Глава 7
Санкт-Петербург. Двадцать лет назад
Саша
Арест отца нокаутом вторгается в мою жизнь. А исчезновение Юли превращает ее в ад. Мне кажется, что я сплю и вижу страшный сон, который и не думает кончаться. Только сон оказывается вполне себе реальностью: грубой, жестокой. И пусть с отцом мне не разрешают встречаться, то хотя бы принимают передачи и делятся информацией о его здоровье. Между нами хоть какая-то связь. А вот с Юлей…
Она почему-то не звонит. И нет никакой возможности связаться с ней. Я не отхожу от телефона, бесконечно набираю номер на диске. Никто не берет трубку. А если и берут, то сразу же возвращают на место.
Вот когда я жутко жалею о нашем с Юлей решении не обзаводиться пока сотовыми телефонами. Хотя родители настаивают на их приобретении. Да и одногруппники непонимающе кривят губы в усмешке. Дескать, неужели средства не позволяют? Но мы отчаянно не хотим, чтобы близкие надоедали нам бесконечными звонками, мелочной опекой… Мы стремимся к свободе, свободе неконтролируемой…
От телефона я бросаюсь к окну и, прихватив отцовский бинокль, до рези в глазах вглядываюсь в дверь Юлиного подъезда. Все зря.
Я уверен, Юля не может просто так исчезнуть. Потому что сегодня ночью на даче мы наконец стали одним целым. Нас не разделить.
В памяти всплывает строчка из какой-то книги: «Наши новые имена – Мужчина и Женщина».
Два долгих года, пока мы встречались, я не склонял Юлю к близости, контролировал себя железно. До сегодняшней ночи.
От воспоминаний жаром наливается тело. Сердце отчаянно мечется по грудной клетке от будоражащих душу видений.
Словно наяву слышу срывающийся шепот Юли:
– Сашка, я хочу тебя!
Я отвечаю нетерпеливыми поцелуями в ее дурманящие губы.
Она задыхается подо мной от желания близости, от моих осторожных ласк. Пробираюсь пальцами в нее, они скользят в горячую влажность, и Юля, не выдерживая столь откровенной ласки, со стоном приподнимает бедра и подается мне навстречу.
Я, после секундного колебания, решаю – можно. Осторожничаю, боюсь причинить ей сильную боль. И вот… точка невозврата пройдена. Я понимаю это по тому, как у Юли в жаркой влажной глубине на несколько секунд рефлекторным кольцом сжимаются мышцы, и с истерзанных вспухших губ срывается надсадный стон.
Отстраняюсь от нее на минуту, даю ей прийти в себя. Но надолго меня не хватает. Вновь нетерпеливо склоняюсь над ней, провожу горячим языком по напрягшимся соскам нежной груди, неторопливо спускаюсь вниз влажными дорожками страстных поцелуев. Приподнимаюсь над ней, нависаю, и вот ее бесконечно длинные стройные ноги у меня на плечах. Чувствую, как вновь разгорается ее желание, как решительно-несмело трогает ладошкой мой пах… А потом мы уже не можем остановиться… Перед глазами вдруг всплывает, как Юля сидит на мне, резко запрокинув голову назад и упираясь руками, осторожно покачивается на моих бедрах и стонет, стонет: негромко, страстно…
После всего мы расслабленно лежим, истерзанные ласками друг друга. Но совсем скоро меня уже будоражит и приводит в исступление пикантная родинка на Юлиной левой груди над самым соском…
Мы размыкаем объятия от резкой трели звонка стационарного телефона. Во мне все леденеет. Интуитивно догадываюсь, что звонят не просто так. В нашу жизнь врывается что-то ужасное. Не знаю, почему такая дурная мысль приходит в голову. И еще… я вдруг не к месту осознаю, что зря мы с Юлей боимся сотовых телефонов. Для черных дурных вестей преград не существует. Они найдут как долететь до нас через время и пространство. И сотовая связь здесь ни при чем.