клинком. Похоже, на плотину мне придётся ехать одному, так что пригодиться может всё.

Чем хороши питерские дворы-колодцы, так это тем, что, несмотря на схожесть с лабиринтом, они насквозь пронизаны арками. Благодаря этому из них всегда можно выйти.

Спустя несколько минут я уже был на Малой конюшенной. Слева виднелся Шведский переулок, а справа, метрах в двухстах, Невский проспект, заполненный народом. Над толпой возвышался памятник Барклаю де Толли, а за ним — край колоннады Казанского собора.

Мимо меня шли люди. Сотни жителей стекались к месту предстоящего шествия. Экипажи отсутствовали, потому что им просто негде было проехать.

Я вдруг понял, что добраться до плотины на коляске не получится! А если даже я и отыщу где-то возницу, пробираться сквозь толпу мы будем не один час.

Чёрт, что же делать⁈

Меня охватило чувство беспомощности. Вытащив из кармана жилета часы, я щёлкнул крышкой. До начала праздника оставалось всего полтора часа. А мне нужно преодолеть двадцать километров и в одиночку обезвредить группу террористов.

Может, попробовать добраться до набережной Мойки и сесть на один из паровых катеров? Нет, слишком долго. Да и какие гарантии, что мне удастся привлечь внимание владельца какого-нибудь судна?

Проклятье! Вот в такие моменты понимаешь безусловную пользу технологий. И я говорю не о каких-то там навороченных шпионских гаджетах или нейросетях, способных отыскать человека по камерам наблюдения в любой точке мира. Нет, сейчас мне хватило бы обычного мобильного телефона!

Но его не было. Как никогда прежде я ощутил нехватку привычных вещей, определявших мой образ действий до недавнего времени.

В этот момент меня накрыла тень. На тротуар, на спешивших по нему прохожих и на стену дома напротив лёг огромный вытянутый силуэт.

Задрав голову, я увидел парящий над крышей дирижабль.

Чёрт, а это вариант!

Во всяком случае, ничего лучше в голову не приходило.

Сорвавшись с места, я бросился к ближайшему подъезду.