Глава 13

Все еще 29 дней

Я ненавижу эту скотину! День! Всего один день ему потребовалось на то, чтобы выбесить меня до такой степени, что кровавая пелена перед глазами. Он испытывал мое терпение по каждому поводу, спорил, делал все наперекосяк.

Я уже проклинала вчерашний вечер, когда заставила его побриться и показаться во все красе. Знала бы каким он станет, ни за что бы не стала портить тот мирный спектакль, в котором мы существовали первое время. Пусть бы так и ходил лохматым, зажатым и молчаливым до самого конца срока. Нервы целее были бы. А теперь я получила наглого, самодовольного хама, доводящего меня до кипения. И понятия не имела, как прожить с ним под одной крышей еще три с половиной месяца. Задача из разряда невыполнимых, иначе и не скажешь.

Я уже ненавидела этот его пренебрежительный взгляд, иронично выгибающуюся бровь, царскую позу. Я ненавидела его! Всего, целиком, без остатка.

Вот и сейчас, после ужина, я ворвалась к себе в кабинет, с грохотом захлопнула дверь, и прислонившись лбом к косяку, попыталась справиться с дрожью. А дрожала я вся как осиновый лист. И вовсе не от холода, а от бешенства. И все благодаря ему.

Даже если мне самой и хотелось его вначале уколоть, подцепить в отместку за обман, то это желание быстро сошло на нет. По природе своей я человек мирный. И если возникает проблема, то хочется ее скорее решить и успокоиться, а затяжные конфликты не для меня. Тимур, похоже, наоборот, скидывал весь тот негатив, что накопился у него внутри.

Вот скажите на милость, за что мне это? Лично я ему ничего плохого и не делала.

Ну ладно, здесь я немного кривлю душой, наша первая встреча была фееричной, и показала меня не с самой лучшей стороны. Так ведь это было непреднамеренно! Чистая случайность. Просто пошла на поводу у Белобрысой, вместо того чтобы подумать своей собственной головой.

Тим же все делал с умыслом, прекрасно понимая, что бесит, раздражает и злит меня. Чего он добивается? Хочет спровоцировать на какие-то действия в его отношении, чтобы в очередной раз доказать самому себе верность утверждения "хозяин=сволочь"? На мой взгляд, он пока доказывает, как раз обратное.

Взглянула на компьютер, стоящий на столе, и почувствовала ничем не объяснимый внутренний трепет. Уже сутки прошли с того момента, как я обратилась к Сергею за помощью. Пять раз проверяла почту и все безрезультатно, а вот сейчас смотрю на темный экран и не могу заставить себя и шага ступить по направлению к нему. И во рту пересохло, и в ушах зашумело. Чутье подсказывало, что в этот раз осечки не будет. Ответ пришел.

Сама не заметила, как на дрожащих ногах дошла до стола, тяжело опустилась на твердый, неудобный стул и включила машину. Пока она загружалась, я нетерпеливо барабанила пальцами по гладкой поверхности.

Наконец экран ожил, приветствуя меня стандартной фразой, и я, медленно выдохнув, открыла почту. Вид мигающего красного конвертика вызвал у меня волну паники, особенно когда прочитала, от кого оно пришло.

– Ну, что Василиса, открывай тайное послание, – подбодрила сама себя.

Словно во сне нажала на значок, раскрывая письмо.

"Дорогая Василиса Андреевна, всю ночь и весь день рыл носом землю ради твоих прекрасных глаз. Это было нелегко. Кто-то пытался убрать эту информацию. Но ты же знаешь, что для меня ничего невозможного нет, когда надо помочь чудесной девушке. Во вложении результат поисков. С уважением С."

Видел бы ты меня сейчас, дорогой С! Гарантирую, мои прекрасные глаза еще долго преследовали бы тебя в кошмарах!

Тьфу, опять всякими глупостями пытаюсь отвлечь себя от важного. Ну же, не трусь, посмотри, что там тебе добрый специалист информ-отдела прислал, вряд ли может быть хуже, чем ты сама себе уже напридумывала.

С замиранием сердца открыла файл. Первое, что бросилось в глаза – это трехмерное фото, не оставляющее никакого сомнения, что это именно мой Тимур. Эту наглую морду ни с кем не спутаешь!

С печальным видом принялась читать досье. Один раз пробежалась по строчкам быстрым взглядом. Посидела с минуту словно в ступоре, переваривая информацию. Второй раз прочитала медленней и въедливей. Опять ступор. Третий раз читала чуть ли не по слогам, отчаянно надеясь, что в первые разы что-то неправильно поняла.

Нет, все правильно, сомнений быть не может. Если сказать коротко и по делу, то мне полный п***ц. Послали небеса подарочек!

Смысла откладывать разговор нет, поэтому набираю номер Лазарева, молясь, чтобы он оказался дома. График его работы мне сейчас был не известен, и приходилось только надеяться на то, что он не на дежурстве, или не в полях на задании.

Один гудок, второй, десятый и долгожданный ответ.

На экране появился Никита, увлечённо поглощающий бутерброды:

– Привет, – прошамкал он, – не обращай внимания, я только домой пришел. Жрать хочу, как лев.

– Приятного аппетита, – я отстраненно улыбнулась, чувствуя, что изнутри будто все льдом сковало.

– Что-то не вижу радости в твоих очах, – хмыкнул он, – как жизнь-то? Барсик твой лохматый как? В тапки не гадит?

Гадит, еще как гадит, только не в тапки, а в душу.

– Никит, я сейчас файлик тебе перешлю. Глянь, пожалуйста, – осипшим голосом произнесла и нажала кнопку отправить.

Парень тем временем подозрительно рассматривал мою физиономию:

– Чу, случилось что-нибудь? На тебе лица нет, – тихо спросил он.

– Файл открой, посмотри и скажи, что ты об этом думаешь.

Ник еще раз покосился на меня, но выполнил то, о чем я попросила.

Я отрешенно наблюдала, как его сосредоточенный взгляд скользит по строчкам, а брови сошлись над переносицей. Наконец он закончил с чтением и непонимающе спросил:

– И что? Какое тебе дело до младшего Барсадова, пропавшего несколько лет назад? Мне вот точно никакого, – пожал плечами и снова принялся за бутерброд.

Я тоскливо посмотрела на сердечного друга:

– Ник, тупить и не понимать элементарных вещей после нападения стало моей прерогативой. Ты-то чего тормозишь?

– Я не понял, ты от ничего-не-делания решила закрытые дела просматривать? Чтобы развеяться?

Нет, ну не балбес ли? Я с досадой всплеснула руками:

– Ник!

– Что? Мне реально плевать на это дело. Не понимаю только, почему ты так взъелась??? – последнюю фразу он пробубнил с набитым ртом.

– Да потому, что в данный момент, этот самый Барсадов младший моет посуду на моей кухне!

И тут, как по заказу раздался звон бьющихся тарелок:

– Я хотела сказать, колотит посуду на моей кухне! – обреченно выдала, прикрывая глаза и устало потирая переносицу.

Ник подавился, и теперь пытался со слезами на глазах прокашляться, а я отрешенно наблюдала за ним. Наконец его отпустило. Лазарев торопливо отпил из кружки и теперь изумленно смотрел на меня:

– Васька, если это шутка, то идиотская!

– Никит, никаких шуток. Марика умудрилась из всех возможных экспонатов выбрать именно этого упыря.

– Кто информацию по нему дал?

– Сергей.

– Наш?

– Ну да, у меня больше нет в друзьях смышленых компьютерщиков, имеющих доступ к базам такого уровня. Я ему переслала биологические данные, и через сутки получила не утешающий ответ.

– С чего ты вообще надумала проверять его?

– О, это целая история, – невесело усмехнулась я, – о том какой у тебя тупой и невнимательный напарник.

И я рассказала ему, как мы тут с Тимуркой жили целую неделю. Как он ходил по дому лохматым лешим, унылой тенью. Как я ему верила, как решила все рассказать о скором освобождении. А потом перешла к самой интересному, к нашему вчерашнему разговору, его преображению, его поганому характеру и моим подозрениям насчет того, что не все с ним так просто.

Лазарев внимательно слушал, и, вопреки моим ожиданиям, у него на лице не появилось даже тени улыбки во время моего сумбурного рассказа. Плохо. Если уж Ник, с его неиссякаемым оптимизмом и жизнелюбием, озадачился моим положением, значит дело действительно серьезное. А так хотелось, чтобы он просто махнул рукой и сказал: "Не дрейфь, Васька, все будет хорошо". По-видимому, не будет…

– Ну, что утешительного скажешь, Никит?

Он задумчиво потирал подбородок, глядя куда-то в сторону, а потом произнес:

– Вась, думаю, ты и сама понимаешь, что с этим подарочком встряла по полной программе. Он же свободным был. И ни один протокол в этом случае не спасет тебя. Как только информация попадет в управление, тебя попросят на выход с вещами.

– Мне кажется, что в моей ситуации потеря работы уже не является самой страшной бедой. С одной стороны, комитет по правам человека, который будет меня теперь трепать меня по всем инстанциям и не известно, к чему это приведет. А с другой, Барсадов старший, до которого непременно дойдут слухи, где же его пропавшее без вести чадо. Узнав о том, что Тим ходит в рабах, он явится сюда и сровняет с землей все в радиусе нескольких километров и меня в первую очередь, – я печально развела руками, – вот такой расклад.

В этот момент дверь в кабинет распахнулась. Я раздраженно закатила глаза, даже не делая попытки обернуться и посмотреть кто там. И так ясно! Свиненыш наглый! Ник же наоборот впился в него цепким взглядом. Ну что ж смотри, любуйся, на чудесный экземпляр, наслаждайся прекрасным ликом.

– Я там тарелки разбил, – произнес мой источник проблем, и раскаяния в голосе не было совершенно.

– И чего ты от меня хочешь? Тебя пожалеть? Подуть на порезанный пальчик? Где веник знаешь, иди и наводи порядок, – раздраженно буркнула в ответ, так и не обернувшись. Плевать я на него хотела, видеть не могу!

Дверь закрылась, и я обратилась к Нику:

– Ну, как тебе?

– Зашел посмотреть, с кем ты говоришь. Тарелки – это лишь предлог.

– Скорее всего, – равнодушно пожала плечами, – много все равно не выяснил – звукоизоляция в доме хорошая, так что услышать наш разговор, он не мог однозначно. Экран боком стоял, он даже тебя толком не рассмотрел.

– Может, было бы и лучше, если бы рассмотрел, – рассеянно предположил Никита. Повисла тишина, и каждый думал о своем. Я мысленно воспроизводила отрывки досье своего подопечного, все больше убеждаясь, что где-то я хорошенько напортачила, раз судьба решила меня одарить таким подарочком.

Самое удивительное в этой ситуации, что не было паники, заламывания рук и истерики. Я так рьяно настраивалась на самое плохое, что когда оно, наконец, случилось, то не особо и удивилась. Вместо метаний, стенаний и прочих глупостей, включился мозг аналитика, ищущий выход из этой западни.

– Чу, давай я напишу заявление и возьму отпуск прямо сейчас? Два дня, и я приеду к тебе.

– Нет, – ответила холодно и категорично.

– Нет? – удивился парень, – и как ты там одна будешь с этим типом жить под одной крышей?

– Как-нибудь, – упрямо мотнула головой, – а ты не смей сейчас приезжать! Я в этом дерьме уже полностью увязла. Не знаю смогу ли выплыть, но тебя с собой тащить не собираюсь. Пока ты далеко, то ни при делах. Стоит тебе только появиться здесь и все – станешь соучастником.

– Вась, не геройствуй! Я приеду.

– Нет, не приедешь! – сказала твердо, глядя на него в упор, – ты мне будешь позже нужен. Когда корсет этот проклятый снимать буду. А может, сухари мне будешь носить в тюрьму, или цветочки на могилку, в зависимости от того, кто первый до меня доберется: вездесущий комитет или папаша нашего милого мальчика.

– Василиса…

– Все Ник, разговор закрыт, – мой непререкаемый тон заставил его замолчать. Уж кто-кто, а Лазарев знал, что некоторые мои решения необсуждаемы и бесповоротны. Это как раз такой случай. Выйду ли я из этой ситуации целой и невредимой не известно, но его топить вместе с собой, как говорится за компанию, не собираюсь.

Ник смотрел на меня сердито, недовольно, с упреком, но мне было плевать, отступать со своих позиций не собиралась.

– И что же ты думаешь делать? – устало поинтересовался друг.

Я замялась, нервно проведя рукой по жиденьким, некрасивым волосам:

– Есть одна задумка.

– Что-то подсказывает, что мне она не понравится.

– И мне не нравится, но другого выхода я пока не вижу. Барсадов старший рано или поздно все узнает, и рванет за Тимуром. Я не хочу плыть по течению и просто ждать, когда это все произойдет. Считаю, что нужно связаться с ним первой.

– Не вздумай! – повысил на меня голос Лазарев, – зачем ускорять приближение неприятных событий!? Он, может, еще месяц-другой ни о чем не узнает, и это время можно использовать с толком, для поиска выхода. Если обратишься сама, то никаких отсрочек не будет!

– Не нужно мне таких отсрочек. Это постоянно жить как на иголках, каждый миг ожидая стука в дверь. Лучше я сама попробую направить события в нужное русло и буду держать руку на пульсе.

– Что, если не получится? – всплеснул руками Никита, – что ты скажешь Барсадову? Знаете, а ваш Тимур нашелся, он у меня в рабстве. Сомневаюсь, что после этого, можно будет рассчитывать на конструктивный диалог.

– Лазарев, не знала, что ты – пессимист!

– Я – реалист!

– Тем более, должен понимать, что это единственный выход. Я попытаюсь достучаться до него, разложить ситуацию по полочкам, расскажу про документы на освобождение, которые были поданы без задержки. Судя по тому, что мне о нем известно, он – мужик разумный, должен прислушаться.

– Нет, какая же ты, Василиса, наивная! Иногда просто раздражаешь своей верой в людей.

– Никит, здесь нет наивности, только расчет. Я лучше сама сделаю первый шаг, чем буду ждать внезапного удара.

Ник только махнул рукой, поняв, что спорить бесполезно и все равно сделаю по-своему.

– Пробей мне его номер, – попросила у него, вызвав очередную волну негодования.

– Хотел бы я тебе отказать, да знаю, что бесполезно. Через кого-нибудь другого своего добьешься, – недовольно проговорил он, что набирая на клавиатуре.

– Именно так и поступлю, если откажешься помогать.

– Давай я сам с ним свяжусь, – предложил он, на что снова получил мой категорический отказ.

– Нет. Во-первых, повторяю, что не буду тебя втягивать в это безумие, во-вторых, считаю, что надо разговаривать с ним напрямую. Лишние посредники только разозлят и не будут способствовать установлению доверительной беседы.

– Вась, ты еще на доверительную беседу рассчитываешь? – поразился Лазарев.

– Почему бы и нет? Конечно не с первого раза, но все-таки возможно. В конце концов, именно благодаря мне Тимур вернется домой.

– Он с тобой даже разговаривать не станет! Он своего Тимура больше трех лет ищет, вознаграждение даже объявил. Его уже, наверное, достали горе-информаторы, которые охотятся за деньгами на пустом месте. Он отмахнется от тебя, как от надоедливой мухи и все!

– Не переживай, я его точно заинтересую, – убежденно хмыкнула в ответ, – ты меня знаешь!

– В том то и дело, что знаю. Если тебе надо, ты превращаешься в поезд, который не свернуть с пути. И когда ты собираешься совершить этот акт безумия? – Ник обреченно посмотрел на меня, недовольно поджав губы.

– Сейчас, пока еще смелость есть.

– Пфффф, – тяжко выдохнул он, с досадой мотнул головой, и, махнув рукой, произнес, – связывайся с ним, через защищенное соединение, чтобы не отследил.

– Знаю уж, можешь не учить очевидным вещам.

Я встала со стула и повернула экран таким образом, чтобы он смотрел на пустую стену. Теперь в поле зрения камеры не попадет ничего, что могло бы меня выдать. Бежевая стена, с небольшими цветочками. Ничего особенного, выделяющегося. Никаких зацепок. Никита придирчиво осмотрелся и удовлетворенно кивнул.

– Я пока правовую базу пересмотрю, может, найдется какая-нибудь лазейка, чтобы тебе выбраться из этой западни с наименьшим ущербом. Ладно, Чу, ни пуха ни пера.

– К черту, – выдохнула я, чувствуя, как внутри все дрожит, – если что, не поминайте лихом.

– Дура, – сердито констатировал факт Никита и отключился.

Через пару минут компьютер пикнул, оповещая о новом сообщении – Лазарев переслал контакты Барсадова старшего. Я немного посидела, собираясь духом и мыслями, а потом прошептала:

– Ну что ж, начали.

Набрала присланный Никитой номерок и, с каким-то обреченным спокойствием, стала ждать ответа. Может, его дома и нет. Время позднее, спит или ушел на встречу. Кто его знает…

Все мои рассуждения покатились в тартарары, когда после первого же гудка мне ответили. По ту сторону экрана оказался подтянутый мужчина лет пятидесяти в темно синем, безупречно сшитом костюме. Кто вообще дома вечером ходит в костюме?

Он сидел на кожаном кресле, расслабленно откинувшись на спинку, сцепленные руки лежали на столе, а пристальный взгляд серьезных темных глаз беззастенчиво скользил по мне. Я автоматически отметила сходство этого экземпляра с Тимуром. Те же черты лица, та же вопросительно поднятая бровь. Да, мальчик явно пошел в отца. Только этот – матерый, качественный, а у Тимурки еще детство в одном месте играет.

Мы рассматривали друг друга, я – с мрачной решимостью, а он – с отстраненным интересом. Неловкая пауза затягивалась.

– Здравствуйте, Игорь Дмитриевич, – наконец спокойно произнесла я.

– Здравствуйте, – мужчина кивнул, а потом не стал ходить вокруг да около и напрямую спросил: – откуда у прекрасной дамы мой личный, домашний номер?

Прямой мужик, мне нравится это качество. Без всяких лишних телодвижений, сразу в лоб.

– Это мой маленький секрет, – в тон ему ответила я, получив в ответ удивленно поднятую бровь, – я хотела с вами поговорить по одному очень важному делу.

– Какому? – последовал односложный вопрос.

– Это касается вашего сына.

Стоило мне только заговорить о Тимуре, как Барсадов старший подобрался, в глазах появилось колючее злое выражение. Похоже, мужика уже достали псевдо-сообщения о пропавшем без вести парне. Вот только у меня реальная информация, и мне надо ее качественно обыграть.

– Все ясно, – произнес ледяным тоном, – очередная охотница за вознаграждением, – и что же ты мне скажешь? Видела его где-то в толпе, в торговом центре, в самолете? Я такой чуши наслушался до сыта.

– Нет. У меня все просто. Я знаю абсолютно точно, где ваш Тимур, и чем он занимается в данное время.

– Интересно, чем? – Игорь Дмитриевич мне явно не верил. Что ж, дело его, но мне важно было зацепить его внимание, привлечь к себе, заставить слушать, а то отключится и все, или вообще в черный список добавит.

Сейчас я наблюдала за тем, как злость в его взгляде сменяется откровенной скукой и пренебрежением. Он принял меня за очередную пустышку, от которой никакого толка. Этого я не могла допустить ни в коем случае, поэтому решила немного растормошить его.

– Ну, весь вечер он пытался довести меня до белого каления, а сейчас ушел спать. Чтобы набраться сил и завтра снова начать меня доводить.

– Правда? – он опять мне не верил.

– Самая правдивая правда, – кивнула я.

– А мне вот кажется, что ты врешь.

– Что ж, может быть. Возможно, я и ошиблась, и это другой злобный паразит, – с этими словами я послала трёхмерное фото Тимура из личного дела, – но, согласитесь, похож на вашего гаденыша!?

Вот тут Барсадов старший реально разозлился:

– Думаешь, если используешь обходные каналы для связи, то я не смогу найти тебя, – надменно произнес он, смерив мен уничижающим взглядом, – поверь мне, это займет гораздо меньше времени, чем ты думаешь, и тогда тебе придется ответить за свою наглость.

– Я вся дрожу, – сказала насмешливо, а у самой на самом деле руки дрожали. Шутка ли, злить такого человека?

– Ах ты… – он подался вперед грозно сверкнув черными очами, по-видимому намереваясь, высказать мне массу приятного. Вот только я ждать не стала. Остановила его речь поднятым пальцем, отчего у него аж красные пятна на скулах появились, и невозмутимо произнесла:

– Вижу, конструктивный диалог у нас не клеится. Поэтому свяжусь с вами завтра в девять. Хотя нет, в это время я еще сплю. Так что в десять. И мы поговорим о судьбе вашего дорогого сына. Надеюсь, к тому времени вы возьмёте себя в руки и сможете спокойно выслушать все, что я вам собираюсь рассказать. Все, до завтра, – натянув синтетическую улыбку, подняла руку и помахала ему пальчиками.

Он хотел еще что-то сказать, но я уже отключилась.

Итак, каков итог этого разговора?

Я преднамеренно разозлила человека, который может без зазрения совести закопать меня живьем в моем же собственном саду. Безрассудно, но так я его хотя бы заинтересовала.

Еще как заинтересовала!

А что мне было делать? В противном случае он бы даже слушать не стал, все мои дальнейшие душевные излияния, отмахнулся бы, как от очередной жадной до наживы особи и все. Теперь же он, скорее всего, рвет и мечет в своем кабинете. В ярости от того, что какая-то моль сушеная говорила с ним в таком тоне, сына гаденышом обозвала, а в конце вообще перебила, выдвинув свои условия и невежливо отключилась. Да перед ним всегда все лебезят, а тут на тебе, выискалась наглая барышня. Нет, такого он точно не спустит, и завтра обязательно ответит. А мне только этого и надо.

Единственное, что скребло на душе, так это его фраза, что быстро найдет меня. Неприятно, но скорее всего блеф. Я связывалась через наши каналы, транслирующие и распределяющие сигнал через сотни серверов, поэтому отследить, где именно находится человек, невозможно. Вернее, возможно, но на это уйдут долгие-долгие годы. Так что уважаемый, Игорь Дмитриевич, остыньте и ждите моего утреннего звонка.

Не знаю зачем, но я снова открыла личное дело Тимура. Зависла на пару минут, рассматривая его фото.

М-да, с отцом одно лицо. У обоих темные, выразительные глаза, характерная полуухмылка. У Тима волосы темные как смоль, а у Барсадова старшего тронуты серебром седины на висках. В целом оба породистые, только Игорь Дмитриевич больше на матерого волкодава походит, а сынок на вредного пинчера.

Прошлась еще раз взглядом по досье. Хорошее образование – военная академия. Что ж это видно, выправка у него что надо, форма отличная. Явно выносливый как черт, иначе бы не справился с тем, что пришлось перенести.

Перешла к разделу "личные качества". Несдержанный, импульсивный. Ну, это я уже поняла, прочувствовала в полной мере. Вспыльчивый – из той же песни. Драки, скандалы – начиная с подросткового возраста. Пару раз чуть не вылетел из академии.

Тоже очевидно и закономерно. Характер – он такой, его так просто не скроешь! Мало, видать, его суровый папаша воспитывал. Мало! Пороть надо было нещадно, еще с юности. Глядишь бы, за ум взялся и не оказался в такой ситуации, на Ви Эйре. В академию отец, поди, силой упыреныша этого сдавал, в надежде, что остепенится, от дури лишней избавится. Ага, избавился, конечно! Странно, что с таким норовом умудрился продержаться в живых эти три года. Ведь бесил, наверное, неимоверно не только меня, но и всех прежних хозяев. Ни за что не поверю, что с ними был более покладистым. Хотя, по словам того же самого Тимура, подчиняться сильному всегда легче. Это я на него впечатления не произвела, а другим, может, и удавалось держать в узде. Так себе, удовольствие, сомнительное, потому, наверное, и перепродавали постоянно. А, может, и у других закрадывались мысли, что парень явно из свободных, и стремились от него поскорее избавиться, от греха подальше. И это только я умудрилась с ним встрять по полной программе, решив выпустить на свободу.

Хотя, если честно, никаких сожалений по этому поводу я не испытывала. Да, проблем я с ним массу получила, но с общечеловеческих позиций все верно. Каким бы свином он не был, но такой участи не заслужил.

Как же его угораздило так вляпаться? Кого он умудрился настолько достать, чтобы его отправили сюда, да еще и в статусе раба? Из досье не поймешь. Здесь только упоминания о том, что незадолго до исчезновения был уличен в связи с одной из преступных группировок. Вот, идиот самонадеянный! Мало ему родного папаши-авторитета в прошлом, сфера влияния которого простирается далеко за пределы родного сектора? Сидел бы на попе ровно, и ждало бы его светлое будущее, неомрачённое тремя годами ада на Ви Эйре. Наверняка, захотел выбраться из тени папочки, вот и начал кренделя выдавать. Нарвался на кого-нибудь и попал. А может, это доброжелатели отца, решили через Тимура досадить Игорю Дмитриевичу. На мой взгляд, это подло и низко, но у таких людей свои моральные установки и границы дозволенности.

В памяти всплыли обрывки давно прочтенной статьи о том, что отправка людей на Ви Эйру в качестве рабов – один из своеобразных способов наказания в таких кругах. Что-то там было и про нелегальные способы внедрения чипов, и про специальные блоки. Тогда я не обратила особого внимания на эту статью. Она показалась мне нелепой, жестокой и какой-то нереальной. И на тебе, пожалуйста, окунулась в это безобразие с головой. Надо будет на досуге поискать статейку или аналогичную информацию, вдруг пригодится.

Зато теперь стало ясно почему именно Барсик! У людей, сделавших с ним такое, было очень своеобразное чувство юмора. Представляю, как его коробило от этой клички. Нет ни имени, ни прав, только идиотское сокращение от фамилии.

Бедный!

Но все равно ненавижу его так, что зубы сводит!

Выключила компьютер и покинула кабинет. В коридоре постояла минутку, прислушиваясь. Похоже, Тимур уже ушел к себе. Поди, лежит и думает, как бы свою ненавистную хозяйку еще извести! Ну, ничего, мне главное завтра разговор с твоим отцом пережить, а уж с тобой как-нибудь разберусь!

Махнув рукой, прошла в свою комнату, с кряхтением переоделась в просторную ночную рубашку, такую, как старые бабушки носят, и забралась в кровать. Сон не шел. Я лежала, уставившись в потолок, и наблюдая за движением причудливых теней, погруженная в размышления о том, как же лучше завтра все преподнести Игорю Дмитриевичу. Как ни странно, кроме собранности и задумчивости, я не испытывала никаких эмоций, ни страха, ни паники, ни отчаяния. Ощущение такое, словно я была на работе и решала какие-то не очень приятные рабочие вопросы. Наверное, это и к лучшему. Через пол часа, выстроив в голове примерный план завтрашнего разговора, я сладко зевнула и, как по мановению волшебной палочки, погрузилась в спокойный крепкий сон без сновидений.