Глава 9

С Таськой, как и договаривались, встречаемся в центре города. Обнимаемся, целуемся, и я чувствую, что напряжение, сковавшее меня с утра, отступает. Обсуждая последние новости, едем на пляж. Она взахлеб рассказывает мне обо всем, что творится в ее жизни, а я лишь выдаю короткие фразы. Когда разговор предсказуемо сворачивает в сторону Тимура, мое красноречие вообще делает ручкой и исчезает.

Да, все хорошо. Живем нормально. Лазарев уехал. Все хорошо. Марика получила по заслугам. Все хорошо. Просто лучше не бывает. Что ни день, то праздник. Все хорошо.

А что мне еще сказать? Что чуть не померла от страха, когда Власова устроила нам эмоциональную встряску похуже, чем землетрясение в двенадцать баллов? Или может поведать, что отчаянно не хотела отпускать Лазарева, потому что боялась остаться с Тимуром вдвоем? Или может вот это: не знаю, как дышать в его присутствии? Что накрыло по полной так, словно электрические заряды по коже бегают? Нет уж.

Таська натура страстная, увлекающаяся, поэтому мне удается легко переключить разговор в другое русло, стоит только спросить о ее любимом фильме.

После этого становится легче, удается расслабиться и даже получать удовольствие от нежного солнца, ласковой воды и свежего воздуха.

Хорошо, что выбралась из дома, сменила обстановку, иногда полезно переключаться. И что я так распсиховалась из-за этого дурацкого сна? Тут же все очевидно. Как на ладони. Все мои страхи, сомнения последних дней сплелись в один комок змей и пробрались в мои сновидения. Вот и все. И думать тут не о чем.

Однако все равно думаю. Весь день, периодически погружаясь в свои мысли. Таисия то и дело дергает, заставляя выныривать на поверхность. Кое-как беру себя в руки и заставляю переключиться. Правда, выходит весьма посредственно и ненадолго.

После обеда становится невыносимо жарко. Мы еще раз идем в воду, вдоволь плаваем, ныряем, бесимся и после этого начинаем собираться. Солнце палит нещадно, и когда покидаем пляж уже похожи на двух красных, хорошенько проваренных раков. Ладно, у меня кожа хорошо загар принимает. К вечеру краснота уляжется и появится приятный золотистый оттенок, а вот подруга два дня красная ходить будет, а потом еще и облезать начнет. Но ее это не расстраивает. Идет босиком по песку, довольная, веселая, аж завидно становится.

Я собираюсь домой, но она уговаривает заехать к ней, мотивируя тем, неизвестно, когда еще удастся вот так собраться. И вообще, такую затворницу как я, из дома просто так не вытащишь.

Надо же. Затворница. Дожила. Всегда активный образ жизни вела, участвовала во всем, и не у кого мысли не возникало, что Василиса может отсиживаться в уголке, а тут переквалифицировалась. Надо с этим что-то делать!

Чуть подумав, соглашаюсь, потому что, во-первых, действительно засиделась, а во-вторых, это отличный повод потянуть время и не сталкиваться с Тимуром.

У Тайки дома никого нет. Поэтому отдыхаем. По очереди приняв душ, устроились на веранде с ледяным лимонадом. Она забралась в плетеное кресло, а я вольготно расположилась на мягких садовых качелях. Красотища.

Переговорив обо всем на свете, вспомнили о том, что еще не обедали, а время уже к ужину идет. Надо бы что-то перекусить.

В холодильнике полный штиль. Блаженная пустота и раскатистое эхо. Это просто праздник какой-то! Наконец-то настала моя очередь прикалываться над ней. А что такого? Обычно у меня дома шаром покати, и все в курсе, и постоянно издеваются по этому поводу. А тут на тебе, подарок судьбы!

Фролова попыхтела, посопела и, смерив меня хитрым, многообещающим взглядом произнесла:

— Ладно, ладно, Васён, я все запомнила, записала, запротоколировала и буду мстить! Все, завязывай ржать. Идем в кафе, что ли? Или пиццу закажем?

— Нет уж, никаких пицц. Я и дома могу ее заказать. Идем в кафе, — показала ей язык и пошла собираться.

А что? Гулять так, гулять. Ушла из дома в девять, а сейчас уже начало пятого. В свете последних событий это просто прорыв для меня. Вовсю опровергаю титул Мисс Затворница, насильно возвращая себя к привычному ритму жизни.

Вот только домой тянет неимоверно, потому что соскучилась. Я привыкла, что мой день проходит рядом с ним, и теперь было чувство, словно чего-то не хватает, будто кусочек себя дома оставила.

Никуда не годится! Вновь заталкиваю поглубже ненужные эмоции. Все. Не думать. Отдыхать. Развлекаться.

Пока едем на такси в кафе, звонит Вадим.

— Привет, — мурлыкает подруга, растекаясь в блаженной улыбке, — да, все хорошо… у тебя как?… Здорово… Мы с Васькой едем в кафе, перекусить… серьезно? С Русланом?

Вопросительно косится в мою сторону. Я лишь пожимаю плечами. Придут, значит придут. Больше народу — веселее.

— Приходите тоже, — щебечет она, — все, ждем вас. Целую.

— Вот видишь, и компания подтянется, — удовлетворенно заметила Фролова, убирая телефон в сумочку.

Компания — это хорошо. Это то, что доктор прописал. Вот только…

— Сэм придет? — хмурюсь, задавая вопрос. Нет, против Таськиного брата я ничего не имею. Отличный парень. Зато его зазноба — просто кость в горле. Даже думать о ней не могу, сразу мурашки вдоль хребта, и руки в кулаки сжимаются.

— Да, он тоже с ними.

— А его королева? — с содроганием спрашиваю про Марику. Ведь действительно можем сейчас пересечься. Ну уж нет, ни за что! Я эту гадину видеть не хочу, ни при каких обстоятельствах. Если она тоже притащится, то не раздумывая уйду! Пусть Таська обижается — не обижается, но с меня довольно. Эта дрянь хорошо нас в прошлый раз перекрутила, надолго хватит, до конца жизни.

— Нет, Марика не придет, — беспечно выдает Фролова, — она вообще в последнее время под домашним арестом, ее отец никуда не выпускает. Уж не знаю, чего такого она умудрилась натворить, но ее посадили на цепь.

Ха! Много чего она умудрилась натворить. Когда-нибудь обязательно расскажу подруге обо всем. Но позже, значительно позже, когда перестанет трясти от этих безумных воспоминаний.

Значит, озабоченная с*чка под домашним арестом? Отец смог отмазать? Интересно дорого обошлось? Если честно, мне плевать. Отмазал и отмазал, пусть дома сидит, лишь бы к нам больше не совалась никогда, ни при каких условиях.

Ребята добираются до кафе первыми и уже поджидают нас там. Как всегда, радостно приветствуем друг друга. Не без удовольствия выслушиваю целый ворох комплиментов, смущенно опуская глазки в пол. Как ни крути, а приятно. Очень приятно.

Интересно, а Тимур умеет делать комплименты?

Да, ё-моё, опять я про него думаю! Какая разница, умеет или нет?! А если и умеет, то я тут причем?!

Кое-как удается в очередной раз заставить себя не думать о нем и сосредоточиться на разговоре.

Сначала Таисия с Вадимом признаются в том, что планируют романтическую поездку, и мы им наперебой начали предлагать варианты. У каждого оказалось свое виденье ситуации. Я за красивый отель на берегу моря. Сэм за поход и рассветы в палатке. Руслан за путешествие с посещением огромного количества интересных мест. В результате, окончательно запутали и сбили с толку. Ничего, разберутся. Взвесят все варианты и придумают что-то свое.

Потом дружно переключились на Сэма, пытаясь узнать, сколько он еще планирует тратить свое время на Марику. Тот лишь равнодушно пожав плечами, признался, что в последнее время у них в отношениях полное затишье. Созваниваются редко, видятся еще реже, и ни один по этому поводу не печалится. Так что, наверное, конец уже близок. Осталось лишь финальный разговор провести, да жирную точку поставить.

Все дружно поддержали его. Правильно. Он хороший парень, и незачем размениваться на таких, как Власова. В тот момент очень хотелось поведать, как его «девушка» ломилась в мой дом, чтобы забрать Тимура и вовсе не для того, чтобы заставлять его в поле трудится. Кое-как сдержалась, проглотила резкие слова, решив, что не стоит всех посвящать в наши и без того запутанные дела.

Во время разговора несколько раз ловила на себе задумчивый пристальный взгляд Руслана. Что, никак не привыкнешь, что сушеный очкарик оказался похож на женщину? Черт, меня эта Тимуркина фраза до конца дней преследовать будет!

Разговор тем временем зашел о дальнейших планах на лето.

Вадим работает на себя — у него отпуск тогда, когда он сам захочет, и сколько захочет. Руслан только начал отдыхать, у Таисии впереди еще почти месяц. Я вообще в затяжном отпуске до середины сентября. Гуляй — не хочу. И только бедняга Сэм должен был приступить к труду на следующей неделе.

— Эх, как подумаю, что мой отпуск подходит к концу, так настроение ниже плинтуса опускается, — простонал он, потирая подбородок, — вам-то хорошо. Еще гулять да гулять. А у меня все! Конец свободной жизни! Снова впрягаться по полной. Я как представлю, что снова день за днем сидеть в душном здании, на привязи… Ни уйти раньше времени, ни отлучиться… Вот так вот не выберешься, в любой момент, не посидишь… Только в выходные, и то если силы будут…

— Ой, да ладно тебе ныть-то! — усмехнулась Таська, толкнув брата локтем, — можно подумать у тебя не работа, а каторга!

— Так и есть, — буркнул Семен, потирая бок, — даже вздохнуть можно только по расписанию, в специально отведенное для этого время.

— Хватит утрировать! Еще скажи, что на входе тебе браслеты одевают, как рабу.

Все начали потешаться над бедолагой Сэмом, отчаянно желавшим продлить отпуск, а меня снова накрыло.

Вот сидит передо мной парень молодой, полный сил, энергии. Ровесник Тимура. И переживает, что в скором времени его свобода будет ограничена. Хотя это ведь весьма условное ограничение. Ты работаешь, тебе платят. Не нравится работа, чувствуешь себя не на своем месте — возьми и поменяй род занятий. Все, проблем нет! Но он все равно переживает. Думает о том, что не сможет вот так просто взять и собраться с друзьями, когда ему этого захочется. Придется жить по графику. От выходных до выходных.

А у Тимура вся жизнь такая. Он не строит планы на выходные. Он вообще ничего не планирует, справедливо полагая, что его жизнь в руках другого человека, и в конечном итоге его желания и планы не играют никакой роли. Все будет так, как ему скажут.

Снова дурно от этой мысли.

Вспоминаю хмурый взгляд и понимаю, что больше так не могу. Я не там, где должна быть. Совсем не там. И трачу время совсем не на те разговоры. Мне нужно к Тимуру, прямо сейчас.

Я люблю его безумно, до дрожи под сердцем, до горьких слез. Как никогда и никого до этого, и хочу, чтобы он был счастлив, а это возможно только в одном случае — если он будет свободен. Вот и все.

Мое желание оттянуть момент, когда правда об освобождении раскроется, кажется нелепым. Даже нет, не нелепым, а эгоистично отвратительным, жестоким. Получается, что я ради собственного интереса и иллюзий держу его на привязи. Хм, а в чем тогда разница между мной и Марикой? Да ни в чем! Наверное, я даже хуже, потому что в моих силах было прекратить безумие, вытащить его из ада, но я этого не делала, упрямо молчала, находя этому какие-то оправдания.

Сюрприз?

Да кому он нужен этот сюрприз? Тем более такой ценой?

Я должна ему сказать правду. Сегодня. Хватит откладывать, хватит искать поводы оправдать собственную трусость. Насильно мил не будешь, а поддерживать иллюзию мира и спокойствия, прикрываясь желанием быть с ним… Глупость полнейшая.

Перестанет меня воспринимать? Будет мечтать о том, чтобы поскорее улететь домой и забыть? Пускай! Оно того стоит.

По венам растекается тепло, неожиданное облегчение и умиротворение. Я всегда знала, как должна поступить, но только сейчас с глаз окончательно спала пелена, и все окончательно встало на свои места.

Все. Решение принято. Обратной дороги нет. Впервые за долгое время ощущаю полную уверенность в себе, в своих силах.

Я хочу домой, и не вижу смысла тянуть.

— Вась, ты чего вскочила? — изумленно спрашивает Таисия.

— Ребята, дико извиняюсь, — говорю, вешая сумочку на плечо, — но я совсем забыла, мне срочно домой надо.

— Вот так внезапно? — подруга подозрительно смотрит в мою сторону, пытаясь понять, какая муха меня укусила.

— Всем огромное спасибо за компанию. Вечер был отличный, и надеюсь, что удастся в ближайшее время повторить. А сейчас я побежала. Все, пока, пока.

Каждого целую в щеку, еще раз извиняюсь за внезапный срыв и быстро ухожу прочь, почти убегаю.

Словно по заказу рядом с кафе стоит свободное такси. Так что через две минуты я уже еду домой. К Тимуру.

К дому подъехала около шести. Внутри ураган, но совсем другой. Не такой как вчера или позавчера, или за неделю до этого. Все иначе. Внутри кипит смесь предвкушения, какой-то непонятной радости, а самое главное абсолютной уверенности в том, что так и должно быть. Я приняла правильное решение, и теперь искренне недоумевала из-за чего изводила себя, почему сомневалась, боялась. Откуда это непонятное желание скрыть голову в песке. Детский сад. Да, моя жизнь похожа на американские горки, ну и что такого? Кому легко? Взрыв, корсет, адское лечение, подарок с диким норовом. Все один к одному. Но разве это повод загонять себя в тупик?

Конечно нет.

Подумаешь, влюбилась в парня, который вообще не подходит. С кем не бывает? Или как в сказке все всегда должно заканчиваться фразой "и жили они долго и счастливо"? Да не бывает так! Не у всех получается это самое долго и счастливо. Кто-то должен и пострадать, и на шею своей песне ради другого наступить. Наверное, это мой вариант. Ладно, переживем. Как-нибудь… потихонечку.

Сейчас искренне не понимала своего молчания относительно освобождения. Ладно, вначале это было очень даже оправданно — опасалась его, сомневалась, не доверяла. Сейчас-то что мешает? Когда вместе прошли такой путь. Когда знаю наверняка, что он изменился. Чем я лучше всех этих рабовладельцев с Ви Эйры, если продолжаю удерживать его в неведение, в состоянии раба? Чем? Да ничем! Даже хуже. Черт, мысли так и бродят по кругу, возвращаясь к одному и тому же.

Никита прав. Ключ от персонального ада одного конкретного человека в моих руках, а я пытаюсь его спрятать, утаить, идя на поводу у нелепых страхов, внезапного всплеска эгоизма, оправдывая себя стремлением сохранить иллюзию мира, установившегося у нас. Глупо. Нет никакого мира. Мы балансируем на грани, и это не изменится до тех пор, пока он будет "принадлежать мне".

Подъехав к дому, отпускаю такси и неторопливо поднимаюсь по чуть поскрипывающим ступеням, мысленно прогоняя предстоящий разговор. Как-то хочется подвести к этому, чтобы не с бухты-барахты. Хотя можно и внезапно. Это благая весть. Наверное, самая благая в его жизни. Но все равно хочется как-то плавно сделать. Не знаю.

Вот только все подряд вываливать, наверное, не стоит. Игорь Дмитриевич просил не рассказывать Тимуру о том, что приедет. Значит не буду. И о том, что знаю, кто такой Тимур, знаю всю его подноготную, тоже не расскажу. Сейчас это не важно. Главное, что парень сегодня узнает о предстоящей свободе.

Кстати, хотела сделать сюрприз? Почему бы и нет? Накину десяток дней на его срок, вот и все. Для Тима сейчас это будет уже неважным. Неделей больше, неделей меньше. Основное ему будет известно: скоро жизнь изменится, и он вернется домой. А там как раз и отец подтянется. Вот и будет сюрприз.

Прошла через гостиную, заглянула на кухню. Тимура не было. Покосившись на часы обнаружила, что до ужина еще полчаса. Значит, он либо у себя, либо в любимом гараже, либо в саду работает.

Постояла минуту под его дверью, прислушиваясь. Тишина. Тихонько постучалась. Снова тишина. Так, все понятно.

Вышла через черный ход и бодрой походкой направилась в сторону гаража.

Погода отличная. Закатное солнце медленно склоняется к горизонту, растягивая причудливые тени по земле. В воздухе витает вечерняя свежесть и насыщенный аромат лилий, растущих вдоль дорожки.

Господи, я снова научилась видеть красоту окружающего мира и получать удовольствие от мелочей! Как мне, оказывается, этого не хватало.

Еще издалека услыхала какой-то шум в гараже. Тихонько подошла и осторожно заглянула внутрь.

Тимур разбирал старый хлам, сваленный в углу. Как всегда чумазый, взъерошенный, без зазрения изгваздавший очередную светлую футболку. Свиненыш. Безумно дорогой сердцу свиненыш.

Прислонившись боком к двери, молча наблюдала над его работой. Все больше приходя к выводу, что вела себя как самая настоящая эгоистичная бестолочь.

Чувствую, как оковы, стягивающие грудную клетку ослабевают, и с каждым вздохом становится все легче. Отступают ненужные сомнения, растворяясь, становясь прозрачными.

Проходит, наверное, минуты три, прежде чем Тим меня замечает. Чуть склонив голову на бок, с легкой улыбкой наблюдаю за тем, как он вытирает бесконечно чумазые руки и направляется в мою сторону.

— Хорошее настроение? — интересуется, останавливаясь рядом.

— Хорошее, — соглашаюсь, чуть кивнув.

— С чего такие перемены? Помнится, утром кто-то был готов рвать и метать, — в черных глазах подозрительная насмешка.

— Ни с чего, — пожимаю плечами, — просто радуюсь победе.

— Над чем? — он хмурится, не понимая, к чему клоню.

— Над внутренними демонами, — вижу, что вопросительно поднимает брови, ожидая пояснений, но беспечно улыбнувшись, перевожу разговор в другое русло, — Пойдем поужинаем, а то я голодная, как волк.

Вообще-то есть совсем не хочется, я только из кафе, но заводить важный разговор вот в такой обстановке тоже нет желания.

Тимур еще раз подозрительно косится на внезапно подобревшую хозяйку, а потом просто кивает.

Не оборачиваясь, иду в сторону дома, прекрасно зная, что он еще задержится. Пока все приберет, пока гараж запрет, пока отмоет себя. Думаю, еще минут двадцать в запасе есть.

С каждой минутой все больше ощущаю, как в груди что-то подрагивает. Адреналин горячей лавой бежит по венам, заставляя чаще дышать, нервно облизывать пересохшие губы. Никак не решу, как же лучше начать разговор. Подойти и прямо в лоб заявить: "Тимур, я тебя освобождаю"? Еще чего доброго не поверит, решит, что хозяйка не в себе. Может, развести длинную пространную речь о том, как я думала-думала и наконец надумала? Заснет еще, чего доброго, пока мои излияния слушать будет.

От своих мыслей становится смешно. Главное решение я уже приняла, так пусть все идет своим чередом. Как получится, так и получится.

Приведя себя в порядок, переодевшись в домашнее, через двадцать минут направляюсь на кухню.

Тимур уже там. Меланхолично разогревает ужин, при этом полностью погружен в свои мысли, и не сразу замечает мое появление.

Интересно, какие мысли бродят у него в голове? О чем таком важном он постоянно думает? Впрочем, не важно. После того, как я ему сообщу о предстоящей свободе, все мысли мигом переключатся в другое русло.

Мы ужинаем в полной тишине. Тим молча ковырялся в тарелке, не поднимая глаз, а я в голове все проигрывала разговор, не находя отправной точки для его начала. Нет, в своем решении ни капли не сомневалась, но вот никак не могла заставить себя начать говорить. Не из-за страха или каких-то непонятных метаний. Просто нужные слова не находились, застревали в горле. Вот ведь напасть!

После ужина перебралась в гостиную, включила телевизор и хмуро уставилась на экран, задумчиво почесывая макушку. Где ж, твою дивизию, мое красноречие??? Ау!

Тимур спустя некоторое время присоединился ко мне. Он устроился в кресле, подложив руки на подлокотники, а я сидела, забравшись с ногами на диван. Снова между нами полнейшая тишина.

Мне кажется, мое внутреннее волнение, передавалось и ему. Он наверняка улавливал своим звериным чутьем, как в воздухе витает практически осязаемое напряжение. Но ничего не спрашивал. Спокойно сидел, привалившись к спинке, даже не глядя в мою сторону.

Что же у нас всегда все так непонятно, странно?

Переключая каналы, наткнулась на какой-то фильм. Ладно, сойдет, пусть для фона играет, все равно сконцентрироваться ни на чем не могу. Сотню раз пыталась начать говорить, но горло будто тисками сдавливало. Открывала рот, смотрела на Тимура, закрывала рот, отворачивалась. И так раз за разом. Держу пари, что он чувствовал мои непонятные взгляды, потому что его позу никак нельзя было назвать расслабленной. Подобрался, плечи напряжены, на экран смотрит с прищуром.

Ой, Тимка, ну помоги мне, что ли! Посмотри, как ты умеешь, насмешливо-снисходительно и поинтересуйся, не любуюсь ли я на тебя. Или еще что-то в твоем духе, а там глядишь, и у меня язык оттает.

Бесполезно. Тимур не слышит моих мысленных призывов. Вот ведь паразит! Когда не надо — изведет, а тут Мистер Отстраненность!

Впрочем, вскоре он все-таки подал голос:

— Переключай это говно! — безапелляционно заявил, махнув рукой в сторону телевизора, — у меня сейчас мозг треснет от этой ерунды!

Только тут поняла, что понятия не имею, что именно происходило на экране. Как робот, нет, как безмозглый зомби смотрю в одну точку, барахтаюсь в своих размышлениях.

С третьей попытки удалось переключить канал. Тим искоса наблюдал за мной, с каждой секундой все больше хмурясь.

Черт. Да что ж меня так трясет?

— Может, новости посмотрим? — предложила ему, скованно улыбаясь.

— Как хочешь, — снова сдержано пожимает плечами, заставляя скрипеть зубами от досады, — пускай будут новости. Мне все рано.

Ему все равно! А мне вот нет! У меня уже тик нервный начинается, на пустом месте. Я уже и так, и эдак примерялась к непростому разговору. Результата ноль. Ничего кроме невнятно мычания и пыхтения выдавить из себя не могу. Эх, сюда бы Никиту! Он мигом «красивых» эпитетов надавал бы!

Новости тоже не произвели впечатление. Мы посмотрели репортаж о строительстве нового космопорта, о слете верховных руководителей округов Ви Эйры, о достижениях спортсменов, о модном показе, прогноз погоды. Реклама какого-то очень нужного добра. Скукотень.

Следующим оказалась передача, посвященная экологическому туризму. Репортер рассказывал об открытии нового туристического маршрута, проходящему через горный перевал, и в конечном итоге приводящему к самому высокому водопаду Ви Эйры, расположенному в заповедной зоне.

— Красиво, — рассеянно произнесла, наблюдая за тем, как на экране миллионы кубометров воды срываются с грохотом с многометровой высоты.

— Не то слово! — Тимур одобрительно хмыкнул, — такие места надо лично посещать, чтобы потом до конца дней было что вспомнить. Будь моя воля, с удовольствием бы там побывал.

— Так в чем проблема? Если хочешь — побывай.

— Ага, прямо сейчас. Вот только вещи соберу и побегу, — усмехается он, даже не оборачиваясь в мою сторону.

— Ну, сейчас — это вряд ли, а вот через пару-тройку месяцев вполне можно, — в горле пересыхает от нервного напряжения, ладони неприятно вспотели, а сердце в груди отчаянно бухает.

— Как у тебя все просто, — ворчит Тим.

— И у тебя просто, — чуть слышно произношу себе под нос, но наверняка знаю, что он услышал.

Тимур скользнул в мою сторону быстрым взглядом, иронично подняв бровь, а потом снова обернулся к экрану.

Набираю полные легкие воздуха, потом медленно по чуть-чуть выдыхаю, и нервно облизав губы, произношу:

— Я подала документы на твое освобождение.

Ощущение, будто сделала шаг вниз, с того самого водопада.

Сижу ни жива ни мертва, стеклянным взором уставившись перед собой, но краем глаза наблюдая за Тимуром.

Он так и сидел, не шевелясь, не моргая, будто превратившись в мраморную статую. Мне кажется, коснись я его сейчас, пальцы наткнулись бы на твердый камень. Сомневаюсь, что он вообще дышал в этот момент.

Снова тишина, только в этот раз она громче тысячи голосов. Бьет по ушам, заставляя волосы на руках вставать дыбом. Черт. Если меня так выворачивает, что же происходит у него внутри??? Или, наоборот, ступор напал.

Все так же краем глаза вижу, как он медленно поворачивается в мою сторону. Буквально каждым миллиметром кожи чувствую его внимание, но упрямо смотрю в телевизор, с силой стискивая руки в замок, чтобы они не тряслись как у махрового пропойцы.

Тимура же, наоборот, все происходящее на экране больше не волнует. Он развернулся в мою сторону всем корпусом и теперь буквально прожигал своим взглядом.

Еле дышу, и сердечко бьется так, что эхом отдается в висках. Это самая важная новость, которую я сообщала кому-либо в своей жизни. Жизненно важная, ключевая новость, и, я вам честно скажу, ощущения просто безумные. И трясет, и парализует одновременно. И озноб плавно перетекает в жар, бушующий в каждой клеточке. Это нечто.

— Вась? — раздается напряженный вибрирующий голос.

С трудом выдохнув, кошусь в его сторону.

Тимур, чуть подавшись вперед смотрит на меня в упор, не мигая и взгляд такой, что им гвозди можно заколачивать, в бетонную плиту.

— Что? — а вот мой голос больше похож на писк мышонка.

Выключаю телевизор, потому что он больше не нужен ни ему, ни мне, беру себя в руки, и все-таки разворачиваюсь к парню лицом.

— То, что ты сейчас сказала… это…

— Правда, — киваю, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Ему кажется, что послышалось, что галлюцинации, что это бред. Что угодно, но только не правда.

Снова молчание.

Играем в гляделки. Мой взгляд открытый, его — наполнен недоверием, непониманием. Он хмурится, не зная, как реагировать. Вдруг, я так решила пошутить… и сейчас начну смеяться, со словами «ну и физиономия у тебя, Тимурка».

Зря так думаешь, родной. Никаких шуток.

— Я подала документы полтора месяца назад, — кривлю душой. Умалчиваю, что это произошло в первый же день знакомства. Сейчас это уже не имеет значения. Самые важные слова уже произнесены, а две недели в такой ситуации роли не играют. Сюрприз я ему все равно сделаю, но уже с чистой совестью, — тебе осталось ходить с браслетами два с половиной месяца.

Он внимательно слушает, не отводя непонятного взгляда.

— Двадцатого сентября будешь свободен, — слышу, как шумно сглатывает, так тяжело дышит, — и если захочешь, можешь идти смотреть свой водопад. А можешь и не идти. Дело твое.

Выражение его темных, словно ночь, глаз меняется по мере того, как он принимает сказанные мною слова, по мере того, как он начинает верить в них. От напряженно-хмурого до изумленного. Яркими всполохами надежда побивается, вместе с радостью.

Блин. Я сейчас зареву. От этого момента мороз по коже, и в груди щемит настолько сильно, что вздохнуть не получается.

С трудом поднимаюсь на ноги. Они дрожат так, словно я бежала сотню километров. Да я вся дрожу, без остановки!

Понимаю, что сейчас самое время оставить его одного, чтобы все обдумал, чтобы принял известие о том, что почти свободен. И меня тут быть не должно. Это личный процесс. Интимный. Да и мне самой хочется поскорее оказаться в своей комнате, потому что удерживать спокойную маску невообразимо сложно.

Проходя мимо кресла, легко касаюсь его плеча, этим простым жестом пытаясь показать, что я за него рада, что я с ним.

Пошатываясь бреду прочь, еле переводя дыхание.

Этот момент стоил тысячи сюрпризов. Момент, когда с глухим звоном на пол упали тяжелые оковы. И с его души, и с моей.