Глава 15

Санкт-Петербург. 2024 год

Саша

Мы с Котовым подъезжаем к кафе за пятнадцать минут до назначенного времени.

– Вперед! – жмет мне руку Валера. – Бронь столика на твое имя!

– А ты? Разве не со мной?

– Нет. У меня дети вообще-то, если ты помнишь. Иду с ними в парк.

– А Нина? Я же не знаю Веронику!

– Ниночка говорит, что Вероника легко узнаваема. Как войдет красотка, словно с подиума, значит, она.

Внезапно успокаиваюсь. И действительно, что я в самом деле… Разберусь!

Котов подает мне из салона авто букет из трех белых роз, и поспешно развернувшись, уезжает.

Я смотрю на наручные часы. В моем распоряжении десять минут. Вполне, чтобы освоиться.

Захожу. В кафе на удивление много народа. Почти все столики заняты. И тем не менее здесь как-то спокойно и уютно. Не слышно громкого смеха, эмоциональных разговоров. Но не покидает ощущение романтики.

«Место встреч влюбленных парочек», – догадываюсь я. Зря кафе назвали «Юность», «Романтика» больше подходит!

Администратор провожает меня к столику возле окна. Отсюда хорошо просматривается вход в зал. Прошу его принести бутылочку воды без газа и стакан. Почему-то дрожат пальцы. В голове как пчелы роятся вопросы, на которые у меня пока нет ответов.

И все же! Почему Юля выбирает «посланцем мира» Веронику, с которой я вообще не знаком, не видел ни разу в жизни? Под ложечкой вдруг холодеет. А если Юля и не посылала ко мне никого, не просила встретиться? Ничего непонятно!

Внезапно взгляд выхватывает замершую у входа фигуру девушки. Я застываю. Сердце, кажется, сейчас разорвет грудную клетку.

Она встряхивает волосами и поправляет их, вскинув руки. Волосы отливают белым золотом пшеничной соломы. Высокая, чуть ниже меня, стройная.

«Красотка с подиума…» – всплывает в мозгу.

Сталкиваюсь с ней взглядом и поднимаюсь с места. В последний момент прихватываю розы и иду навстречу.

Подхожу близко.

– Вероника?

Она кивает и чуть склоняет голову набок.

Спохватываюсь и протягиваю цветы.

– Спасибо, – шепчет она нежными, без следа губной помады, губами.

Однако, яркая внешность даже без макияжа, замечаю я.

И тут… Вспомнилось, приблизилось из далекого далека… Шепот ребят за моей спиной в университете: «Мать… одна из первых красавиц Петербурга…», материнский жест, поправляющий волосы перед зеркалом, ее жгучий взгляд черных, как ночь, глаз.

Вероника высокая, модельного роста…

«Или баскетбольного!– услужливо подсказывает внутренний голос обескураженного сознания. – Твоего роста, мудак, твоего! Или до тебя еще не дошло?!»

Вот, значит, как… Но я железно решаю скрыть свои эмоции. До поры до времени.

– Александр Рыбаковский, – выговариваю непослушными губами. – Счастлив познакомиться!

***

Мы десять минут сидим за столиком и ведем светскую беседу о погоде, о красотах Санкт-Петербурга, обсуждаем медакадемию, где Веронике предстоит учиться долгие годы.

Перед нами кофе, тарелочка с пирожными и бутылка с минералкой. Но мы так ни к чему и не притрагиваемся.

Наконец, Вероника решается:

– Извините, я отрываю у вас время… – и замолкает, кусая нижнюю губу.

Совсем как Юля, замечаю я и решаюсь на вопрос, терзающий меня неопределенностью:

– Тебя мама прислала?

Во взгляде Вероники искреннее удивление.

– Мама?! Нет, что вы. Причем здесь мама? Да если она узнает, то… – она замолкает и опять принимается терзать нижнюю губу.

Я вне себя от удивления.

– Как это, Юля ни при чем?! Ничего не понимаю, – бормочу я.

Видимо, замешательство явственно читается у меня на лице, потому что Вероника виновато смотрит мне в глаза.

Отмечаю мягкость во взгляде жгуче-черных глаз. Точь-в-точь как у Юли. Моя матушка мягкостью во взгляде отнюдь не страдала.

– Я сейчас все объясню, – вздыхает Вероника. – Вы догадываетесь, кто я?

Утвердительно киваю.

– Уверен, что ты моя дочь. Но до сегодняшней нашей встречи о твоем существовании не подозревал. Ты точная копия моей матери. То есть своей бабушки.

От волнения закрываю лицо ладонями и энергично растираю. Не каждый день признаешься в отцовстве неожиданно приобретенной дочери.

– Прости, Вероника… Я на самом деле не знал о твоем существовании! Просто поверь… Мы с твоей мамой не встречались двадцать лет… И при встрече в «Галактике» она мне даже не намекнула! И на следующий день… похоже, не решилась. А потом… внезапно уехала.

Вероника в останавливающем, нетерпеливом жесте поднимает руку.

– Не думайте о маме плохо! Уверена, все потому, что она не хотела меня травмировать. Ведь для меня папой всегда был Герман Леонидович. Был,есть и будет! Самым лучшим на свете, – Вероника промокает салфеткой наполнившиеся слезами глаза. – Простите меня… Мама не знает, что я знаю… что вы мой отец.

Я до ломоты крепко сжимаю челюсти. В сознании отголоском звучат слова: «…папой…Герман Леонидович… самым лучшим на свете».

Каково это слышать мне от собственной дочери?! Горло стискивает жестким спазмом. Я резким движением наливаю в стакан минералки и пью длинными глотками. Спазм ослабевает, и я могу говорить.

– И давно ты знаешь? – уточняю хриплым голосом. – И как же так получилось, что…

Вероника опять делает останавливающий жест рукой.

– Я сейчас расскажу…Расскажу все по порядку. Я не могу не поговорить с вами! Я дала слово, что когда-нибудь… – Вероника, запутавшись во фразах, замолкает.

– Рассказывай, – приказываю я дочери.

Знаю, что звучит грубо. Но ничего не могу с собой поделать.

«Прямо Петербургские тайны! Да, кажется, фильм такой есть. Тоже что- то с деторождением связано», – проносится в голове. Вот прямо дурь какая-то лезет в мозги, прости господи.

– Вы только не волнуйтесь! И дайте слово, что никому не расскажете. Особенно маме! – отчаянный взгляд Вероники проникает в самую душу.

– Даю.

Вероника несколько секунд кусает нижнюю губу и начинает рассказ.

–Четвертого апреля мне исполнилось восемнадцать. А на другой день мне звонит бабуля и говорит, что дедушка перед смертью взял с нее слово, что как только я стану совершеннолетней, рассказать мне о… настоящем отце. Все, как есть! Как он разлучил вас с мамой насильно после ареста вашего отца, как принудительно отвез маму в Москву. Скрывал от вас, где она, угрожал вам. И что слишком поздно осознал, что сломал маме(дочери) жизнь! А я росла и все больше становилась похожа на вашу маму. А дедушка смотрел на меня и изводил себя чувством вины. Бабуля сдержала слово и все мне рассказала.Она назвала ваше имя, фамилию. Но она ничего о вас не знает. Сказала, что вы тогда исчезли из города, и вас больше никто не видел.

Вероника замолкает. Молчу и я. Потом задаю свой главный вопрос.

– Почему уехала мама? Внезапно, как будто сбежала!

Вероника тяжело вздыхает и смотрит на меня виновато.

– В этом нет ничего загадочного! Это я отправила ее домой, лично посадила на поезд.

У меня от удивления брови поднимаются на лоб.

– Почему?!

–Мы завтракали с мамой в отеле. Я начала расспрашивать, с кем она повстречалась в «Галактике», – похоже, от волнения Вероника пытается разгладить чуть заметную морщинку на лбу. – Но ей вдруг сделалось плохо. Я вызвала скорую. А после отъезда мамы я попросила сестру устроить мне встречу с вами.