Глава 10 Григорий

Почувствовал ее раньше, чем услышал и увидел. Потом уже был слабый, едва различимый шорох и тихий всхлип, который резанул меня по сердцу острее любого ножа. Я рванул вперед, не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу, фонарь в руке прыгал, выхватывая из темноты стволы сосен. – Виолетта! – Григорий! Я здесь! Я тут! И вот она. Сидела, прислонившись спиной к старому поваленному дереву, обхватив колени руками. Растрепанные светлые волосы, грязные щеки, исцарапанные ноги. В свете фонаря она выглядела такой маленькой, такой беззащитной, что у меня внутри все перевернулось. – Виолетта!! Девушка медленно подняла голову, глаза были красные от слез. Увидев меня, она сначала просто смотрела, будто не верила, а потом ее лицо исказилось. – Григорий… – ее голос сорвался. Бросил рюкзак и в два шага оказался рядом. Опустился на корточки и, не думая ни секунды, обхватил ее обеими руками. Она мгновенно вцепилась в меня, зарылась лицом в мою футболку и всхлипнула так, что у меня сжалось горло. – Ты в порядке? – Абсолютно. Просто... прилегла ненадолго. Виолетта хотела сделать шаг ко мне, но тут же начала падать, я поймал ее раньше, прижал к себе крепко, обеими руками, не отпустил. Девушка уперлась лбом в мое плечо, замерла, а я замер вместе с ней. – Два часа, – не узнал свой голос. – Что – два часа? – Два часа я тебя ищу. – Извини. Я не хотела... Я просто пошла подышать, а потом телефон сел, и я не туда свернула, и малина, и болото какое-то, и... – Тихо, – перебил ее. Она замолчала, я крепче сжал ее плечи. – Идем. Баба Тоня ждет, борща сварила и баню затопила. Она не сразу убрала голову с моего плеча. Потом выпрямилась, сделала вид, что все в порядке и что не она только что дышала в мое плечо с видом потерявшегося котенка. – Далеко до дома? – спросила максимально деловым тоном. – Минут двадцать. Если не падать. Но ты петляла. – Я… я заблудилась… – бормотала она мне в грудь. – Телефон сел… болото… малина… крапива… я думала, меня уже никто не найдет… И в этот момент я понял одну простую и страшную вещь: я никогда в жизни так не волновался ни за кого. Ни за кого я не чувствовал такого животного, первобытного страха. А тут одна девушка, которую знаю меньше двух суток, и я готов был перевернуть весь лес, лишь бы она была в порядке. Что со мной происходит? Я не понимал. За такое короткое время она умудрилась проломить все мои стены. Будто я знал ее всю жизнь. Будто ждал именно ее. Будто все предыдущее было просто подготовкой к тому моменту, когда она выйдет из такси на своих каблуках и утонет в деревенской грязи. – Прости… – прошептала Виолетта. – Я вела себя как дура. Ушла… потому что… потому что эта рыжая… – Не важно, – перебил я мягко. – Сейчас это совсем не важно. Она отстранилась чуть-чуть, чтобы посмотреть мне в лицо. Глаза были мокрые, но в них уже мелькнула ее привычная искра. И я не выдержал. Не отпуская ее руки, повел за собой. Мы шли молча, я держал ее ладонь крепко, будто боялся, что она снова потеряется. Ее пальцы были холодными, но она не пыталась вырваться. Когда мы наконец вышли на опушку леса, где начиналась дорога к деревне, я остановился. Месяц на небосклоне отливал тусклым серебряным светом, но даже так я разглядел, что Виолетта выглядела просто невероятно: грязная, растрепанная, с мокрыми от слез глазами, но такая красивая, что у меня перехватило дыхание. Я повернулся к ней лицом. – Виолетта… Она подняла на меня взгляд. И в этот момент я перестал бороться. Наклонился и поцеловал ее. Ее губы были вкуса земляники, леса и слез. Она замерла на секунду, а потом ответила. Руки обвили мою шею, тело прижалось ко мне. Поцелуй получился отчаянный, голодный, будто мы оба ждали этого с первой минуты знакомства. Я почувствовал, как у меня кружится голова. Ее аромат сводил с ума, я целовал ее так, будто боялся, что это последний раз в жизни. Глубоко, жадно, не сдерживаясь. Она тихо, почти неслышно застонала мне в губы, но этот звук прошил меня насквозь. Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. – Ты всегда так целуешь спасенных из леса девушек? – спросила хрипло, пытаясь улыбнуться. Я провел большим пальцем по ее нижней губе. – Нет, – ответил серьезно. – Только тебя. Она тихо засмеялась и снова прижалась ко мне лбом. Я подхватил ее на руки, она не стала возражать, просто обняла меня за шею и положила голову мне на плечо. Мы вышли на дорогу, я нес ее к деревне. Каждый шаг отдавался в груди тяжелым, но невероятно теплым стуком. У дома бабы Тони она вдруг шевельнулась. – Гриша… – тихо сказала. – Не к ней. К тебе. Пожалуйста. Я все понял, остановился, баба Тоня выглядывала в окно, явно волнуясь. Я поймал ее взгляд и коротко кивнул. Старушка на секунду замерла, а потом махнула рукой, мол, идите, все понимаю. Я понес Виолетту дальше, к своему дому. Сердце колотилось так сильно, что казалось, она тоже это слышит. Я чувствовал тепло ее тела, дыхание на своей шее – и понимал: сегодня все изменится. Навсегда.