Глава 21

Не зря меня вызывали по динамику. Я была последней, и только села на место, капитан объявил о взлете. Пристегнуть ремни, прослушать инструктаж, проверить кнопки на панелях — обычные дела немного отвлекали от назойливого и очень ощутимого взгляда. И все же блондин точно ненормальный, он не сводил с меня глаз. Когда самолет оторвался от земли, и все пассажиры вздохнули с облегчением, я, напротив, с досадой выдохнула, зловеще покосившись на придурка. Какого черта?

— Ты не хочешь представиться? — предложил он. — Это было бы по меньшей мере вежливо. И потом, нам лететь и смотреть друг на друга тринадцать часов.

У меня уже было что ему ответить. Нелестный посыл едва не сорвался с губ, а потом я вспомнила, что с момента, как вошла в салон, не проронила ни слова. Так что… Какой прекрасный повод прикинуться не местной.

Развела руками и с предовольной улыбкой заговорила по-китайски:

— Прости, я не говорю по-английски, блондиночка.

Ох и не понравилась мне его улыбка. Такая зловещая, будто он раскусил меня на раз два. И, клянусь, мои глаза едва не выкатились из орбит, когда он все с тем же урчащим акцентом заговорил уже по-китайски. Совершенно свободно:

— Это не проблема, ведь я спокойно могу изъясняться на китайском.

Ах так? Да какого вообще дьявола?

— Прости, — ломано произнесла я, специально делая ошибки. — Китайский не мой язык, я его только учить. Говорить по-испански.

Конечно, я врала. По-испански я говорила так же плохо, как и по-китайски. Вернее, я учила испанский в детстве, когда папа жил с нами. А потом они с мамой развелись, он вернулся в Латинскую Америку, и я увлеклась китайской культурой и языком. Теперь пришлось поднапрячь извилины, чтобы хотя бы сделать вид, что я не последняя лгунья в этом самолете.

— И какая разница, сколько нам лететь, если я собираюсь нахлебаться первоклассным шампанским и заснуть в этом супермягком кожаном кресле? — затараторила я быстро, как обычно делал папа, и даже жестикуляцию его переняла.

С лица блондина медленно сошла кривоватая ухмылочка, и на смену ей пришел удивленный взгляд с примесью восхищения. Мне ведь не показалось?

— Надо же, какая, оказывается, ты талантливая девушка. Три языка, и все, лишь бы отшить меня.

И да… Все это прозвучало на испанском. Нет, ну все! Я и так была на нервах, а он буквально меня взорвал.

— Слушай сюда, умник, — уже без притворства и акцента зашипела я, чуть склонившись к нему. — Я не знаю, кто ты такой, но, очевидно, что не самый догадливый в мире парень, раз не можешь понять, что я не хочу знакомиться и мило болтать все тринадцать часов. Я хочу напиться, вырубиться, удачно прилететь в Китай и забыть об этом перелете, тебе и адской боли в шее!

Он слушал меня так внимательно, будто бы очень сопереживал и прекрасно понимал мое состояние. Очень сомневаюсь! Когда я закончила, он цокнул языком и поджал губы.

— Ну не знаю, киска, — протянул он. — Меня ты точно не забудешь.

Вау! Да ему семинары проводить на тему: «Как чувствовать себя уверенным на все сто и еще плюс двести».

Я посмотрела ему между ног, мысленно представила, как хорошенько зарядила туда коленкой, и вернула взгляд на лицо. Умник все понял. Только это почему-то порадовало его еще больше. Мне казалось, что на пределе не только я, но и он сдерживается из последних сил, чтобы не наброситься на меня тут же и… ну, не знаю, изнасиловать? Закусать? Вид у него был, как у маньяка.

— Шампанское? — услужливо предложила бортпроводница, поднося к нам бутылку.

— Да! — охотно ответила я и выхватила прямо всю. И прямо с горлышка сделала несколько жадных глотков.

— Никола, — все же представился блондин, смотря исключительно на мои губы, пока я слизывала с них остатки шипучки. Стюардесса моим поведением довольна не была. Готова поспорить, она уже пожалела, что пригласила сюда именно меня.

- Мне это жизненно необходимо! — извиняюще произнесла я, прижимая к груди бутылку.

— Конечно, мисс, — произнесла девушка и обратилась к блондину. — А вы что желаете, мистер Драгов?

Ха! Так и знала, что русский. Драгов даже не глянул на нее, его до неприличия яркие голубые глаза были напрочь прикованы к моему рту. Ну, раз такое дело…

«Пошел на хрен!» — беззвучно произнесла.

— А хочу ее, — ответил этот беспринципный, самоуверенный, охренеть какой зарвавшийся тип, кивая на меня. А я, делавшая очередной глоток, чуть не выплеснула все шампанское обратно через нос.

— Что же, — произнесла стюардесса, осмотрев нас двоих понимающим взглядом. И что, простите, она успела понять, когда даже я была в полном шоке от происходящего? — Тогда я принесу сразу несколько бутылок и больше вас не потревожу. Приятного полета!

Этот Никола кивнул. И все смотрел и смотрел на меня, заставляя плавиться изнутри. Не знаю, как мне хватало выдержки отвечать ему тем же. Я бросала вызов самому дьяволу.

Он резко наклонился ко мне, вторгаясь в личное пространство, а я вжалась в сиденье еще больше.

— Имя, — потребовал он.

— Минь, — солгала я.

Блондин хмыкнул, прищурился. Потянулся ко мне рукой, и я с какого-то хрена даже не оттолкнула его. Как завороженная сидела и позволяла непозволительное — прикоснуться ко мне. Сначала совсем слегка, почти невинно и удивительно нежно — костяшками пальцев по щеке. Затем просто до ужаса похабно — большим пальцем по губе, практически доставая до языка.

Я не дышала. Поняла это, когда он облизнул этот самый палец, пробуя вкус шампанского и моих губ. Безумец! Господи… Я в огне!

— Ммм… — протянул он, на секунду зажмуриваясь от удовольствия. — Ты же до сумасшествия хочешь меня.

Он улыбнулся адски сексуальной улыбкой, на секунду задержал взгляд на моих приоткрытых губах и отпрянул, впившись пальцами в подлокотники своего кресла, как делала и я. Будто если мы отцепимся, случится что-то очень плохое, что не понравится совершенно никому на этом долбаном самолете. И клянусь… Опять дежавю! Это все уже где-то когда-то было. Но если да, то как можно было забыть этого психа? Я же буквально расплылась лужей от одного только его взгляда.

Стюардесса вернулась, как и обещала, но воздух с ее появлением ничуть не разредился, казалось, над нами повисла грозовая туча, грозящая выплюнуть молнии в любой момент.

— Вот бортовое меню, — проговорила девушка, вручая мне буклет. — Если чего-нибудь захотите, просто позовите меня. Для этого есть кнопка вызова.

Я деловито кивала, переключившись на нее, но когда она закончила, подловила себя на том, что не восприняла и половины информации.

— Я только хочу знать, раскладывается ли это кресло, и есть ли у вас плед?

— Да, конечно! — Бортпроводница надавила на какой-то рычаг, и кресло не просто наклонилось, а расправилось, став почти что горизонтальной поверхностью. — А если вы сделаете то же самое…

Едва она договорила, обращаясь к Драгову, а он уже зафиксировал в лежачем положении свое место. Девушка просияла от доходчивости пассажиров. — Да! Вот так! Получается практически кровать. Очень удобно для длительных перелетов.

Она затихла и пыталась оценить нашу реакцию, в то время как мы с блондином думали об одном и том же, я была готова поспорить на коллекцию своих шейкеров.

«О-оу!»

— Ну, в общем, кресла проектировались для пар, — виновато пробормотала девушка и, быстро достав из ниши над нашими местами плед, удалилась.

С чем осталась я? С бутылкой шампанского, которую крепко сжимала в руке, как спасательный круг, с теплым пледом и адски сексуальным блондином в одной кровати со мной. Если бы не чертова перегородочка… Я не хотела думать, что было бы. Но Никола хотел.

— Поделишься пледом? — спросил он издевательски и бесцеремонно потянулся к моим ковбойским ботинкам.

— Эй!

Он был быстрым. Я только подумала, что он собрался меня разуть, а он уже сделал это. Ботинки оказались на полу, а мои ноги — в тепле под покрывалом. И все это он провернул с таким деловитым и обыденным видом, будто имел полное право вот так вот беспардонно… обо мне заботиться!

— Слушай, а мы раньше не встречались? — с сомнением спросила я. — Только сейчас подумала, что это вполне вероятно, ведь все мои бывшие придурки или психи.

Колкость он, конечно, мне не спустил. Сняв и свои ботинки, расслабился в кресле и залез под плед.

— Я был бы не просто придурком, если бы упустил тебя, а настоящим упырем.

Интересное определение! Мне понравилось, и я с улыбкой надела наушники. Но только включила фильм, оказалось, что звука нет. Посмотрела с подозрением на русского — столько сочувствия и понимания в глазах, что просто бери и прикладывай к ране.

— Не одолжишь свои наушники? — попросила я так вежливо, как могла, учитывая, что у меня почти не оставалось сомнений, кто именно повредил мои.

— А что мне за это будет? — спросил блондин, и это было так ожидаемо!

Ладно, он… Но в какой это момент я стала настолько развратной, что сразу подумала о страшно плохих вещах в обмен на простейшую просьбу? Какие-то драные наушники!

Покосилась на шампанское. Все оно! Да! На него удобно все свалить. Поставив бутылку в подстаканник между нами, я решила, что мне необходимо прийти в чувства. Освежиться, умыться холодной водой и по пути раздобыть наушники. А еще лучше — попросить у кого-нибудь снотворное. Наверняка у стариков есть при себе пилюли.

Сложив кресло, я обулась, встала и поняла, что в западне.

— Мне нужно пройти, — озвучила очевидное.

— Переступи, — подсказал Драгов, хитро прищурившись. Я знала, что он играл со мной в какую-то только ему понятную игру. Я также знала, что попадусь на этом. И все равно зачем-то послушалась. Только потеряла равновесие и упала на него. Мои ладони оказались на его груди, под которой неистово колотилось сердце, а коленка — аккурат между его ног. Ну точно, как я мечтала. О чем я не думала, так это, что и он бездействовать не будет. Псих не дал мне свалиться, придержав за предплечье одной рукой, но вторая нагло поползла по шее и остановилась на затылке. Он притянул меня к своему лицу непозволительно близко, так что воздуха стало не хватать. Я не дышала, он тоже. Я смотрела ему в глаза с бешенством оттого, что он себе позволял, он почему-то тоже. Как будто ему было на что злиться. Хотя, может быть, это была вовсе не злость.

Не знаю… Мне до пупырышек на коже захотелось подразнить его. Так что, вжав коленку в его твердый, как камень пах, я склонилась еще ближе, к его уху.

— Руки прочь, русский. Иначе на одну конечность у тебя станет меньше.

— Я болгарин, — сипло шепнул он. — У тебя есть минута, чтобы вернуться ко мне.

Он-то отпустил. Но я… Все никак не могла простить ему наглость. Потому мое колено все же дернулось вперед, заставив блондина сжать челюсти и зашипеть. Боже, это действительно приятно! С трудом подавив смешок, я спрыгнула с него и пошла искать кабинку.

Я горела. Шея, щеки, грудь — все было в огне. У меня не было ни единого вразумительного объяснения на странную реакцию тела. Одно я знала наверняка — это от него. Что-то в нем такое… безумно притягательное, что превратило меня в горячий пластилин. Николь тысячу раз рассказывала мне, что ее громила Теренс именно так на нее и действовал, а я не верила, что в природе такое возможно. То есть, посмотрите на меня! Я взрослая девочка с мозгами и принципами. Не спорю, я не паинька, и многое в жизни попробовала к своим двадцати пяти, но ничего из разряда «Поцелуй с первым встречным у кирпичной стены в разгар ночи». А сейчас я представила блондина и себя у этой самой стены. Его руки в моих трусах и поцелуй настолько горячий, что из меня вырвался стон.

Я опомнилась мгновенно, осознала где я и, самое главное, что я.

— Не пластилин! — решительно сообщила своему отражению и плеснула в лицо холодной воды. Жар не отступил. Но спустя какое-то время мне все же удалось убавить возбуждение. Черт… Я действительно долго ни с кем не была. Пора заканчивать с затяжной депрессией и завести себе здоровые отношения, как у Ники и Теренса.

Закрыв кран, я вытерла руки бумажным полотенцем, открыла дверь и… в меня врезался Драгов. Он буквально втолкнул меня обратно, не дав даже шанса издать хотя бы писк.

— Эй! Какого черта, Ник? — это все я зло процедила уже после того, как щелкнул замок, и мы двое оказались заперты в крохотной кабинке на высоте десяти тысяч метров.

— Нико, — поправил он за секунду до того, как дико меня поцеловать.