Глава 20 · Когда тебе нужен парашют, его никогда нет

Одно мгновение я ясно слышу все – вопли Мэйси, голос Флинта, зовущий меня по имени, рев ветра, испуганное биение моего сердца, – и меня охватывает панический ужас.

Я готовлюсь к сокрушительному удару о землю, но, прежде чем я падаю, Флинт хватает меня, прижимает к себе, и мы вместе крутимся в воздухе. Он приземляется на спину, я оказываюсь сверху, уткнувшись лицом в его горло.

Удар вышибает из моих легких весь воздух, и одну секунду, две, три я неподвижно лежу, не в силах сделать вдох.

Флинт тоже не шевелится, и меня снова захлестывает паника – мне надо как можно скорее слезть с него, чтобы на него не давил мой вес. Его глаза закрыты – а что, если он что-то себе повредил или того хуже? Он принял весь удар на себя, нарочно крутанувшись так, чтобы самому врезаться в мерзлую землю и спасти меня.

Только поставив колени по обе стороны его бедер, я наконец ухитряюсь втянуть в себя воздух. И тут Мэйси, истошно выкрикивая мое имя, торопливо слезает с дерева, и со всех сторон к нам бегут ученики. Но я слишком занята – я трясу Флинта, бью его по щекам, пытаясь привести в чувство, – чтобы обращать внимание на то, что сейчас делают все остальные.

Наконец он открывает глаза и говорит, растягивая слова:

– Я начинаю думать, что зря не дал тебе упасть.

– О боже! Ты в порядке? – Я поспешно слезаю с него.

– Думаю, да. – Он садится и издает тихий стон. – А ты тяжелее, чем кажешься на первый взгляд.

– Тебе нельзя двигаться! – Я пытаюсь силой уложить его на землю, но он только смеется:

– Мое падение смягчил снег, Грейс. Со мной все хорошо. – И, чтобы доказать это, он одним ловким движением вскакивает на ноги.

Когда Флинт выпрямляется, я вижу, что он говорит правду. Там, где он упал, в снегу виднеется вмятина. Впервые после переезда в этот штат я радуюсь тому, что здесь такой несуразный климат. Ведь если тебе приходится падать с высоты в двадцать футов, снег куда мягче, чем голая земля.

Но в этом случае…

– Зачем ты прыгнул за мной? Ведь ты мог пострадать.

Он не отвечает, а просто стоит и смотрит на меня со странным выражением лица. И это не беспокойство, не раздражение, не гордость – ничего из того, чего я могла бы ожидать. Вместо этого я вижу в его взгляде что-то очень похожее на… стыд.

Но это же не имеет смысла. Он только что спас меня от сотрясения мозга или перелома нескольких костей – и это по меньшей мере. Так чего же ему стыдиться?

– А что ему было делать? – Голос Мэйси дрожит. – Дать тебе разбиться?

– Ты хочешь сказать, что было бы лучше, если бы разбился Флинт? – ошарашенно спрашиваю я.

– Но он же не разбился, не так ли? И ты тоже. – Она благодарно смотрит на него. – Огромное спасибо тебе, Флинт.

Только сейчас до меня доходит, что, беспокоясь за Флинта и крича на него, я совсем забыла сделать то, что должна была сделать сразу.

– Спасибо, – говорю я.

После всех моих увещеваний это звучит неуклюже, но это ничто по сравнению с выражением на лице Флинта, который смотрит на толпу, собравшуюся у меня за спиной. Похоже, сейчас он то хочет садануть кого-нибудь кулаком, то его мучает желание немедля убежать прочь.

Наверное, это потому, что, когда его благодарят, он испытывает неловкость – я такая же и поэтому хорошо понимаю его, – но тут разговоры в толпе затихают и она расступается подобно Красному морю в библейской книге «Исход».

Я поворачиваюсь и обмираю при виде холода в глазах Джексона. И мои колени не подгибаются окончательно только потому, что этот холод адресован Флинту, а не мне.

Я считала, что у него был устрашающий вид на вечеринке, но сейчас он как никогда наводит ужас, леденящий кровь. А то, что за его спиной стоят пять парней с непроницаемыми лицами – похоже, я впервые вижу пресловутый Орден в полном составе, – только подтверждает, что между ним и Флинтом есть какой-то напряг.

Большой напряг.

Как бы мне хотелось узнать, в чем он состоит.

Хотя прежде Флинт никогда не реагировал на Джексона, сейчас бледнеет даже он. Причем до того, как Джексон самым холодным тоном, который только можно себе представить, говорит:

– Что это ты тут сейчас вытворял?

От его вида и тона по спине моей пробегают мурашки, и я встаю между ним и Флинтом, чтобы не дать ему учинить скандал. Пусть я не понимаю всех нюансов происходящего, но мне очевидно, что Джексон взбешен и готов обрушить свою ярость на Флинта. Что при данных обстоятельствах не имеет никакого смысла.

– Я упала, Джексон. Флинт спас меня.

Он переводит свой холодный взгляд на меня:

– В самом деле?

– Да! Поднялся ветер, я потеряла равновесие и упала с дерева, а Флинт прыгнул вслед за мной. – Я бросаю взгляд на Флинта, чтобы он подтвердил, что так все и произошло, но он не глядит на меня.

Не смотрит он и на Джексона. Вместо этого его взгляд устремлен в пространство, зубы сжаты, кулаки тоже.

– В чем дело? – спрашиваю я, коснувшись его плеча. – Ты все-таки что-то повредил, да?

По земле пробегает легкая дрожь, едва заметное землетрясение, от которого немного трясутся ветки, – и все. Я читала, что на Аляске бывают землетрясения, а потому не удивляюсь, когда никто из присутствующих и ухом не ведет. Я тоже особо не реагирую. У нас в Сан-Диего такие мелкие землетрясения случались примерно раз в два месяца. Флинт вообще ничего не замечает – сбросив с себя мою руку, он говорит:

– Я в полном порядке, Грейс.

– Тогда что с вами? – Я смотрю то на него, то на Джексона. – Я не понимаю, что тут происходит.

Ни тот ни другой не отвечает, и я смотрю на Мэйси. Может быть, Аляска пробуждает в людях все худшее, что в них есть? Мэйси, похоже, так же растеряна, как и я, и очень, очень испугана.

Что до остальных… то все они не сводят глаз с Джексона, меж тем как он продолжает сверлить взглядом Флинта, который, в свою очередь, демонстративно избегает смотреть на него. Я и прежде представляла себе Джексона в роли охотника, но сейчас впервые думаю о Флинте как о добыче. Должно быть, другие члены группы Флинта думают так же, поскольку все они – и парни и девушки – тут же встают по обе стороны от него.

Эта их явная поддержка только повышает градус напряжения между ним и Джексоном, взгляд которого стал еще более холоден и насмешлив.

Я лихорадочно ищу способ избежать кровопролития, когда Мэйси вдруг выходит из ступора и говорит:

– Нам надо вернуться в нашу комнату, Грейс. Ты точно в порядке?

– Точно, – уверяю ее я. – Но я никуда не пойду. – Не могу же я просто взять и уйти, когда Джексон готов вырвать Флинту кадык.

– Вообще-то это самая здравая мысль, которую я слышал за сегодняшний день. – Джексон подходит и встает у меня за спиной. Он не касается меня, даже не задевает плечом, но он сейчас так близко, что это не имеет значения – я все равно чувствую его. – Я провожу тебя до твоей комнаты.

Толпа подается назад – люди отшатываются, потрясенно разинув рты. Я не могу понять, что тут такого, разве что дело в том, что Джексон устраняется от этой разборки между самыми популярными парнями в школе еще до того, как она закончилась. Правда, настоящей разборкой это не назовешь, поскольку Флинт устранился от нее с самого начала, поведя себя так, будто Джексона тут вообще нет.

Наверное, именно из-за необычности поведения этих двоих я и делаю шаг в сторону от Джексона и говорю:

– Мне надо остаться с Флинтом. Чтобы убедиться, что он действительно не…

– Я в порядке, Грейс. – сквозь зубы бросает Флинт. – Иди.

– Ты в этом уверен? – Я протягиваю руку, чтобы коснуться его плеча, но тут между нами оказывается Джексон. И тянет меня вперед, неудержимо увлекая в сторону школы, прочь от Флинта.

Это самое странное из того, что когда-либо происходило со мной.

Однако я не противлюсь. Потому что это Джексон, и я ничего не могу с собой поделать.

– Пойдем, Мэйси, – тихо говорю я моей кузине и беру ее за руку.

Она кивает, и мы втроем идем к замку – Мэйси, Джексон и я. Я ожидаю, что за нами последуют и члены Ордена, но, оглянувшись, вижу, что они как стояли, так и стоят.

Никто не сдвигается с места.

Я все больше начинаю чувствовать себя как Алиса в Стране чудес – ситуация становится «все страньше и страньше». Возможно, тот мой последний перелет с Филипом на самом деле был не чем иным, как спуском в какую-то особо глубокую кроличью нору.

Минуту или две мы идем молча, и я обнаруживаю, что падение все-таки не прошло для меня бесследно. Теперь, когда действие адреналина сошло на нет, я чувствую, что у меня болит правая лодыжка. Причем сильно.

Чтобы не думать об этой боли и не дать Мэйси и Джексону заметить, что я хромаю, спрашиваю:

– А что ты вообще тут делаешь? Я думала, ты не собираешься участвовать в игре в снежки.

– Хорошо, что я оказался рядом, если учесть, что Флинт втянул тебя в такую переделку.

– Вообще-то это пустяки, – говорю я, стараясь не обращать внимания на быстро усиливающуюся боль. – Флинт мне помог. Он…

– И вовсе он тебе не помог, – раздраженно бросает Джексон и поворачивается ко мне: – Собственно говоря… – Он осекается и сощуривает глаза: – Что с тобой?

– Я просто не могу понять, почему ты так взбесился.

Он окидывает меня взглядом с головы до ног.

– Что у тебя болит?

– Ты себе что-то повредила, Грейс? – вступает в разговор Мэйси. Вот трусиха.

– Да так, ерунда. – Мы оторвались от остальных, но, если сейчас остановимся, они нас догонят, а мне совсем не хочется окончательно выставить себя на посмешище. И расстаться с надеждой вписаться в здешнюю компанию и стать своей. Меня сочтут ходячей катастрофой, чем-то, влекущим за собой оранжевый уровень опасности. Какая ирония, думаю я, ведь именно Джексон советовал мне не высовываться.

Прямо как в Сан-Диего. Там я была девушкой, родители которой погибли. А здесь я стала девушкой, которая упала с дерева и едва не вызвала Третью мировую войну между двумя самыми обольстительными парнями в школе.

Что за жизнь?!

Желая во что бы то ни стало вернуться в школу и мою комнату до того, как до нас доберутся остальные, я иду дальше. Вернее, пытаюсь идти, потому что Джексон почти сразу же преграждает мне путь.

– Что у тебя болит? – повторяет он, и по его лицу я вижу, что врать бесполезно.

И поскольку спорить с ним – значит терять драгоценные секунды, я наконец сдаюсь:

– Лодыжка. Видимо, падая, я подвернула ее.

Не успеваю я договорить, как Джексон опускается передо мной на колени и через сапог щупает мою лодыжку.

– Я не могу снять его с тебя, потому что тогда ты отморозишь ногу. Но скажи, когда я так делаю, тебе больно?

Вместо ответа я резко выдыхаю воздух.

– Может, мне сбегать за снегоходом? – спрашивает Мэйси. – Я быстро.

О боже, нет. В какое же дурацкое положение я попаду!

– Я могу идти, честное слово. Я в порядке.

Джексон смотрит на нас обеих так, словно не верит своим ушам, затем, не говоря ни слова, поднимает меня на руки.