Глава 12

Делайла

Дойдя до своего номера, я с трудом взобралась на подоконник и чуть не порвала платье. Залезла внутрь и наконец открыла сумку. Там, притаившись, сидела Стрелка, довольно обнимая какой-то орех. Я взяла его в руки и чуть не разразилась истерическим, больным смехом. Всё это — ради накопителя в форме жёлудя?

Белка возмущённо отобрала у меня находку и сунула в руки другой артефакт. Тот самый.

Заветный.

Желанный.

Необходимый.

Вероятно, я должна была испытать счастье или облегчение, но не ощутила ни того, ни другого. Чувствовала себя грязной и испорченной, особенно сильно жгли руки деньги, заплаченные Энером за вечер.

Но времени на самокопание не было. Я подхватила заранее собранные вещи, убедилась, что ничего не забыла, оставила оплату за номер из своих сбережений, посадила Стрелку в капюшон и выбралась наружу. Ночь стояла тёмная, но я уже хорошо знала дорогу к дому Энера. Подошла к калитке и перекинула через неё кошель с золотом. Мне нужен был лишь артефакт, и я его получила.

Развернулась на пятках и стремительным шагом направилась в сторону вокзала. По пути поймала случайного извозчика, а затем — села в случайный поезд, идущий из столицы на юг. Билеты купила в последний момент, уже у проводника, поэтому вряд ли меня могли отследить.

Механически села на своё место в первом классе и уставилась в окно. На губах — отголосками поцелуев жгло ощущение предательства, а не победы. Да, я обхитрила артефактора, но в процессе потеряла нечто ценное. Не невинность, а уважение к себе. Готовясь к этой авантюре, я никогда не принимала во внимание эмоциональную отдачу от сделанного, и вот она ударила по мне с такой силой, что больше не получалось чувствовать себя цельной. Словно не я ехала в поезде, а поезд переехал меня, разрубив на части.

И неважно, хороший человек Энер или плохой. Я его обманула и обокрала. И я была далеко не первой на этом пути, потому что иначе он не нацепил бы на меня наручники и не купал бы прежде, чем подпустить к себе. И почему-то от этого на душе становилось только гаже. Я не единственная в череде женщин, уничтоживших его желание доверять. Возможно, я худшая среди них.

Взяв Стрелку на руки, прикрыла глаза, чувствуя, как из-под век текут упрямые слёзы. Мне было по-настоящему дурно и плохо из-за случившегося.

Поначалу я планировала запутывать следы, чтобы меня не нашли, но теперь это утратило смысл. На ближайшей крупной станции взяла билеты сразу до родного городка и всю дорогу провела в ступоре.

Семейная лавка встретила меня криками. Илайла стояла за прилавком, нервно пытаясь отсчитать сдачу, а Микей истошно орал у неё руках. Госпожу Клёнтон я узнала со спины, а потом услышала её недовольный дребезжащий голос:

— Успокойте его уже, верещит и верещит! Или это ваша манера продавать покупателям ещё и средство от головной боли в довесок к тому, за чем они пришли?! Что за мальчишка! Отвратительный, невоспитанный, убогий…

Я не дослушала. Поставила на прилавок свой саквояж одной рукой, а другой уцепила скандалистку за воротник пальто и со всей силы потянула наружу, а затем вышвырнула вон. Она едва не упала, запнувшись о порог, но удержалась на ногах. Я встала между ней и дверью в лавку и процедила:

— Чтобы я никогда больше вас тут не видела! Ещё хоть одно плохое слово о Микее услышу — оболью такими зельями, что при виде зеркала будете рыдать заранее, ещё до того, как посмотритесь в него.

Я не шутила, и она это поняла. Запричитала, какая молодёжь нынче пошла невоспитанная, и с подвизгиваением припустила в соседнюю лавку, плотницкую. Надеюсь, гроб себе красивый выбирать, потому что желание закопать эту жабу стало настолько сильным, что у меня аж кончики пальцев засветились от гнева.

Вернувшись в лавку, посмотрела на сестру и скомандовала:

— Собирайся и одевай Микея, пойдём к целителю.

— Так у нас не назначено, — нахмурилась она.

— В очереди посидим, — уверенно сказала я, доставая из сумки артефакт.

Сестра ошеломлённо застыла, не веря глазам. А кто бы на её месте поверил?

— Быстрее, Иля, пока не отобрали.

Дважды повторять не пришлось. Сестра стремглав нацепила на себя мамин плащ, замотала сына в свой и замерла напротив меня по стойке смирно. Микей аж орать передумал — то ли от удивления, то ли от счастья, что скандалистку госпожу Клёнтон выгнали из лавки.

Дорога до больницы заняла пять минут. Увидев нас, знакомые целители засуетились — думали, опять Микея приступ накрыл, но нет. Не в этот раз. И, надеюсь, никогда впредь.

Как только Илайла предъявила артефакт и попросила провести процедуру, собрался консилиум. Несрочных пациентов попросили подождать, и все врачеватели столпились в одной палате. Меня оставили в коридоре, и стало даже немного обидно, что не получится увидеть момент исцеления. Хотя… лишь бы помогло!

Процедура длилась невероятно долго, не меньше часа. За дверью периодически вспыхивал свет, раздавались взволнованные голоса и обиженный детский рёв. Когда всё стихло, довольные целители высыпали из палаты, взмыленные и взбудораженные. Они прошли мимо меня, а я заглянула в комнату, где над спящим племянником неподвижно стояла сестра. Обвернувшись, она кинулась ко мне и стиснула изо всех сил.

— Но как?

— Украла. Не горжусь этим.

Илайла задохнулась от шока, но быстро собралась с мыслями.

— Нужно тебя спрятать! Давай переправим тебя к тётке, той… как же её зовут?.. Мама с ней переписывается…

— Не нужно. Я должна вернуться.

— Что? Куда? — разволновалась сестра и вцепилась в мои руки. — Ты с ума сошла?