Глава 14

Санкт-Петербург. 2024г

Саша

– Девушка, добрый вечер, – улыбаюсь дежурной на ресепшен Юлиного отеля.

–Добрый вечер, – эхом отзывается она и окидывает меня заинтересованным взглядом.

Мою руку оттягивает букет из ярко-красных, свежайших, только что раскрывших бутоны роз в дизайнерской упаковке. Но в сердце скользким ужом заползает тревога.

Юля опять, как и утром, не отвечает на мои вызовы. Длинные гудки растворяются в пространстве мертвой тишины вот уже почти два часа.

– Вы не можете мне сказать, Юлия Леднева у себя в номере? – неуверенно спрашиваю я. – К сожалению, не знаю, в каком номере она проживает. Юлия Леднева из Москвы. Здесь на симпозиуме кардиологов. Мы договорились о встрече, я звоню, а она…

Взгляд дежурной, вначале просто заинтересованный, меняется на виновато-сочувственный. Я догадываюсь о катастрофе раньше, чем она, опустив глаза, виновато произносит:

– Леднева Юлия сдала номер еще до полудня. Выехала. Сказала, что ей нужно срочно в Москву, и билет у нее на руках.

Я застываю безмолвной статуей. Такого не может быть. Юлька не может так коварно поступить со мной. Или… может? Ведь все повторяется. Взять и просто исчезнуть без объяснений.

– Ваша фамилия Рыбаковский? – доносится как сквозь вату вопрос дежурной.

Усилием воли скидываю с себя дурманящую оторопь.

– Да. Александр Рыбаковский.

Дежурная протягивает мне блокнотный листок,перехваченный канцелярским скотчем.

– Она просила вам передать.

Я неловко срываю скотч. Там всего несколько слов: «Уезжаю. Прости, так будет лучше. Люблю».

Складываю листок и прячу во внутренний карман «жениховского» костюма.Из последних сил заставляю себя улыбнуться.

– Это вам, – кладу на стойку уже не нужный букет.

Дежурная удивленно распахивает глаза.

– Спасибо, но…

Я не дослушиваю, разворачиваюсь и иду к выходу. В голове раскаленным шаром пульсирует мысль: «Почему? За что? Ничего не объяснив, исчезнуть…» Сердце пронзает боль, горло сжимается от бушующих эмоций.

Механически трогаю коробочку с помолвочным кольцом во внутреннем кармане нового, с иголочки, костюма.

«Несостоявшийся жених, – усмехаюсь про себя. – В очередной раз несостоявшийся!»

Я широко, рывком, открываю дверь входа, выхожу на крыльцо. Погода резко сменилась. Порыв холодного ветра кидает в лицо сноп дождевых брызг. Вокруг мокро и серо. Но я рывком распахиваю ворот рубашки и глубоко дышу. Как же мне жарко, кто бы только знал…

***

Уже отнюдь не раннее утро. Я валяюсь в жениховском прикиде на неразобранной кровати у себя номере и тупо пялюсь в потолок. Всю ночь не смыкаю глаз.

Я не строю предположений, почему Юля внезапно сбежала. Думаю, что у нее есть веские причины. Очень веские!

– И что ты собираешься предпринять? – спрашивает с мрачным видом развалившийся в кресле у изголовья кровати Котов.

– Найти ее и спросить, – твердо произношу, будто выстреливаю, и закидываю руки за голову. – Второй раз я не могу позволить себе ее потерять. Да и ресурсов у меня сейчас намного больше, чем двадцать лет назад. И не делай такую сочувствующую рожу, а то из номера выставлю!

– В каком смысле, ресурсов? – удивленно таращит глаза Котов.

Вот липучка!

В упор смотрю на Валеру, и в голове моментально созревает план. И как мне сразу в голову не пришло?

– Котов, ты мне друг? – то ли спрашиваю, то ли утверждаю я. – Поможешь?

Вскакиваю с кровати и начинаю метаться по номеру. Хватаю со столика сигареты и устремляюсь к окну.

Котов провожает меня ехидно-радостным взглядом.

– Слава богу, в себя приходишь! А то уж я подумал…

– Мне все равно, что ты подумал, – обрываю я его, глубоко затягиваюсь и выдыхаю дым в открытую форточку. – Это во-первых, а во-вторых, я из себя никуда и не выходил. Повторяю вопрос, поможешь?

– Мог бы и не спрашивать!

– Мне необходимо встретиться с Ниной. Срочно! Устроишь?

– Без вопросов, – отзывается Валера.

– Сначала сам хотел ей позвонить по телефону, но… Я с Ниной тогда, в «Галактике», практически не общался, и мой звонок может ей не понравиться. А ты совсем другое дело…В общем, звони и скажи, что мне необходимо с ней встретиться!

– А если спросит – зачем? – Котов, когда надо, умеет быть конкретным.

– Скажи, что объясню ей при встрече! И смотри, повежливее, не дави, а то знаю я тебя!

– Дураком никогда не был! – чеканит Котов и направляется к двери.

Понимаю, что перегнул палку. Валера обиделся.

– Извини.

– Проехали, – оборачивается Котов. – Приведи себя в порядок и жди! Будет результат – позвоню.

Выкуриваю еще одну сигарету и возвращаюсь в кровать. Бесконечно долго звоню Юле.В ухо несутся равнодушные, мерные гудки отвергаемого вызова. Бесполезно.

Вытянув из-под себя шикарное покрывало, укрываюсь им с головой. Обрывки воспоминаний лихорадочно всплывают из пучины памяти, нагромождаясь друг на друга.

***

Санкт-Петербург – Саранск. 2004 год

Саша

– Саша, ты уже взрослый и должен понять… – мать стоит перед зеркалом и расчесывает свои шикарные, с соломенным отливом, волосы. Она высоко подкалывает их и резко поворачивается ко мне.– Я развожусь с твоим отцом и выхожу замуж за другого человека. Нормального мужчину, а не за такого растяпу!

Я до ломоты в кистях сжимаю кулаки. Только бы не сорваться!

Мать между тем продолжает:

– Но жить мы с ним будем пока здесь, в этой квартире. Он оставляет свою квартиру жене. Скорее всего, мы уедем жить за границу. Но пока мне надо продать стройку, утрясти кое-какие дела. Что касается тебя, – она улыбается уголками губ. – Пора тебе жить самостоятельно. Ты здоров, умен. Снимешь жилье, найдешь подработку. Сам понимаешь, не мне тебя учить…

Разворачиваюсь и ухожу в свою комнату.

На душе становится, как ни странно, легче. Все точки расставлены. Внутренне я готов к этому с того момента, как отца арестовали. Меня вышвыривают из жизни и из квартиры. И кто – родная мать! Красивая, очень красивая стерва!

Я иногда слышу, как ребята в университете шепчутся у меня за спиной, что по какому-то рейтингу она признана одной из красивейших женщин Петербурга. Ее темные колдовские глаза, точеные черты лица, густая копна натурального блонда волос, говорят, сводят мужиков с ума. Бедный папа… Я уверен, что именно из-за матери он пошел на взятки! И не смею его судить. Из-за нее, все из-за нее!

Я подхватываю два огромных чемодана на колесиках и иду в прихожую. Мать провожает меня равнодушным взглядом.

– Я ухожу! – сообщаю и плотно прикрываю за собой входную дверь.

У подъезда вызываю такси. Понятия не имею, куда податься! Но уверен, что не пропаду, хотя бы матери назло, но справлюсь! Лезу во внутренний карман куртки. Выгребаю наличку. Небогато, но на такси должно хватить, чтобы доехать до хостела где-то за два квартала отсюда. Не ближе – чтобы не встречаться со знакомыми и соседями.

Ну вот, о жилье ближайшие дни можно пока не думать. Одежда тоже кое-какая имеется. А вот кушать хочется каждый день.

Что ж, начну искать работу! Попробую устроиться в ночной бар за стойку. Днем я должен учиться!

«Справлюсь!» – даю слово самому себе.

В памяти всплывает доброе и любящее лицо отца. Я крепко стискиваю зубы.

«Ничего, пап, – мысленно обращаюсь к нему. – Прорвемся!»

На лице оседают большие хлопья раннего мокрого снега. Обвожу прощальным взглядом двор. Долго смотрю на окна Юлиной квартиры. Ее отец говорит, что она выходит замуж. Но я не верю. Такого не может быть.

Наконец, подъезжает машина с весело подмигивающим зеленым огоньком.

– К хостелу, пожалуйста. Где-то за два квартала, говорят, есть очень себе ничего!

– Сейчас, по карте навигатора найду, и поедем, – кивает таксист…

…В конце декабря отцу выносят приговор – шесть лет колонии общего режима. «Увозят» в леса Мордовии.

Две недели после ухода из дома я живу на хлебе с солью, отчаянно экономлю. Оказывается, шанс найти работу в более-менее приличном ночном заведении без рекомендации стремится к нулю. И когдауже совсем отчаиваюсь, боги являют мне милость.

Меня берут в подпольное ночное казино. Что видит в моих голодных глазах хозяин заведения, не знаю. Но он не прогадал, это точно. У меня аналитический склад ума, я быстро вникаю. Через неделю работы меня начинают ценить.

В университете все плохо, хотя сессию я сдаю на отлично. Со мной никто не общается, кроме Котова. Только он единственный подает мне руку при встрече и ведет себя также, как вел. Остальные… отшатнулись. Вокруг меня вакуум. Это чертовски тяжело, но я стараюсь не обращать внимания. Я хожу в университет учиться. Это у меня отлично получается. Но все равно морально тяжело.

После сессии еду в Мордовию первый раз навестить в колонии отца – отчаянно скучаю по нему. Деньги у меня теперь есть, в казино хорошо платят. Добиваюсь свидания. В колонии с этим намного легче, чем в СИЗО.

Именно с первой встречи с отцом в колонии моя жизнь круто меняется.

– Саша, я тут вот что надумал… Предлагаю тебе заняться очень прибыльным бизнесом. Лесоразработкой. У тебя получится! Я помогу, обеспечу связями, попрошу помощи на первых порах у нужных людей, – в голосе отца деловой азарт, в глазах плещется неприкрытый интерес к делам.

Соглашаюсь, не раздумывая. Только уточняю:

– А как же моя учеба?

– Бросай юриспруденцию! Тебе в ней, увы, ничего не светит. Переходи на экономический. Здесь, в Саранске, прекрасный университет! Тебя переведут, я позабочусь.

Пять лет работаю как проклятый, одновременно учусь в университете. Колония, где отбывает срок отец, «пасется» на лесоразработках. Отец, матерый экономист и аудитор, быстро учится деловым нюансам и учит меня, одновременно помогая связями, каналами сбыта, тендерами…

Я не сразу во всем разбираюсь, да и конкуренты не дремлют. Прохожу не через одну подставу, переживаю две попытки рейдерского захвата своей фирмы. Но у отца звериное чутье на такие вещи. И если бы не он, не его поддержка… Не видать бы мне своих миллионов!

Деньги текут к нам с отцом сначала ручейком, а потом полноводной рекой. Наша фирма процветает.

Готовлюсь к выходу отца на свободу, ему немного скостили срок. Я только что закончил университет. Мы решаем остаться в Саранске. По- европейски чистый город, тихий, спокойный, и в тоже время современный. Покупаю в новострое нам по квартире, рядом, но в разных домах. Отец еще не старый, интересный мужик, вдруг захочет создать семью?

Беда наваливается на меня внезапно многотонной глыбой. Отец гибнет. Глупо, нелепо. На него падает спиленное мощное дерево. Отца просто размазывает по земле. Вскрытие показывает, что он умер мгновенно.

Я не верю в случившееся. Очень долго не могу принять, что отца больше нет. Что я один на этой земле. Мне становится безразлично все вокруг. Совсем забрасываю дела. Чудом не разоряюсь. Пучина тоски и безысходности поглощает меня. Я даже решаюсь на женитьбу. Но это не спасает. Через полгода жена от меня уходит. Я не удерживаю. Любви-то все равно не было и нет.

И тут я решаюсь и звоню Котову. Если бы не Валера…

***

Из вязкого облака полудремы, пронизанного воспоминаниями, меня освобождает звонок мобильного.

Юля?! Наконец-то! Проворно хватаю трубку. Разочарованно морщусь. Нет, это не Юля. Это дражайший Валера Котов собственной персоной. Зевая, принимаю вызов.

– Ты где? – задает странный вопрос Котов странным голосом.

– На кровати, – отчитываюсь я. – Только засыпать начал, а тут ты… Дозвонился до Нины? – интересуюсь жадно.

– Нет, не дозвонился.

– Почему? – сердце разочарованно ухает вниз.

– Она меня опередила, – сообщает Котов.

– В смысле?

– Какой тебе еще смысл нужен, Рыбаковский? – начинает злиться Валера. – Я только занес палец над ее номером, как высвечивается… Нина. И вот сейчас хочу сообщить тебе самое интересное. Она тоже просит встречи. Но не для себя и не со мной. А для сестры Вероники с тобой. Одним словом, мы договорились о встрече на шесть вечера. Для тусовки в «Галактике» очень рано. Но на противоположной стороне улицы находится кафе с банальным названием «Юность». Ничего так себе кафешка. Уютненькая, приличная… Я столик для вас с Вероникой забронировал…

– А как же Нина? А ты?

– Я на твои глупые вопросы не собираюсь отвечать! У тебя что, от стресса кукуха едет? Вероника с тобой тет-а-тет собирается говорить. Меня с Ниной она не приглашает. Видимо, забыла!

Я покрываюсь липким, горячим потом. Даже жениховская рубашка на спине промокает, которую я так и не удосужился снять. Что это такое – жарко-то как!

Веронику что, Юля просит со мной поговорить? Но почему ее? Почему не Нину? Нину логичнее. Раз сама Юля не решается…

– Значит так, Котов, – бросаю взгляд на стену. Часы показывают полтретьего. – Я жду тебя в половине пятого. И… спасибо тебе за все.