Глава 17. Ник

Глава 17. Ник

«Какими ты видишь наши отношения?»

Вопрос на миллион, не меньше. Чего-то подобного можно было ждать от рыжей. Но я оказываюсь к нему не готов. К такому, а еще к признанию, что она не хочет меня ни с кем делить. Я спотыкаюсь об эту фразу, потому что перед глазами всплывает образ Илоны, которая ревновала меня к моей работе. Да что там, она меня к моей же жизни ревновала.

— О чем ты? — решаю уточнить.

Вета неуверенно улыбается, но взгляд остается сосредоточенным и выжидающим.

— О том, что между нами происходит.

— Нам хорошо вместе. Разве нет?

— Очень хорошо, — кивает она. — Но это сейчас, а что будет потом? Например, через полгода-год.

— Я так далеко не заглядываю.

Мне все меньше нравится этот разговор. Я планировал устроить для Веты праздник, провести вместе вечер и ночь, а может, и выходные. А не разбираться с тем, чего нет.

— В бизнесе заглядываешь.

— Что?

— Сколько ты строишь свой фитнес-центр? Не месяц. Думаю, даже не год. И наверняка, у тебя есть бизнес-план по его развитию. Почему в отношениях должно быть по-другому?

Я отстраняюсь, и руки Веты соскальзывают по моей груди. Но во мне бурлит столько раздражения, что даже ее близость сейчас не трогает.

— При чем здесь мой бизнес?

— Ни при чем! Просто как пример того, что ты можешь относиться к чему-то серьезно.

— Это разные вещи.

— Нет, не разные, — мотает головой Вета. — И то, и то приносит удовольствие. И то, и то требует времени и сил.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Схожесть есть. Вот только про одно важное отличие ты забыла.

Рыжая удивленно моргает:

— Какое?

— Бизнес никогда не выдвигает претензий. И отдает тебе столько, сколько ты в него вкладываешь. Большей частью, он зависит от тебя, частично от деловых партнеров.

— Отношения — это тоже партнерство.

— Да, только когда партнеры договариваются обо всем заранее, и устанавливают правила, которые устраивают обе стороны. Тебя что-то не устраивает? — спрашиваю я.

Вета складывает руки на груди и смотрит на меня с вызовом.

— Я хочу быть уверенной, что между нами все серьезно. Хочу гарантий.

— А если я не могу дать тебе никаких гарантий?

Она вздрагивает, отшатывается от меня так, будто я ее ударил. Между нами повисает гнетущая тишина, которая разрастается все сильнее и сильнее. В больших глазах девушки сверкают слезы, отчего на душе во сто крат более мерзко.

— Тогда я не хочу продолжать такие отношения, — говорит Вета тихо.

Во мне все противостоит этой мысли, потому что несмотря на время, проведенное с ней, на ночи и дни, я по-прежнему хочу рыжую. Хочу ее всю. Мне нравится ее улыбка, ее смех, то с каким упорством она шагает по жизни. Но меня просто выбешивает тот факт, что она требует гарантий, которых я ей дать не могу.

Точнее, не хочу.

Я хочу иметь возможность уйти в любой момент, пока нас обоих не перемололо в машине под названием «серьезные отношения». Это даже звучит смешно.

Поэтому и выталкиваю из себя:

— Ты можешь делать все, что захочешь. В этом смысл таких отношений.

Я делаю шаг назад, потом второй, и ухожу.

Почти. Потому что внезапно она обхватывает меня сзади, прижимается в моей спине.

— Ник, пожалуйста, не нужно, — срывающимся голосом просит Вета. Я знаю, что она гордый тигренок, и эти слова, наверняка, даются ей с огромным трудом. — Нам не просто хорошо вместе. Мы друг друга чувствуем, понимаем. Я тебе не признавалась, но ты будто мысли мои читаешь, угадываешь, что мне нравится. Я, кажется, тебя люблю.

Мое сердце пропускает удар. И если до этого момента я рассчитывал, что еще можно все вернуть, убедить девчонку, что серьезные отношения — это чушь, то сейчас мне самому хочется сбежать отсюда куда подальше. Потому что любовь — точно чушь. Поэтому я цепляюсь за ее слова о чтении мыслей.

— Это все дневник.

Я не собирался об этом говорить, но о сказанном не жалею.

— Дневник?

— Тот блокнот, в который ты записываешь все свои желания.

— Ты читал его? — ахает Вета.

— Да.

Мы снова оказываемся лицом к лицу, точнее я оборачиваюсь, когда рыжая отодвигается, отступает. В его глазах непонимание, нежелание поверить в услышанное. Изумление. Шок.

— Почему?

— Хотел влезть в твою голову, чтобы узнать, как поскорее затащить тебя в свою постель. И у меня получилось.

Мою щеку обжигает удар ладони: Вета бьет так, что сама шипит от боли и сжимает руку. Но ее взгляд горит злостью и ненавистью.

— Уходи, — приказывает она. — Убирайся!

— Это мой дом.

— А это моя комната!

Вета обхватывает себя руками и отворачивается к окну, а я сдвигаю штору бильярдной в сторону. Ни о каком ужине и речи быть не может, поэтому я переодеваюсь в спортивный костюм, натягиваю кроссовки и выхожу из дома. У меня есть беговая дорожка, но сейчас мне нужно (просто необходимо!) проветрить голову.

Делаю несколько кругов, прежде чем окончательно выдыхаюсь. Зато меня больше не бьют мысли, что нужно все срочно исправить, и главная — как это сделать. Потому что я только что собственноручно все разрушил. В любом случае, я знаю, что должен хотя бы извиниться за дневник.

Но когда возвращаюсь домой, там царит непривычная тишина. Я иду в бильярдную, и, когда отодвигаю штору, вижу, что Веты там нет. Не только Веты, ее вещей тоже.

Она ушла.

— Никита Александрович, договор готов.

— Спасибо, Татьяна, — киваю я помощнице.

— Звонил Максим Викторович, сказал, что сегодня приедет в офис.

— Скажи Максиму Викторовичу, что я занят. Я для всех занят.

— Я так и сообщила, но он настаивал…

— Меня ни для кого нет! — рявкаю я.

Помощницу будто ветром сдувает из моего кабинета, а я сдергиваю очки и швыряю их на стол. Это оказывается ошибкой, потому что мигом накатывают воспоминания о Вете, которой нравилось, когда я их ношу. Закрываю глаза и сжимаю пальцами виски, но образ рыжей так и не выходит из головы. Он вообще меня преследует с того дня, как она исчезла из моей жизни.

После определенного звонка, количеству которых я успел потерять счет, она прислала смс:

«Со мной все в порядке. Деньги за камеру верну в течение года. Не звони мне больше».

И все.

Я не собирался разыскивать Вету. Я знал, что так будет. Нет, я надеялся, что однажды она уйдет из моей жизни так же, как и вошла в нее. Мы провели вместе достаточно времени, чтобы насытиться друг другом и надоесть, а теперь закономерно разбежались. Так какого хрена у меня чувство, что я где-то крупно лажанулся?

Обычно работа спасала от всякой фигни, но сейчас это не работало. Меня раздражало и отвлекало буквально все. Начиная от звонков партнеров, заканчивая каждым визитом помощницы в мой кабинет. Вот и сейчас за дверью какая-то возня, и раздается приглушенный голос Татьяны:

— Никита Александрович занят. К нему нельзя…

Если это Макс, то я разверну его на сто восемьдесят градусов, но в следующую минуту дверь распахивается и на пороге появляется Алена. Сегодня на ней черное с блестками платье. Короткое настолько, чтобы показать всю красоту стройных ног. Волосы идеальными локонами струятся по плечам, обрамляют безупречное лицо. Она вообще выглядит так, будто сбежала с фотосессии. Хотя в случае с Булавиной подобное вполне вероятно.

— Привет. — Она сверкает улыбкой и захлопывает дверь, прежде чем Татьяна успевает войти следом, щелкает замком. — Я пришла кое-что обсудить.

— Я считал, что мы уже все обсудили, — я приподнимаю бровь. Мы уже сотню раз обсудили договор Булавиной с ней самой и с ее адвокатом, ей осталось только поставить подпись.

— Не все.

— Ты можешь обсудить все с Максом.

— К черту Макса!

Алена, не сбавляя шага, направляется ко мне, огибает стол и в мгновение ока оказывается на моих коленях.

— Этого пункта нет в договоре, — напоминаю я, даже не пытаясь ее поддержать.

— Нет, — смеется девушка. — Но я люблю делать сюрпризы.

— Уверена, что Макс не будет против? Вы вроде как вместе.

— Я сама по себе! Говорю же, плевать на него. Зачем мне какой-то Макс, если есть ты? — шепчет она мне на ухо и ерзает.

— И зачем тебе я?

— Как зачем? — всерьез удивляется девушка. — Я тебя хочу.

Алена пытается расстегнуть ремень на моих штанах, но я перехватываю ее руки, крепко сжимаю тонкие запястья.

— Я не смешиваю работу и личное.

— А я работаю только с теми, кто мне нравится, — говорит она. — И вообще я в этом проекте из-за тебя, Ник. Можно же нарушить правила хоть разочек?

Она красива, сексуальна, и в другой раз я бы возможно воспользовался подобным приглашением. Но сейчас понимаю, что у меня просто на нее не стоит. Я совершенно ясно осознаю, что хочу совсем другую женщину, и только ее.

— Нет, — отвечаю.

Алена вскакивает с моих колен так же резко, как там оказалась.

— Только не говори, что хранишь верность своей сестренке? Это смешно.

Упоминание Веты заставляет внутренне ощетиниться.

— Нет, я трахаю только тех, кто мне нравится.

Девушка тут же меняется в лице.

— Никакой договор я не подпишу, — говорит она.

— Тогда почему ты все еще здесь?

— Ты мудак, Омельчин!

Алена влетает из моего кабинета, а я раздумываю над тем, что пора набивать эпитеты, которыми меня одаривают женщины. На заднице, например. Потому что я только что потерял контракт, с которым Макс носился больше месяца, и потерял «лицо» в рекламе фитнес-центра, но самое паршивое, что я ни капли не жалею об этом и думаю не о работе, а о рыжеволосой девчонке, кажется, проникшей под мою кожу.

В моей голове только одна мысль — я должен ее найти.

И вернуть.