Глава 13.4

Оказалось, лучше всего её желание как можно скорее покинуть Вашингтон понял именно Мэтт, хотя он единственный знал всю правду. Однако то, что сейчас происходило между ними, касалось их двоих и дочери. Все остальные не имели права влезать в их и без того очень сложные отношения. Но как донести всё это до подруги, не вызвав обиды? Сможет пи она понять без рассказа о той коробочке и записке, лежащей в ней?

— Давай договоримся так: сейчас мы не станем с тобой ничего обсуждать. Представь, что я приехала к вам в гости и привезла с собой дочь, девочку, любить или не любить которую вы имеете точно такое же право, как и мои родственники. Но вот навязывать мне любовь её отца не нужно!

Кэт помолчала, позволяя Одри переварить и принять услышанное.

— Во всём, что касается нас с Мэттью, мы разберёмся сами, хорошо? Я не просила помощи ни у кого из вас семнадцать лет назад, как бы сейчас об этом ни жалела, но и теперь просить её не стану! Я приняла решение, мы всё обговорили, и он поддержал меня. Ничего исправить или поменять ты не сможешь!

Она видела, как насупилась Заноза. В их давней дружбе лидером всегда была воинственная пигалица, однако они выросли, и Одри должна понять, что влиять на неё, как прежде, не удастся. Можно принимать новую Кэтлин или нет, но давить не получится.

Заметив в зелёных глазах слёзы, она смягчила тон:

— Я не хочу терять в твоём лице подругу! Не становись сейчас сестрой любимого прежде мною парня, останься неугомонной, верной Одри, как было раньше, иначе я не смогу тебе полностью доверять.

В глазах Паркер читалась надежда на то, что её смогут понять.

— Забудь на секунду, что Мэттью твой брат, и встань на моё место со всем тем дерьмом, в которое мне пришлось окунуться. Ты бы осталась в его квартире и согласилась через сутки после неожиданной встречи стать его женой? Связать свою жизнь с мужчиной, из-за которого вот так кувырком всё в твоей судьбе? Остаться в квартире, где каждая вещь пропахла Лесси?

Холл долго молчала.

Кэт уложила вещи, поправила макияж и причёску перед зеркалом. Лёгкая припухлость вокруг глаз — всё, что осталось от случившейся днём трагедии. А может быть, не трагедии вовсе, а очищении?

Возможно, теперь она наконец отпустит прошлое, приняв, что во многом из произошедшего есть немалая доля собственной вины. Не только ей сломали жизнь, она сделала то же самое с Райт. Хватит искать виноватых там, где их нет. Обманули не только Кэтлин — она сама стала частью огромного обмана. Прятаться и бояться больше не станет, как и играть на чужих условиях.

Паркер поправила пояс юбки и обернулась.

— Ты действительно стала совсем другой. — Одри поднялась и обняла уверенную в себе, молодую и красивую женщину. — Я согласна с твоим решением. Сама поступила бы так же. Только не пропадай надолго, ладно? — (Беглянка кивнула.) — Знаешь, мне очень нравится новая Кэт!

— Самой нравится, но, поверь, я стала такой буквально час назад. — Заметив недоумение в зелёном взоре, Паркер улыбнулась: — Не внешне, нет. Что-то произошло вот здесь, — прижала ладони к груди она, — внутри. Как будто я отпустила на волю часть себя. Мне от этого намного легче.

Кэтлин заглянула в глаза Занозы.

— Ты поддержишь меня?

— Конечно! Что ж, есть повод выпить, и нужно выдвигаться, — улыбнулась Одри. — Нам не сидеть за рулём — можем позволить себе напиться.

Приобняв друг друга за талии, женщины вышли из спальни.

Кэт обвела гостиную взглядом. Мэтта в комнате не было. Она услышала его голос, доносящийся из кухни; очевидно, он всё ещё говорил по телефону. Паркер следом за подругой прошла к столу, за которым сидели все, кроме агента. Еда успела остыть, да и веселья не наблюдалось.

— Так, чего скисли-то? Меняем похоронное выражение лиц на праздничное! Никто в этом доме не умер. — Улыбаясь, Одри смотрела на мужа и родителей. — Кэтлин всё объяснила. У неё срочное, неотложное дело в Финиксе, о котором она со всей этой кутерьмой совершенно забыла!

Брэндон обхватил рукой бёдра жены и попытался усадить её на стул.

— Детка, не кажется ли тебе, что она сама может всё нам рассказать?

Одри крутанулась, пытаясь освободиться из крепкого захвата.

— А нечего тут говорить! Я уже всё сказала. Предлагаю тост на дорожку! Наполните фужеры.

Она обвела взглядом сидящих за столом. Заметив, что в бокале Чайтона апельсиновый сок, пигалица усмехнулась.

— Не хватает драгоценного братца, ну да не беда. Нам не привыкать, что он часто занят, — Холл мотнула головой в сторону кухни. — Тем хуже для него. Так вот, тост. Хочу, чтобы мы ещё не раз и не два собрались все вместе в доме Мэттью. Хочу, чтобы у Кэт все дела разрешились самым лучшим образом.

Она коротко хохотнула и посмотрела на подругу:

— Можешь считать меня эгоисткой, но лучшим для нас!

Паркер улыбнулась. Не вставить этих слов Заноза просто не могла.

— И чтобы она поскорее вернулась в Вашингтон. Работу мы ей подыщем, правда, папа? — (Харрис согласно кивнул.) — А мы станем ждать и верить, что именно так и будет! — Одри повернулась в сторону кухни: — Мэтт, где ты там?! Я уже полчаса тост тяну! Присоединяйся скорее!

Агент появился в дверях. Он выглядел расстроенным и растерянно запустил руку в волосы, перед тем как посмотреть на Кэтлин.

— Я не смогу тебя проводить. Может быть, успею к посадке, но сейчас я должен уехать.

— Что-то случилось? Не молчи, всё равно узнаем из новостей. — Миссис Холл оказалась самой нетерпеливой.

Мэттью по-прежнему смотрел на Паркер, наблюдая, как постепенно бледнеет её лицо. И вот так будет каждый раз. Вправе ли он втягивать её и дочь в такую жизнь?

— Об этом уже говорят по всем каналам. Произошло вооружённое нападение на дом посла Чехии.

Бренда попыталась встать из-за стола, чтобы подойти к сыну, но Харрис, положив тяжёлую руку на колени жены, не позволил. Мэтт давным-давно не ребёнок, и пора привыкнуть к тому, кем и где он работает.

Но она всё равно задала нелепый вопрос:

— А при чём тут ты?

В глазах матери стоял страх, и агент был вынужден объяснить:

— Похоже, это люди из группировки, деятельностью которой занимается наш отдел второй месяц. В заложниках семья посла: трое взрослых и двое детей. Мальчик пяти лет и девочка, которой всего два года.

Он с сожалением смотрел на расстроенные лица родственников.

— Мам, не переживай, это моя работа. Видно, Бог решил, что это Рождество я должен провести вот таким образом — спасая людей. Извините, но тост мне придётся пропустить: нужно собраться.

— Как встретишь Рождество…

— Типун тебе на язык! — махнула рукой на дочь Бренда.

Мэттью развернулся и отправился в свою комнату. Привычными, выработанными за долгие годы жестами он открыл сейф, достал и нацепил наплечную кобуру, вынул пистолет, вытащил и вставил патронник, передёрнул ствол, дослав патрон. Вуд поставил оружие на предохранитель и вложил назад в кобуру.

Решив, что лучше сменит одежду, он скинул любимый синий пиджак, в карманы которого снова убрал коробочки с кольцами, не желая прикасаться к ним, и достал вешалку с тёмно-серым костюмом. Пришлось переодеть и брюки. На всё ушло не более десяти минут.

Мэтт вышел в коридор, где по всеобщему молчаливому согласию его ожидала только Кэтлин.

Виновато пряча взгляд, она попыталась объясниться:

— Я не могу пропустить рейс…

Он не дал ей договорить, а обхватил бледное лицо ладонями и заглянул в бездонные карие глаза. Сердце агента сжалось в тревожном предчувствии. Он провёл большим пальцем по гладкой щёчке Паркер, в любви к которой был совершенно уверен.

— Не нужно извинений, я всё понимаю. Хочу услышать лишь одно: наш договор в силе?

Сглотнув подкативший к горлу ком, Кэт коротко ответила:

— Да!

Мэттью собственническим жестом положил руку ей на спину, притянул к себе и впился в мягкие губы. Кэтлин не ожидала подобной атаки и не успела вовремя среагировать. Обмякшее тело обдало жаром, по позвоночнику прошлась ставшая привычной дрожь, ноги подкосились. Раздвинув податливые губы, он коснулся языка брюнетки, втянул его в рот и слегка пососал. Кэт ощутила слабый запах виски, смешанный с ароматом его дыхания, и прильнула к Вуду грудью в ожидании долгого поцелуя, не в силах сопротивляться.

Почувствовав, как желание начало концентрироваться внизу живота, он застонал (почему поцелуй с этой женщиной мгновенно вызывает в теле столь острую реакцию?) и оторвался от губ Кэтлин. Мэтт прижался щекой к нежному лицу, потёрся о висок носом, втянув запах её волос. Аромат яблока с клубникой наполнил ноздри, вызвав совершенно неуместные сейчас воспоминания. Он с трудом заставил себя отстраниться.

Паркер невольно вздохнула и, недовольная собственной податливостью, раздражённо пробормотала:

— Чёрт…

— Только не начинай ворчать. Я всё равно сделал бы это в аэропорту.

Едва удерживаясь на ставших ватными ногах, она ошарашено посмотрела в глаза агента и тут же ринулась в словесный бой:

— Скажешь, что я сама была не против или что мне это понравилось, — и я залеплю тебе пощёчину.

— Зачем мне что-либо говорить? Ты сама всё знаешь. — Заметив, как щёки брюнетки залила краска, Мэттью усмехнулся: — Давай оставим игры в разборки на потом. Сейчас не время.

Он громко позвал:

— Лилибет, дочка!

Девушка тут же появилась в коридоре, как будто дожидалась приглашения за дверью; за её спиной стоял Чайтон.

Вуд достал из кармана пальто ключи, переданные через консьержа Лесси, и вложил дочери в руку.

— Если я не успею в аэропорт, жди меня дома.

Он чмокнул Лилибет в лоб и, заметив тревогу в зелёных глазах, поспешил успокоить:

— Ситуация штатная, всё под контролем. Не переживай за меня. — Эти слова Мэтт адресовал не только девочке, но и дышавшей в спину Кэтлин. — Сейчас подъедут члены нашей команды — и мы быстро во всём разберёмся.

— Моя помощь потребуется? — Ридж шагнул вперёд.

Мэттью улыбнулся и кивнул.

— Не хотел портить праздник, но если ты сам желаешь помочь, буду благодарен. Я немного выпил. Подвезёшь до места? Не хочу ждать Брюса, дорога каждая минута.

— Конечно, не вопрос. Если я нужен, то позвоню Алану. — Индеец протянул руку к вешалке, снял пальто и обернулся к Лилит: — Не волнуйся! Я пригляжу за твоим отцом.

Вуд покачал головой. Вот так и он когда-то рвался в бой, не думая об опасности и последствиях. Эх, молодость…

— Лилибет, дочка, не переживай. Я прослежу за ним. — Он широко улыбнулся, пытаясь успокоить своих женщин. — Вот такой двойной присмотр получается.

Стажёр чмокнул насупившуюся девушку в щёчку и первым шагнул за дверь. Мэтт чуть задержался.

Он одарил любимых девочек уверенной улыбкой и пообещал Кэт:

— Я постараюсь успеть в аэропорт до посадки. Если не получится — позвоню. Но в любом случае в пятницу жди меня в Финиксе. — Не услышав возражений, Мэттью снова улыбнулся и добавил: — Надеюсь, на улицу ночью не прогонишь?

— Не прогоню… — Голос боровшейся с желанием разреветься брюнетки дрожал.

Агент остался доволен ответом.

— Мам, я позвоню! — крикнул он и вышел из квартиры, по привычке захлопнув дверь кончиком ботинка.

***

Кэтлин торопливо шагала в направлении стойки регистрации, решив больше не оглядываться назад. Прощание с дочерью, Одри и Брендой было нелёгким. Она промокнула глаза бумажной салфеткой, убирая остатки слёз.

Паркер до последней минуты ждала Мэтта, но ни он, ни Чайтон даже не позвонили. Лилибет старалась не выказывать волнения, но тревожные взгляды, бесконечно бросаемые ею то в глубь зала аэропорта, то на дисплей телефона, говорили сами за себя. Тяжело ожидать любимых, мучаясь неизвестностью…

Поймав себя на мысли о множественном числе этого слова, Кэт усмехнулась.

Через полчаса она сидела у иллюминатора, с надеждой вперив взгляд в очертания залитого светом здания аэропорта Даллес. Кэтлин гипнотизировала стеклянные стены, пытаясь высмотреть сквозь прозрачную преграду близких сердцу людей.

Вуд так и не появился…

Непонятная тоска, обильно приправленная волнением, заполнили душу, отдаваясь тревогой в сердце. Брюнетка впервые надолго расставалась с дочерью. Прилетели вместе на три дня, а улетает одна, оставляя в Вашингтоне не только ребёнка, но и что-то ещё, огромным куском вырванное из кровоточащей души. То, что столько лет не давало стать по-настоящему счастливой, жить полной жизнью, без оглядки на прошлое строить планы на будущее.

Новые возможности? Любовь? Кэт оставляла дорогих ей людей, увозя надежду с собой. Веру во что? Да в ту же любовь! И одна часть разорванного пополам сердца едет сейчас в дом своего отца, а другая…

Мрачные мысли лезли в голову, в животе образовывалась неприятная пустота. Она выпила предложенной стюардессой воды, пристегнулась ремнём безопасности и через некоторое время после взлёта забылась тяжёлым сном.

Спустя три с половиной часа самолёт пошёл на снижение.

Финикс встречал Паркер ночной иллюминацией, а аэропорт Скай-Харбор — прохладой.

Ещё находясь Вашингтоне, она сделала пару звонков. Джон с Ритой приземлились раньше на шесть часов и ожидали дочь дома.

Кэтлин едва сошла с движущейся дорожки траволатора, как раздался звонок сотового. Она достала плоский, издающий мелодичные звуки прямоугольник из сумочки и приложила к уху. Услышав в трубке мягкий приятный баритон, брюнетка непроизвольно улыбнулась.

— Привет, малыш. Я жду у выдачи багажа. Я очень скучал без тебя…

Чуть помедлив, Кэт ответила:

— Я тоже, Бейн, я тоже.

Нажав на красную кнопку сброса, она тяжело вздохнула.