Глава 12.3
— Разрешите пригласить на танец? — галантно протянул руку Вуд. — Сегодня принято выражать дамам полный восторг. Так вот, для меня вы — украшение вечера. Я хотел бы…
— А в остальные вечера восхищаться нами не нужно? — Она не хотела отвечать резко, но именно так и получилось.
Мэтт поморщился: попытка выглядеть кавалером из прошлого века рассыпалась в прах.
— Мы же решили объявить перемирие?
Он перевернул протянутую ему ладонь и нежно поцеловал внутреннюю сторону, внимательно наблюдая за глазами брюнетки. От Мэттью не скрылась набежавшая на них поволока и лёгкая дрожь, пронёсшаяся по изящной руке.
Он ещё раз прикоснулся к гладкой коже губами и прошептал умоляюще:
— Кактус, скинь колючки. Я и так исцарапан в кровь. — Вуд провёл её рукой по опухшей щеке.
Кэтлин улыбнулась, позволяя обнять себя за талию, и отдалась во власть музыки, отметив, что двигается Мэтт великолепно.
Это был их первый танец. Паркер сомкнула веки. Как же давно она мечтала об этом… Перед глазами возникла худенькая девочка, зажавшаяся в угол полутёмного зала, с завистью следящая за самой красивой парой карнавала, кружащейся в вихре старомодного вальса. Бронзоволосый юноша и сверкающая золотом пышных локонов голубоглазая красавица, не отрывающие взглядов друг от друга.
Кэт вздохнула, покачав головой, прогоняя длившееся не дольше секунды видение. Она открыла глаза и встретилась с напряжённым взором Мэттью. Он будто прочёл то, что брюнетка сейчас чувствовала.
— Отпусти прошлое. Будь со мной здесь и сейчас. Ты нужна мне! — Вуд поднёс тонкие холодные пальчики к губам, поцеловал каждый из них и снова ощутил дрожь Кэтлин. — Ты хоть помнишь, что я говорил вчера?
— Что именно?
— Сновидения. Я видел тебя в них на протяжении шестнадцати лет. Так что всегда помнил о симпатичной, но очень зажатой подруге сестры. Даже помимо собственной воли. Это не пустые слова.
— В ту ночь я была раскрепощённой, поверившей в чудо любви, и поплатилась за это. — Она усмехнулась, тут же переведя разговор: — И сильно ты сопротивлялся снам?
— Лишь поначалу. Последние годы даже желал. Можешь не верить, но достаточно было одного слова, просто позвать — и я не раздумывая рванул бы к тебе.
Кэт попыталась отстраниться, но агент сжал ладонями её талию.
— Не нужно. Давай вести себя как взрослые люди. Не бойся, я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Перед тобой не враг. Сколько можно повторять?
Она смотрела Мэтту в глаза и не видела ни тени сомнения: он говорил совершенно искренне. И так хотелось поверить, но где-то в глубине души восемнадцатилетняя смертельно напуганная девушка кричала: «Нет! Все его слова — ложь!» Сердце сжалось. Чему верить?
— Я не сделаю тебе больно! Больше никогда! Клянусь!
Замерев посреди вальсирующих, они уже не танцевали.
Кэтлин огляделась. Лилибет светилась от счастья в объятиях партнёра. Ридж не обманывал; его выверенным движениям и пластике позавидовал бы любой. Она перевела взгляд на Одри, купающуюся в полном любви и обожания взоре Брэндона.
Миниатюрная подруга даже на шпильках едва доставала до подбородка широкоплечего мужа. Паркер, взглянув на родителей Мэттью, вздрогнула: Бренда и Харрис не улыбались; кружась, они не спускали глаз с пары сына.
— Господи… — прошептала брюнетка.
Почему ей приходится учитывать чувства всех в этом зале и именно от неё зависит счастье многих людей? Отчего никто не хочет понять, как трудно принять решение, не дают времени всё хорошенько обдумать? Почему считают, что она готова его принять? Почему на неё снова давят?
Кэт напряглась и решительно отстранилась от Вуда.
— Я так поняла, нам просто необходимо поговорить с глазу на глаз?
Расслышав металлические нотки в её голосе, Мэтт несколько растерялся, но решил не переносить разговор на потом.
— Да! — он снова пытался анализировать действия женщины, от согласия которой зависела вся дальнейшая жизнь.
— Я готова. Где?
К Кэтлин возвращалась решительность. Хватит бояться призраков прошлого. Она ужасно устала от этого. Разговор состоится именно сейчас.
— Там же, где предлагал ранее. Я не стану приставать. — Агент удивился циничной ухмылке, поднявшей уголки красивых пухлых губ.
— Если бы ты знал, чего я боюсь… — брюнетка уверенно смотрела в зелёные глаза.
— И чего же?
Снова ухмылка в ответ.
— Расскажу, если посчитаю нужным… потом. Но поверь, меньше всего я опасаюсь сейчас твоих приставаний. — Она взглянула на пятно на его щеке. — Это-то ты, наверное, уже понял?
Мэттью засмеялся, но в его смехе чувствовалось напряжение. Он ломал голову: что могло произойти за какую-то долю минуты, что снова сказал не так? Кэт не переставала удивлять перепадами настроения. Счастливая женщина, тающая в объятиях словно воск, в один миг превращалась в циничную суку. Проклятое прошлое никак не отпускало её? Или…
Вуд вспомнил полунамёк на имеющегося в жизни Кэтлин мужчину и, вероятно, впервые понял, что всё может пойти не так, как он представлял, но отогнал эту мысль. Не для того Бог свёл их в очередной раз, чтобы снова развести. И всё-таки что-то стояло между ними, не позволяя сблизиться. Или кто-то?
Мэтта обдало холодом, но он мгновенно собрался и, взяв Паркер за руку, вышел в коридор.
Через несколько шагов они остановились на пороге спальни. Агент ощутил сковавшее брюнетку в последний миг напряжение; она нервничала не меньше его. Но отчего? Сосредоточенность влюблённой женщины, согласной сказать «да», или приготовившегося произнести «нет» человека?
Вуд одёрнул себя. Как может Кэтлин знать о том, что он собирается сделать?
«Не веди себя как школьник, пытающийся затащить понравившуюся девушку в постель. — Мэтт усмехнулся. — Кретин, ты уже сделал это когда-то. Пришло время сказать то, что обычно говорят до того, как…»
Открыв дверь, он потянул Паркер за руку и щёлкнул выключателем. Мягкий свет залил выдержанную в тёплых тонах просторную комнату.
Кэт провела взглядом по стенам, задержавшись на картине с расплывчатым изображением фигуры голой женщины, шагающей навстречу яркому солнцу.
— Любовное гнёздышко Мэттью Вуда. Интересно, как много женщин в нём побывало? — Ей самой стало противно от вырвавшихся из уст слов. — Прости. Не понимаю, почему моей внутренней «суке» именно сейчас так хочется выбраться на свободу.
— Мне придётся познакомиться с новыми Кэтлин, живущими в тебе?
— Их не так много. Я не страдаю шизофренией, если ты об этом, — улыбнулась она.
— Слава богу, а то начинаю бояться, — попытался шутить Мэтт и, с трудом растянув губы, улыбнулся в ответ. — Второй день хочу поговорить о нашем будущем, но вместо этого опять начинаю тупить.
Не дожидаясь приглашения, брюнетка подошла к одному из кресел, опустилась на мягкую подушку, вытянула длинные ноги и огляделась, с интересом рассматривая содержащуюся в идеальном порядке комнату. Ощущение запаха другой женщины и неловкости мешало продолжить разговор. Это как забрести на запретную территорию. Ещё чуть-чуть — и она причислит себя к вуайеристам. Появилось желание подняться и выйти, но Кэт заставила себя остаться на месте, дав слово, что больше никогда не переступит порог этой спальни.
Мэттью снова почувствовал её состояние.
— Понимаю, тебе неуютно здесь, но это единственное место, где нам никто не будет мешать. Даже Одри никогда без спроса не заходит сюда.
— Неуютно — мягко сказано, но я не на брачную ночь с тобой сюда пришла.
— А она могла состояться?
— Что «состояться»? — На лице Паркер читалось искреннее недоумение. — Ладно, проехали.
Агент вымученно улыбнулся, в очередной раз обозвав себя кретином.
«Почему все мысли крутятся вокруг её тела? Что это? Хронический недотрах? — Он помимо воли провёл взглядом по длинным стройным ногам и ощутил нарастающее в паху напряжение. — Не хватало, чтобы и Кэтлин это заметила!»
Но она рассмотрела жадный блеск в глазах хозяина спальни, пялящегося на её ноги.
— Мы сюда пришли поговорить, не так ли? Прошу, только не разочаровывай меня в очередной раз! Я этого не перенесу, — простонала брюнетка и дальше сказала то, что никак не способствовало «не разочарованию» охваченного страстью мужчины: — Что ты там говорил о снах?
Она прикрыла лицо руками.
— Похоже, не один ты сегодня тупишь. Мы сможем когда-нибудь вести себя адекватно в присутствии друг друга?
— Надеюсь, что не скоро, а лучше никогда! — усмехнулся он. — Ты же понимаешь, почему это с нами происходит?
Паркер предпочла отмолчаться.
Мэттью сумел взять себя в руки.
— Я люблю тебя, — он видел недоверие в карих глазах, — может быть, не так, как хотелось бы. Мне уже почти тридцать шесть и, наверное, нет ожидания вечно безоблачного счастья, присущего молодым.
Вуд тяжело вздохнул, пытаясь подобрать нужные слова и понимая, что не сможет сделать предложение по правилам, даже пожалев, что поторопился с ним. Почему он не прислушался к предостережениям отца и сестры?
Страх Кэтлин говорил красноречивее любых слов. Не готова она сегодня ответить. Но не привыкший останавливаться на середине пути Мэтт решил: будь что будет, от своего он всё равно не отступится, даже если сейчас услышит отрицательный ответ.
— Прости, я опять несу бред. — Агент опустился перед креслом на корточки. Брюнетка подтянула ноги, и он обнял её колени. — Люблю с того момента, как увидел в Финиксе, а может, и раньше, но не понимал этого.
Мэттью почувствовал, как Кэт напряглась.
— Не знаю, как объяснить то, что происходило со мной с тех пор! Но именно с того мига я начал мечтать о тебе! Хотел ребёнка, такого, как ты держала на руках. Господи, я не ассоциировал тебя с Мадонной, нет. К тому времени я не раз обладал твоим телом во сне, а мне так хотелось сделать это наяву! — Хриплый голос с трудом исходил из внезапно пересохшего горла.
Вскинув голову, Мэтт столкнулся с измученным взглядом Кэтлин, полным того же душевного надрыва, что рвался из его груди. Исповедь, облечённая в самые искренние слова, сказанные им за последние годы женщине.
— Я начал вести себя как одержимый. Искал твои черты в любой темноволосой девушке. Пытался представить глаза твоей девочки, разглядывал любого рыжего ребёнка. Наверное, я всё-таки почувствовал, что она моя, но не смог понять этого. Как часто мы отказываемся верить внутреннему чутью, сваливая его на комплексы и глупые надежды!
Вуд смотрел на брюнетку, и его взгляд кричал красноречивее любых слов в единственной просьбе: поверь!
И она решила послушать сердце, постепенно отгоняя страх, позволяя принять веру в совместное будущее, надежду на счастье, запрещая девочке Кэтлин отравить его горьким предостережением.
— Почему ты не нашёл меня в Финиксе и не сказал это тогда?
— Не хотел рушить твоё счастье! Ты была замужем, у вас ребёнок. Как я мог лезть в твою семью? Ведь ты когда-то была мне как сестра, подруга сестры. Самый невинный и чистый человек, какого я знал. Только не с тобой, только не тебя… — Агент покачал головой. — Мои слова о чувствах после первого сна о сексе с тобой… Всё так и было… Так сладко и остро… Я не мог представить, что это произошло наяву и я назвал тебя Лесси!
— Мне было так больно…
— Знаю. Если бы я смог всё повернуть вспять, вернуться хотя бы на десять лет назад! Если бы мог забрать твою боль…
Паркер пристально вглядывалась в зелёные глаза. Сердце начинало оттаивать под их теплом, его словами.
Зачем противиться собственным желаниям? А если они и правда предназначены друг для друга, и сейчас Кэт даётся второй шанс? Жить с любимым человеком и каждый день с восторгом просыпаться в его объятиях, не вымучивая улыбку. Довериться и стать, наконец, счастливой!
Почему она решила, что никогда не сможет быть такой? Вот он, рядом, любовь и боль всей сознательной жизни, отец её ребёнка. Почему должна помнить о данных кому-то обязательствах, отчего вообще считает себя обязанной всем и вся? Это её жизнь, даётся она однажды, другой не будет. Да иди всё к чёрту! Она хочет и станет счастливой!
Брюнетка широко улыбнулась и глубоко вздохнула, как будто тяжёлый давящий камень свалился с груди.
— Мы ещё так молоды и можем начать всё сначала. Считай меня озабоченным, а впрочем, так оно и есть, но я хочу тебя. И не только в постели. Вчерашний вечер был самым счастливым в моей жизни. Я понял, что именно вот так, вместе с тобой и дочерью, хотел бы прожить до самого конца.
Почувствовав, как оттаивает её взгляд, Мэтт улыбнулся.
— Но я надеюсь, что у нас ещё будут дети. Только не смейся. Я хочу держать новорождённых малышей на руках. Наверное, это такое счастье…
В глазах Кэтлин снова мелькнула боль, но в этот раз от осознания того, чего тот горячо любимый ею юноша был лишён. Она вспомнила, с какой осторожной нежностью Джон принял из рук медсестры его новорождённую дочь. Не Мэттью Лилибет подарила первую улыбку… Сердце заныло. Как бы она хотела вернуть назад тот день, когда пришла рассказать о беременности…
Брюнетка почувствовала, как слёзы покатились из глаз, и агент губами собрал солёные капли.
— Не плачь. Все наши ошибки в прошлом. Давай жить будущим? — Он с надеждой смотрел в карие омуты. — Будет всё, как ты захочешь! Я готов к любым переменам. Хочешь жить в Финиксе — переведусь туда. Только не оставляй меня. Не уходи!
— Мэттью Вуд, вы делаете мне предложение? — улыбнулась сквозь слёзы и красноречиво взглянула на его руки Кэт.
— Какой я осёл! Сейчас сделаю всё по правилам.
Вскочив на ноги, он кинулся к тумбочке и удивился, не обнаружив на ней сброшенного в темноте пиджака. Вспомнив, что полчаса назад Одри прибирала комнату, Мэтт со счастливой глупой улыбкой на довольном лице подошёл к шкафу и обернулся к женщине:
— Одну секунду!
Он достал пиджак, надел его поверх серого пуловера и снова опустился перед креслом, но на этот раз на одно колено.
— Кэтлин Паркер, я хочу просить твоей руки. — Он запустил кисть в карман, нащупал гладкий квадратик и зажал его в кулаке. — Перед Богом клянусь сделать тебя самой счастливой на свете!
Мэттью протянул руку и, только разжав пальцы, заметил, что на ладони лежит совсем не та коробочка: не голубая, а синяя, с купленным в очередной командировке в Беверли-Хиллз кольцом для Лесси, неизвестно каким образом очутившаяся в кармане.
Он не успел среагировать. Рука Кэт накрыла его ладонь. Брюнетка счастливо улыбалась, вытаскивая сверкающий бриллиант на свет.
— Ух ты, какое красивое! А это записка с признанием в любви? Не знала, что фэбээровцы настолько романтичны. — Смеясь, она развернула листок.
— Нет! — Мэтт выхватил из задрожавших пальцев жёлтый клочок, представляя, что могла написать на прощание Райт, но было слишком поздно.
Кэтлин опустила ставшую невероятно тяжёлой руку; кольцо со звоном ударилось об пол и закатилось под кресло. Она закрыла глаза и прошептала побелевшими губами:
— Боже, как больно…
А спрятанная за завесой недавнего счастья девочка ответила полным сожаления голосом: «Я же тебе говорила…»