Глава 14.1

Пип… пип… пип… пип… пип…

Это начинало раздражать, так же как и боль в висках, и сухость во рту, и… Почему он не может пошевелить левой рукой?

Вуд попытался разлепить тяжёлые, словно налитые свинцом, веки. После нескольких попыток ему это удалось. Взгляд упёрся в белый потолок с огромной трещиной в форме разряда молнии. Вот такие же сгустки электричества периодически били по вискам.

Мэтт с трудом повернул голову налево. Монитор. «Так вот что производит этот противный звук».

Биение его собственного сердца, зелёным графиком выстроенное на экране. Капельница, вставленный в вену катетер. Маска ИВЛ на лице. «Господи, да что тут происходит?! Что со мной?»

Яркая вспышка пронзила голову, и картинки заплясали в напичканном анальгетиками мозгу. Всё пошло кувырком с самого начала…

Полиция не дождалась представителя ФБР и бойцов SWAT и стала действовать самостоятельно. И кто-то за это должен ответить. Однако это не возвратит жизнь погибшей в перестрелке горничной, не оживит тех шестерых налётчиков, по крайней мере, двое из которых недавно примкнули к банде; их ещё можно было исправить. Не вернёт…

«Боже! — Виски сдавило новым приступом боли. — Чайтон!»

Мэттью пытался восстановить события по крупицам: «Так, что имели на момент прибытия?»

Заблокированные в доме преступники не стали выдвигать никаких требований, кроме как дать им свободный выход, в противном случае пообещали расстрелять всех заложников. Через десять минут после переговоров с полицией на улицу выбросили мёртвое тело немолодой женщины в одежде горничной, убитой выстрелом в голову.

Кровавый жест, подтверждающий серьёзность угроз. Хладнокровно пристрелить годящуюся в матери женщину могли только полные отморозки, либо бандой руководил промышляющий убийствами рецидивист.

Они со стажёром подъехали как раз в том момент, когда труп грузили в скорую.

Через пару минут один из налётчиков под прикрытием шквального огня, ведущегося из окружённого дома, и ответного, открытого полицией, попытался скрыться через чёрный ход. Возле которого в тот миг и находились они с Риджем. Бандит успел нажать на спусковой крючок…

Вуд помнил пронзительную боль в левой руке, звук глухого удара от упавшего рядом Чайтона, задетого автоматной очередью. Помнил цвет глаз убитого им преступника; жестокий холодный взгляд лежащего на земле человека, возле которого через мгновение рухнул он сам. Острая боль в висках от удара головой обо что-то твёрдое, белая пелена перед глазами и… больше ничего.

Отчего всё пошло не так? Ответ предстояло узнать, так же как и фамилию полицейского, открывшего огонь по особняку — дому посла, зданию, находящемуся в юрисдикции федералов, так и не успевших начать операцию по спасению заложников.

Почему Мэтт сам решил войти в дом, не дождавшись остальной группы? Отчего рядом с ним оказался стажёр Ридж? Потому что они не смогли дозвониться до Алана, потому что… он не сумел, не успел ничего организовать. Часть вины теперь лежит на нём, специальном агенте Вуде, и ему придётся ответить, и будет счастьем, если парень жив и серьёзно не пострадал.

Виски снова пробила боль. Ещё придётся отвечать перед дочерью, а ещё… «Кэтлин».

Мэттью пошевелил пальцами правой руки — они послушно двигались. Он поднял руку, стянул с лица маску и вдохнул пахнущий медикаментами тёплый воздух комнаты.

— Сестра! — огласил палату слабый вскрик, больше похожий на скрип рассохшейся двери.

Мэтт прокашлялся и уже более уверенно позвал:

— Сестра! Эй, кто-нибудь!

Дверь отворилась, и на пороге показалась симпатичная блондинка в белом халате и медицинской шапочке поверх стянутых в узел волос. Она с читающейся в голубых глазах тревогой подошла к постели.

— С вами всё в порядке? — Медсестра посмотрела на монитор и, очевидно, оставшись довольной показателями, широко улыбнулась: — С возвращением!

— Спасибо. — Вуд чуть не добавил: «И вас тоже». Мысли по-прежнему путались, с трудом складываясь в слова. — Я давно тут лежу?

Девушка снова улыбнулась:

— Нет. Всего лишь сутки.

Он попытался привстать, опираясь на локоть, но задел больной рукой за край кровати, вскрикнул от боли и рухнул назад на подушку.

— Вам лучше не шевелиться, пока не сменили повязку.

— Это я уже понял. Что со мной?

— Сейчас придёт врач и всё объяснит. Вас прооперировали. Проникающее пулевое ранение, но кости, на ваше счастье, не задеты. Пулю достали из мягких тканей плеча. — Пытаясь сделать положение пациента более удобным, она поправила подушку. — Жить будете, до свадьбы всё заживёт!

— Да, я везунчик…

Свадьба… Взгляд Мэттью заметался по комнате в поисках телефона. Он должен позвонить Кэт. Лишь бы этого не сделали до него: не нужно пугать и без того обеспокоенную женщину.

Вуд застонал. «Откуда эта пульсирующая боль?» Он поднял руку и прикоснулся кончиками пальцев к шершавой ткани. Бинты, повязка…

— А что с моей головой?

— Ничего страшного, — ответил со стороны двери мягкий баритон, — царапина. Вы ударились о камень. Лёгкое сотрясение, возможно, останется небольшой шрам.

Мужчина средних лет приблизился к постели Мэтта.

— Вы легко отделались.

— А кто не «легко»? — Мысли снова вернулись к стажёру. Почему-то похолодело в груди. — Скажите, что с моим напарником? Чайтон Ридж. Он тоже в вашей больнице?

— Да. У него одно проникающее и два сквозных ранения ног. Его тоже прооперировали.

Мэттью глубоко вздохнул: «Слава богу, жив!»

— А вот волноваться не нужно. — Доктор кивнул на выход и с сожалением произнёс: — К вам посетители…

— Родственники? Так впустите их!

— Не только они. — Он посмотрел в глаза Вуда. — Там люди из ФБР, и они просили сообщить, когда вы сможете говорить. Вам зададут несколько вопросов, — врач опустил взгляд в пол, — и сделать это хотят до того, как вы переговорите с родными.

— Я готов.

Мэтт снова попытался присесть. В этот раз ему помогла медсестра, приподняв кровать, и вложила в здоровую руку раненого пульт управления.

— Тут всего две кнопки. — Она провела по ним пальцем. — Синяя — вверх, красная — вниз.

Он заглянул в голубые глаза, благодарно улыбнулся — и щёки блондинки начали приобретать цвет кнопки, что могла вернуть постель в положение «вниз». Даже с повязками на голове и плече улыбающийся Мэттью оставался неотразимым.

Агент усмехнулся про себя. А вот женщина, которую он хочет добиться, думает совершенно по-другому, и на неё его улыбки больше не действуют.

Мэтт обернулся к доктору:

— Можно сделать звонок? — Он посмотрел на прикроватную тумбочку. — Или мой телефон остался в вещах?

Врач выдвинул ящик и достал айфон.

— Можно. Доктор Вуд попросил принести его в палату. — Он оглянулся на дверь. — Так я могу пригласить агентов?

— Конечно. Но дайте мне пять минут на личный разговор. — Пациент уже набирал найденный в справочнике номер.

Врач с медсестрой вышли, оставив больного одного.

Ответила Кэтлин не сразу.

— Мэттью? — Встревоженный голос принадлежал запыхавшейся брюнетке.

«Интересно, чем она была занята?»

Ревнивые мысли из головы вытеснили излишне громко протараторенные вопросы Кэт:

— Скажи, что происходит? Лилибет утверждает, что ты до сих пор на задании, но почему так долго?

Уже более ровно, явно приказав себе успокоиться, она проговорила:

— Хорошо, что Одри осталась в твоей квартире, — и с замиранием добавила: — Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке! Задание оказалось сложным, не мог позвонить, а сейчас занимаюсь бумажной работой: готовлю отчёт. Как долетела? Всё хорошо? — Он расслышал вздох облегчения. — Всё остаётся в силе? Ты готова к первому свиданию?

Паркер хмыкнула. Мэтт представил, как она ехидно улыбается, скривив правый уголок рта.

— Я готова, а ты?

— Тогда, конечно, если не трудно, — усмехнулся Вуд, — девушка, закажите столик в самом престижном ресторане Финикса.

Вступив в игру, Кэтлин ответила тоже на «вы»:

— В самом-самом? А вам это по карману?

Теперь уже хмыкнул он:

— Думаю, я в состоянии оплатить ужин на двоих.

Кэт замешкалась и ответила лишь спустя несколько секунд:

— Вот и славно. Значит, жду вас в пятницу… сэр. — Она рассмеялась в голос. — О месте и времени узнаете дополнительно!

Повисла неловкая тишина, каждый слушал прерывистое дыхание собеседника.

— Ты скучаешь по мне? — первым нарушил молчание Вуд.

— А ты?

— Некрасиво в который раз отвечать вопросом на вопрос, но я скажу: да, очень!

— Ты ставишь меня в неловкое положение. — Через пару секунд брюнетка произнесла: — Подразумевается, что я должна ответить так же?

— Нет. Хочу знать правду.

— Я волновалась.

— Я этому рад…

Мэттью хотел ещё что-то добавить, но дверь палаты отворилась, и на пороге показался одетый в чёрное человек. Счастливая улыбка мгновенно исчезла с лица раненого пациента. Он поморщился от внезапно вернувшейся боли, однако сумел сдержать стон.

— Я перезвоню позже, — холодным деловым тоном произнёс в трубку Мэтт и, не дожидаясь ответа, нажал на отбой.

Следом за первым фэбээровцем появился второй. Два блондина в одинаковых чёрных костюмах и чёрных же лаковых туфлях, прижатые удавками галстуков воротники накрахмаленных сорочек белым пятном впились в шеи. Не будь цвет глаз различным, Мэттью принял бы их за близнецов. «Господи, как некоторые любят штампы…»

Первым открыл рот кареглазый:

— Агент Вуд, мы из отдела внутреннего расследования. — Он сунул удостоверение в лицо раздраженного прерванным разговором Мэтта. — Специальный агент Йохансон.

Второй, голубоглазый, тоже представился:

— Специальный агент Бронкс. — Федерал показал значок, не тыкая им в нос, и Мэттью был несказанно благодарен за это; он в любом случае не мог различить букв: перед глазами всё расплывалось.

Второй раз в жизни его будет допрашивать внутренняя служба. В первый Вуд отделался выговором, но в этот раз вряд ли обойдётся столь безболезненно. Налицо нарушение устава и наличие неправомочных действий.

Он на мгновение закрыл глаза и подавил вздох. Если бы знать наперёд, к чему приведёт эмоциональный порыв, если бы дело шло не о детях… Дети. Повернись время вспять, ради них Мэтт снова бы ринулся под пули.

Фэбээровцы почти одновременно уселись на стоявшие у стены стулья, закинули ногу на ногу, перед этим одёрнув на коленях брюки, и достали блокноты.

«Просто сиамские близнецы. Никаких эмоций на каменных лицах, отработанные до автоматизма одинаковые жесты. Очевидно, эти двое не один год работают в тесной связке. — Мэттью с трудом подавил ухмылку. — А может, они пара? Хотя на влюблённых голубков не похожи. Только педиков мне сейчас не хватало…»

— Думаю, нет нужды говорить, чем вызван наш визит. — Голубые глаза изображали доверие.

Вуд кивнул, давая понять, что прекрасно знает, для чего эти двое пожаловали в палату коллеги по цеху.

— И всё же мы должны объясниться. — Кареглазый Йохансон любил всё выполнять правильно. — Вы нарушили устав. Не дожидаясь группы, без предварительных переговоров попытались проникнуть в помещение с заложниками, своими действиями поставили под угрозу не только вашу, но и их жизнь.

Специальный агент буравил тяжёлым взглядом зелёные глаза пришедшего несколько минут назад в сознание раненого.

— И жизнь стажёра, неизвестно по какой причине оказавшегося рядом с вами. — Он постучал обратной стороной авторучки по блокноту. — Вот, пожалуй, с этого и начнём.

— Что делал возле дома посла Чайтон Ридж? — задал вопрос Бронкс.

Мэттью прекрасно осознавал, что приплетать сюда сложные семейные отношения не стоит. Не хватало ещё, чтобы допрашивали родственников, но также понимал, что едва индеец придёт в сознание, допросу подвергнут и его. Он решил рассказать всё как есть, но опустить подробности и место встречи.

— Накануне Рождества мы вместе участвовали в операции по освобождению заложников. Я подвёз стажёра до дома после осмотра в клинике. Он кое-что оставил в моей машине и на следующий день вернулся забрать. В это время я и узнал о нападении на посольство и что именно моя группа будет участвовать в данной операции. Ридж во время звонка находился рядом и предложил подвезти до места. Я не отказался.

Мэтт вздёрнул бровь.

— Надеюсь, информация о захвате заложников не являлась секретной для агента ФБР?

— Нет, не являлась. Об этом уже через полчаса разнюхали телевизионщики.

Блондины пристально вглядывались в глаза коллеги по службе, пытаясь определить, правдив ли он с ними.

— Почему стажёр вслед за вами попытался проникнуть в особняк?

Вуд усмехнулся.

— Наверное, так же как и я, решил спасти от перекрёстного огня тех, кого налётчики удерживали в доме.

— Вот с этого момента поподробнее. «Перекрёстного огня»?

— Не думаю, что вы не ознакомились с показаниями свидетелей и докладами полицейских.

— Мы задаём вопросы — вы отвечаете!

— Хорошо. К моменту нашего прибытия любые переговоры уже были невозможны. Ситуация вышла из-под контроля. Заложников начали убивать. На шквальный огонь окружённых в доме бандитов полицейские открыли ответную стрельбу. Каждая минута была на счету. Опасаясь за жизнь заложников, я решил проникнуть в дом со стороны сада.

Агенты делали быстрые пометки в блокнотах, внимательно следя за жестами, эмоциями и интонацией допрашиваемого.

— Что произошло при приближении к чёрному входу?

— То, что вам хорошо известно. — Мэттью сморщился от нового приступа боли. — Огонь по полицейским оказался отвлекающим манёвром. Из дверей выскочил вооружённый автоматом УЗИ преступник и, не раздумывая ни секунды, полоснул по нам с Чайтоном.

— Ваши действия?

— Начал стрелять на поражение. Успел сделать два выстрела, преступник упал.

Блондины одновременно улыбнулись, но тут же вернули бесстрастное выражение на лица.

— Надо сказать, все выстрелы попали в цель.

— На то и тренируемся, чтобы не выпускать пули напрасно. Стать агентом ФБР — стать во всём лучшим. — Если бы не напряжённость обстановки, Мэтт расхохотался бы над высокопарностью собственных слов.

Даже если дознаватели были того же мнения, на этот раз и тень улыбки не коснулась лиц не выражающих эмоций фэбээровцев: честь конторы превыше всего.

— Что было дальше?

— Я тоже упал, ударился головой обо что-то твёрдое и потерял сознание.

— Вы считаете, ваши действия не были провокационными? Не были ли выстрелы преступника ответом на ваш огонь?

— Я отлично помню, кто и когда начал стрелять. Уж поверьте, не позволил бы сделать из себя живую мишень, если бы имел малейшую возможность предотвратить его выстрелы.

— Какими были действия Риджа?

— Он не принимал участия в перестрелке. Чайтон, сражённый первой же очередью бандита, упал раньше меня.

— Вы считаете свои действия правомерными?

— Знаю, что нарушил инструкции, и готов понести наказание, но на тот момент это было единственно правильным решением. Я десять лет работаю в подразделении CID, шесть из них — в спецподразделении по освобождению заложников. Это не первое моё задание. Вина целиком и полностью лежит на преступниках, открывших огонь, и полицейских, ответивших на провокацию. Я знаю степень своей вины, за чужую отвечать не намерен.

— Вам пока никто не предъявляет обвинений. Мы проводим предварительные опросы. — Кареглазый немного помолчал. — И надеемся, что их не последует.

Агенты одновременно поднялись.

— Благодарим за сотрудничество. — Голубоглазый улыбнулся. — К вам там целая очередь из посетителей.

Они уже выходили в дверь, когда Йохансон оглянулся и попрощался улыбаясь:

— Выздоравливайте!

Мэттью было приятно осознавать, что в этот раз он ошибся. И хотя улыбки проверяющих никак не могли повлиять на выводы комиссии, видеть человеческие эмоции на лицах фэбээровских сухарей было приятно, тем более что сам Мэтт принадлежал к оным.

Не успела захлопнуться дверь за «близнецами», как на пороге появился пятящийся спиной доктор и наседающая на него Одри.

— Я вас попрошу!

— Нет, это мы вас попросим! — Глаза миссис Холл пылали праведным гневом. — Родне привнести радость жизни нельзя, а допрашивать можно?

Врач опустил руки и обратился к входящим в палату родственникам больного:

— Доктор Вуд, вам-то не нужно объяснять важность покоя для раненого пациента? — Он довольствовался кивком коллеги. — Десять минут, ни секундой больше! Нам необходимо провести процедуры.

Молодой эскулап проверил данные монитора, взглянул на глазные яблоки Мэттью. Оставшись довольным результатами беглого осмотра, он направился к выходу.

Врач приостановился на пороге и указал на часы:

— Десять минут!

Одри фыркнула в ответ, но, заметив в дверном проёме Брэндона, тут же расплылась в улыбке. Она всунула в руку шмыгающей носом Лилибет бумажную салфетку, поправила брату подушку. Решив, что приступа нежной вежливости на сегодня достаточно, Заноза обвела взглядом покрытые слоем бинтов голову и руку раненого и задала вопрос:

— А без этого никак?

Она и не рассчитывала на ответ, однако, испытывая тревогу или волнение, не могла бездействовать. Одеяло, укрывающее ноги Мэтта, было тщательно подогнуто под матрас, склянки на прикроватной тумбочке переставлены, прежде чем Одри выпалила слова, от которых, не будь ситуация столь накалённой, все рассмеялись бы:

— Что, нельзя было всех перестрелять, а самому остаться здоровым?

Новое шмыганье носом и лёгкий вздох Бренды говорили о полной женской солидарности. Мужчины молчали, запрятав волнение за дежурными улыбками.

Мэттью — единственный, у кого вырвался смешок — почувствовал острую необходимость оправдаться:

— Я бы с радостью, но налётчик оказался на редкость шустрым. Мы с Риджем не успели его опередить.