Глава 19

Я открыла дверь его автомобиля, и волна тёплого воздуха окутала меня. В салоне царил полумрак, нарушаемый лишь приглушённой подсветкой панели приборов. Артём повернулся ко мне, оторвавшись от телефона, и в мягком свете я увидела его улыбку – не привычную сдержанную ухмылку, а настоящую, широкую, от которой лучиками расходились морщинки у глаз. Это было так непохоже на него, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

– Ну что, как твой девичий вечер? – спросил он, его бархатный баритон, казалось, вибрировал в замкнутом пространстве салона. Он завёл двигатель, и тихий рокот мотора заполнил паузу.

– Хорошо, – ответила я, всё ещё опьянённая его неожиданной улыбкой. Пристегнулась, чувствуя, как ремень безопасности мягко прижимается к груди. – Мы ели мамин вишнёвый пирог. Катя, кстати, передаёт тебе привет.

Он фыркнул, плавно трогаясь с места и вливаясь в ночной поток машин.

– Надеюсь, только привет, – проронил он, бросая на меня быстрый взгляд. В его глазах искрилась лёгкая, почти озорная усмешка. – А не какие-нибудь её экспертные советы о том, как мне с тобой обращаться.

Я рассмеялась и покачала головой, глядя на ночной город, проплывающий за стеклом. Огни фонарей растягивались в длинные сверкающие полосы. Я чувствовала себя удивительно спокойно и в то же время взволнованно. Этот человек, сидящий рядом за рулём дорогой машины, был загадкой – холодным и расчётливым боссом в рабочие часы и вот этим... другим человеком сейчас.

Лифт в его элитном доме был бесшумным и стремительным. Стенки были отделаны полированным тёмным деревом, а воздух пах озоном и едва уловимым ароматом дорогой уборки. Мы ехали молча, но тишина между нами была насыщенной, словно заряженной статическим электричеством. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый, изучающий, полный невысказанного желания. Собственное отражение в глянцевой поверхности дверей казалось размытым, ненастоящим. Насколько я не любила раньше смотреться в отражение, настолько сейчас мне нравилось собственное отражение. Горящие глаза, румянец, пухлые губы. Я изменилась, будто это Артём так магически действовал на меня.

Ещё до того, как лифт с мягким щелчком остановился на его этаже, Артём резко развернул меня и прижал к прохладной, идеально гладкой стене. Его губы жадные, властные, лишённые намёка на осторожность, прижались к моим. И я с не меньшим жаром ответила ему.

– Я стал от тебя зависим, как последний наркоман, – прошептал он, его слова обжигали мои губы. Его руки сжали мои бёдра сквозь тонкую ткань джинсов, прижимая к себе так, что я почувствовала всю твёрдость его тела. – Чёрт возьми, Аня, я не могу думать ни о чём другом. Твоё лицо стоит передо мной даже на совещаниях.

Двери лифта разъехались с почти неслышным шипением, открывая вид на приватный лифт-холл с единственной дверью. Он не отпустил меня. Наоборот, его руки скользнули под меня, и он легко, почти без усилий, подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обвивая его шею, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы его плеч.

– Артём! Поставь меня! – попыталась я возразить, но мой голос прозвучал слабо и неубедительно.

– Молчи, – приказал он тихим, хриплым шёпотом, неся меня к массивной дубовой двери с электронным замком. – Просто получай удовольствие.

Он поставил меня на ноги лишь для того, чтобы приложить ключ-карту к считывателю. Замок щёлкнул, он толкнул дверь, ввёл меня внутрь и, не выпуская моей руки, захлопнул её ногой. Звук тяжёлого засова, входящего в раму, прозвучал оглушительно громко в полной тишине его квартиры.

Затем его руки снова легли мне на плечи, твёрдо разворачивая к себе. В прихожей царил полумрак, лишь слабый свет от уличных фонарей пробивался сквозь огромное панорамное окно в глубине квартиры.

– Это кухня, – провёл он меня через широкую арку. Его пальцы слегка сжимали мои плечи сквозь тонкую ткань блузки, и это прикосновение заставляло меня вздрагивать. – Как видишь. Укомплектована по последнему слову техники. Но, честно говоря, – он наклонился, и его губы коснулись моего уха, – сомневаюсь, что мы будем проводить здесь много времени.

Я лишь кивнула, глотая воздух. Моё сердце колотилось где-то в горле. Всё происходило с какой-то сюрреалистичной, кинематографичной скоростью и интенсивностью.

Он повёл меня дальше по тёмному коридору, беззвучно ступая по матовому покрытию.

– А это гостиная.

Я бросила взгляд на огромное пространство, залитое лунным светом. Минимализм. Холодный белый мрамор пола, низкий диван цвета венге, огромная инсталляция на стене, которую я не могла разглядеть в темноте, и панорамные окна от пола до потолка, открывающие вид на сверкающую панораму ночного города. Всё было безупречно, стерильно, дорого и... безжизненно. Таким же, каким он казался мне раньше.

– Красиво, – прошептала я, и моё эхо тихо отозвалось в пустом пространстве.

– Пусто, – поправил он меня, не останавливаясь и ведя меня дальше. Его голос прозвучал приглушённо. – Абсолютно пусто. Без тебя.

Он подвёл меня к ещё одной двери, скрытой в тени, и толкнул её.

– А это... моя спальня.

Комната была огромной, тёмной и тихой. Воздух здесь пах им – его одеколоном, чистотой и чем-то ещё, неуловимо мужским. Где-то встроенные датчики уловили наше движение, и мягкий, тёплый свет заполнил комнату, исходя из скрытых источников вдоль плинтусов и за карнизами. Он освещал низкую, широкую платформу кровати, застеленную простым тёмно-серым бельём из плотного, дорогого на ощупь хлопка. Никаких лишних деталей, никакого декора. Только кровать, два прикроватных столика и ещё одно панорамное окно, теперь с затемнением.

– И здесь, – его голос опустился до низкого, хриплого шёпота. Он развернул меня к себе, и в приглушённом свете его глаза казались почти чёрными, бездонными, – мы будем проводить значительно больше времени.

Его пальцы нашли пуговицы на моей блузке. Он расстёгивал их медленно, намеренно затягивая процесс, не сводя с меня пламенеющего взгляда. Каждое прикосновение его пальцев к моей коже обжигало заставляя сердце бешенно колотиться. Когда с блузкой было покончено, он сбросил её с моих плеч на пол, где она легла бесформенным светлым пятном на тёмный паркет.

– Я тебя хочу, Аня, – прошептал он, его губы прикоснулись к чувствительной кожице у меня на шее, заставив меня вздрогнуть. – Так, что, иногда кажется, я схожу с ума.

Его поцелуи спускались ниже, к ключицам, к линии декольте. Он опустился на колени передо мной, его руки скользнули на мою спину, разъединяя застёжку бюстгальтера. Его губы прижались к моему животу, чуть выше линии брюк, и горячая волна пробежала по всему моему телу. Его пальцы дрожали, расстёгивая пуговицу на моих джинсах. Стянул их и поцеловал чуть выше линии трусиков, которые тут же потянул вниз.

Он подтолкнул меня назад, чтобы я села на кровать. Опустил на мягкую, упругую поверхность, и его тело накрыло моё – тяжёлое, твёрдое, мускулистое. Знакомое и всё же каждый раз новое.

– Ты моя, – прошептал он.

И он вошёл в меня одним резким, точным движением, вырывая у меня стон, который застрял где-то в горле.

Я ничего больше не замечала, полностью сосредоточившись только его тяжёлом, прерывистом дыхании у моего уха, на его руках, которые впивались в мои бёдра с такой силой, которая граничила с болью, только на ритмичном соприкосновении его тела о моё, сливающийся с бешеным стуком моего сердца.

Внезапно он перевернул меня на живот, приподнял за талию и вошёл сзади, глубже, и я закричала, вцепившись пальцами в матрас. В этом была вся его суть – дикая, необузданная, ненасытная энергия, сметающая все мысли, все условности, всю осторожность. И мне нравилось это. Может, кого-то такое поведение могло напугать, но я наслаждалась его силой и одержимостью мной.

Когда волна, наконец, отступила, оставив после себя лишь дрожь в коленях и тяжёлое, влажное дыхание, он лёг рядом со мной, закинув руку за голову. Его грудь вздымалась. В тишине комнаты было слышно лишь наше дыхание, постепенно выравнивающееся, да далёкий гул города за звуконепроницаемыми стёклами.

Он повернулся набок, опёрся на локоть и посмотрел на меня. Его пальцы, всё ещё влажные от пота, коснулись моего лица, провели по линии скулы, отодвинули прядь волос, прилипшую ко лбу.

– Всё в порядке? – спросил он тихо, и в его всегда твёрдом, уверенном голосе вдруг прозвучала лёгкая, едва уловимая трещинка неуверенности. – Я... я не сделал тебе больно?

Я посмотрела на него – на его растрёпанные волосы, на его распахнутые глаза, на его губы, припухшие от поцелуев. Таким – беззащитным, настоящим – я его ещё не видела. Таким, каким он, возможно, не позволял видеть себя никому.

– Нет. Всё хорошо, – прошептала в ответ.

Он притянул меня к себе, и я прижалась щекой к его груди, слушая, как под кожей ровно и мощно бьётся его сердце. Его рука легла мне на спину, большая, тёплая, успокаивающая.

– Я хочу, чтобы ты стала моей официально ,– его голос прозвучал неожиданно громко.

– Что? – я даже на локте приподнялась и посмотрела на него.

– Выходи за меня замуж, – сказал Артём, глядя мне пристально в глаза.

– Ты шутишь? Кто же женится после двух недель знакомств? – прошелестела я. Всё ещё не веря, что мы сейчас действительно обсуждаем его предложение.

– Мы. Если ты примешь предложение.

И в этот момент, в тишине его идеальной спальни я поняла, что потеряла голову окончательно. И что ни за что на свете не хочу возвращать её обратно.

– Хорошо. Принимаю.