Глава 16.2
Мэтт плыл, ориентируясь на самую яркую звезду, из последних сил барахтаясь на гребне волны. Ужасно ныло раненое плечо, и болела голова. И немудрено: почти три часа бороться со стихией. Да где же этот чёртов берег? Выкинуть в открытое море живого человека без всякой надежды на спасение…
На это был способен только последний подонок — и именно таким оказался Бейн. Его наглая ухмылка напоследок и пенные борозды удаляющегося вдаль белоснежного катера до сих пор стояли перед глазами…
Как сообщникам писаки удалось угнать машину «скорой помощи», и почему врач не разрешил Кэтлин сопровождать его? Чем дольше он размышлял, тем больше убеждался, что похищение — не импровизация разгневанного ревнивца, а тщательно спланированная акция…
«С друзьями проезжал мимо…» Значит, те три мордоворота в форме полицейских, вытащивших его носилки из салона, были друзьями любовника Кэт…
Но почему он так внезапно вырубился?
Агент в очередной раз пытался вспомнить любую мелочь прошедшего вечера, чтобы расставив факты по местам, понять, кто помогал гавайцу. «Врагов нужно знать в лицо… — и тут же мысль: —Для чего, если не сможешь отомстить? Я должен выжить, обязательно удержаться на плаву…»
Он даже не обратил внимания на игру столь актуальных слов. Чувство юмора не для смертника. Горло ужасно саднило, хотелось пить. Столько времени без воды… Насмешка судьбы: умереть от жажды посреди тысячи тонн жидкости…
Если бы знать, где он сейчас находился. Ему завязали глаза, прежде чем бросить в кожаное кресло частного самолёта. Вуд пытался вспомнить всё, что знал о параметрах небольших самолётов и географическую карту мира. Сан-Диего! Ближайшая точка, и совпадает время — чуть больше часа…
Его, специалиста по освобождению заложников, выкрали самым наглым образом. Посреди огромного города, из автомобиля, предназначенного для спасения жизней людей.
Так когда же подсыпали снотворное? Как скрупулёзно всё продумано… Он пил в ресторане после ухода Бейна? Вроде бы нет, значит… Страшная догадка пронзила мозг: «Как она могла? Нет, только не Кэт!» Но факты говорили сами за себя…
Бутылка с виски, услужливо пододвинутая поближе. Кто-то ещё пил из неё? «Вспоминай, Мэттью, вспоминай!» А что могли дать воспоминания? Для того чтобы кому-то предъявить обвинения, нужно выжить, а надежд на это с каждой минутой становится всё меньше…
«Ничего не ешь!» И он, как дурак, послушно ел то, что брюнетка положила ему на тарелку. Значит, либо виски, которые пил только он, либо овощи? А соус? К соусу, кроме него, тоже никто не притрагивался…
Как тонко рассчитано, какой изощрённый мозг… Зачем, для чего? Борьба за дочь? Желание остаться и независимой, и при ребёнке? Но он никого не насиловал… Насилие…
Мэтт застонал. Только сейчас в голове всё прояснилось и встало на места… Месть! За разбитые надежды, сломанную жизнь, растоптанную любовь, за беды…
Недели хватило, чтобы принять решение и всё распланировать. В груди, вместе с холодом, образовалась пустота. Боль, осязаемая, спазмами рвущая сердце. За всё в этой жизни нужно платить, и за любовь в том числе…
«Прости…»
Слишком поздно узнал, слишком поздно понял… Но всё могло бы быть по-другому, если бы не её любовь… к Бейну…Поздно… Он должен смириться и принять возмездие.
«Лилибет, доченька, прости…»
Нет! Он должен сражаться ради девочки, её снова лишают отца! Но как бороться, если ноги и руки налиты свинцом и уже совершенно нет сил. Солёное море, пахнущее гниющими водорослями и рыбой.
Глаза почти ничего не видят, веки наливаются тяжестью, и он с головой погружается в воду. Накатывающий, словно волнами, шум в висках возвращает в детство: отец приложил к его уху ракушку, счастливая, смеющаяся мама, Одри…
«Простите за всё…»
Скоро он сам станет частью природной стихии, кормом для крабов…
«Кэтлин…»
Спасибо мозгу за последнее видение. Всё так же прекрасна: распущенные волосы, ласковый взгляд и снова этот запах рыбы… Кто она? Русалка… сказочное видение… Забота в глазах, ласковый шёпот «Я прощаю тебя…» и нежные руки, касающиеся раны, и столько любви во взгляде.
Яркий свет пронзил мозг, словно молния. Вуд вздохнул, проталкивая воздух в рвущиеся на куски лёгкие, понимая, что через секунду их заполнит мутная жидкость, и…
— Мэттью, проснись! Что с тобой? Тебе приснился кошмар?
Так вот что пыталась Кэт-«русалка» сделать с ним: разбудить, вытащить из кошмара, несколько часов мучившего пьяный мозг. И вовсе она не шептала.
Он наморщился и прохрипел пересохшими губами:
— Не кричи. Дай попить. И почему ты пахнешь рыбой?
Паркер приподняла взлохмаченную голову Мэтта и прижала к стянутым коркой губам край стакана, наполненного шипучей жидкостью. Он осушил его парой глотков и скривил рот от отвращения.
— Фу, что это было? — этот вопрос мужчина, скорее всего, задал себе.
— Аспирин! А рыбой несёт от того, кто переел вчера роллов! — Брюнетка смотрела в недоумевающие глаза. — Треска на волю просится.
Смоченные губы Мэттью расплылись в улыбке. Его переполняло счастье. Сон, всего лишь сон, он жив, почти здоров и никто его не предавал!
— Сейчас ты скажешь «А я тебя предупреждала».
— Но так и есть. Надеюсь, тебя не вывернет на постель? Если что, ванная за той дверью, — показала рукой налево Кэтлин. — И не забудь два раза почистить зубы.
— Меня никогда не тошнит, не бойся. — Агент провёл рукой по подбородку, покрывшемуся за ночь короткой щетиной, и пробурчал, понимая несбыточность возникшего желания: — Почищу, а то вдруг целоваться придётся.
— Да уж, запашок от тебя ещё тот, нужно умудриться найти сумасшедшую, которая захочет сейчас с тобой это делать!
Вуд не стал продолжать пикировку, а приподнялся на локте и огляделся. Просторная комната, наполненная светом, льющимся из огромных, почти во всю стену окон, выходящих в сад. Он прикрыл глаза.
— Ты не могла бы задвинуть портьеры? Слишком яркий свет!
Агент окинул взглядом выполнившую просьбу Паркер. Шёлковый пеньюар пастельно-голубого цвета, наверняка, одолженный у Риты, едва прикрывал округлые ягодицы. Стройные ноги поражали своей длиной. Тонкая талия, перехваченная поясом, распущенные тёмные волосы ниже плеч. Волна желания прошла по телу, сконцентрировавшись в органе, отвечающем за выполнение самых приятных функций.
«Интересно, что она делает возле меня, или чья эта кровать?» Мэттью обвёл взглядом скомканные простыни и довольно улыбнулся.
— Чему ты так радуешься? — Кэт отвернулась от окна и с недоумением уставилась на довольного Вуда. Взбугрившееся в районе живота одеяло не осталось незамеченным.
— Мы всё-таки сделали это? — Он вопросительно приподнял бровь.
— Что «это»?
— Ну как что? — Мэтт указал взглядом на беспорядок постели. — Занялись сексом?
— С кем? — Паркер тяжело вздохнула, сделав выдох через сжатые губы.
Агент не мог понять причину фырканья брюнетки, если только он не облажался по— полной, что было бы непростительным, но объяснимым в его состояние.
— Со мной, конечно же. Или кто-то ещё лежит в этой комнате?
— Да ты со вчерашнего вечера валяешься словно труп окочурившегося во время забега ленивца! — Кэтлин сверкнула раздражённым взглядом. — Уснуть прямо за столом перед родителями приглашённой на свидание девушки! Такого нового года у меня ещё не было.
Мэтт судорожно пытался вспомнить, как добрался до спальни, но услужливая в кошмарах память отказывалась помочь.
— И как я оказался в постели? — Он попытался натянуть простынь на раненое плечо.
— Мы совместными усилиями притащили тебя в комнату Лилибет.
Сравнение с ленивцем, отличающимся почти нулевым ритмом жизни, как и упрёки в чрезмерном употреблении алкоголя, давило на совесть агента, но больше всего его раздражало беспамятство.
— Надеюсь, ты воспользовалась моей беспомощностью? А иначе что ты делаешь в этой комнате в таком виде?
— Не пошли! Обрадовался. — Скривила она губы. — Я не некрофилка и не занимаюсь сексом в комнате дочери. Ты так громко стонал, что разбудил весь дом.
— Мне снился кошмар. — Он провёл красноречивым взглядом по стройной фигуре любимой брюнетки. — А что нам мешает перейти в твою комнату?
— Так, небольшой пустяк! — Кэт стремительно подошла к постели и рванула одеяло на себя. — Не пытайся заговорить мне зубы. Что с плечом? Давно ты ранен и как долго собирался это скрывать?
Вуд дотронулся до бинтов. Он не хотел, чтобы Паркер вот так узнала о его ране.
— Ну, мы оба собирались сегодня сообщить друг другу о неприятных вещах. Ты мне — о Бейне, я тебе — о ранении.
— Не нужно сравнивать. Бейн жив, здоров и не является для тебя угрозой.
— Мне не боятся твоих к нему чувств? — Мэттью снова приподнял бровь. — Он в прошлом?
— Не уходи от ответов! — Брюнетка со злостью дунула вверх, желая убрать с глаз прядку волос. — Не стоит считать меня полной дурой!
— Я никогда тебя ею не считал. — Он усмехнулся, подумав, что было бы, узнай она, насколько коварно-изощрённой была в его сне всего несколько минут назад. — Финансист не может быть глупым!
— Я не говорила тебе о своей работе. — Встрепенулась Кэтлин
— Это не сложно узнать.
Она прищурилась, сверля Вуда взглядом.
— Я всякий раз забываю, с кем имею дело. Надеюсь, мой дом ещё не напичкан скрытыми камерами или жучками для прослушки?
— Ты хочешь казаться осведомлённой во всех областях? — искренне возмутился он. — Пересмотрела детективов на ночь?
О том, что Мэтт подумывал это сделать, знать ей было не обязательно.
— Ты всё-таки увёл разговор от изначальной темы. — Покачала Кэт головой. — Ну как тебе это каждый раз удаётся?
— Стараюсь! Так что конкретно ты хотела узнать? Что я видел во сне или почему стонал?
— О втором можешь не говорить, не хочу выслушивать эротические фантазии сексуального маньяка. — Она усмехнулась. — Не знала, что ты при этом рыдаешь.
— Я плакал? — агент притронулся к лицу.
Правую щёку пересекала предательски мокрая бороздка. Ничего удивительного, ведь он совсем недавно прощался с жизнью и дорогими сердцу людьми.
— Наверное, ты отказала мне даже во сне. — Мэттью сделал «щенячьи глазки». — Иногда становлюсь таким чувствительным, что сам за себя волнуюсь…
— Фигляр! Так откуда на плече рана? — Настойчивый, встревоженный взгляд требовал объяснений.
Он снова пытался уйти от ответа. Если Паркер так реагирует на лёгкое ранение, то что будет после свадьбы? Да захочет ли она вообще связывать себя с постоянно рискующим жизнью человеком?
— А с чего ты взяла, что это ранение? Может, мне вырезали фурункул?
— Да, причём фурункулёзом ты заразился от Чайтона! — Кэтлин присела на край кровати. — Побудь хоть недолго серьёзным. Лилибет всё рассказала, и вот что я нашла в кармане твоего пиджака.
На тонкой ладони лежала пластинка обезболивающих таблеток.
— Даже дети знают, что лекарство нельзя смешивать с алкоголем. Поэтому ты и вырубился. — Она осторожно прикоснулась к бинтам. — Расскажи правду. Задание оказалось слишком опасным?
Усталый взгляд карих глаз был полон сопереживания. Вуд подумал, что вряд ли она спала этой ночью, и грудь наполнилась теплом. Нежная, чувственная Колючка, им повезло снова встретиться. Бесцельно прожитые годы… Как мог не почувствовать раньше, насколько ему необходима именно она, а не безымянная брюнетка, выискиваемая глазами в безликой толпе… Если бы всё вернуть назад…
— Произошла нештатная ситуация.
— Это я уже знаю.
— Не хочу повторяться, но должен. — Агент накрыл её руку своей. — Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы подобного больше не случилось, не так глупо.
— Смерть никогда не бывает умной. — И не понятно было к кому относилась обида в голосе Кэт.
— Я обещаю не умереть! — Он замолчал, не в силах дольше говорить на эту тему.
В горле образовывался ком. Возникло дикое желание сжать хрупкую фигурку в объятьях и не отпускать. Хотелось взвыть от распиравшего душу чувства, не нужной ей пока нежности… «Нельзя напугать. Слишком рано, она не готова». И следующие слова, как лучший выход из сложившейся ситуации:
— Разве только от воздержания. — Насмешливый взгляд мастера по сокрытию чувств и эмоций опущен вниз. — Ты просто обязана пожалеть раненого!
— Мэттью, ты неисправим! — непроизвольная улыбка растянула пухлые губы брюнетки. — Всегда всё сводишь к единственному желанию…
— Что поделать, если рядом с тобой я дурею? — Как же ему нравилась её улыбка. — Хотя желаний как минимум пять!
Кэтлин безнадёжно махнула рукой. Взгляд снова наполнился тревогой.
— О чём ты хотел вчера поговорить? О ранении? — Она не сводила с агента глаз.
Он знал, что произойдёт после следующих слов, так же как и прекрасно понимал позицию брюнетки. Даже догадывался, что скажет она, но обсуждать по телефону данный вопрос нельзя. Только вот так, лицом к лицу, они впервые станут спорить о дочери.
— Не только. У меня есть к тебе огромная просьба.
— Какая?
Мэтт вздохнул, готовясь к худшему.
— Только не перебивай, речь пойдёт о Лилибет. Ранение Риджа намного серьёзнее моего. Ты понимаешь, что значит для дочери оставить его в таком состоянии и улететь домой?
Кэт подскочила с постели и нервно заходила по комнате. Вуд внимательно следил за ней взглядом, читая эмоции, быстро меняющиеся на побледневшем лице.
— Ты хочешь сказать, что девочка должна остаться в Вашингтоне? — Она провела ладонью по лицу, словно пытаясь убрать невидимую паутину. — Об этом не может быть и речи! — Высокий голос дрожал. — Не забывай, сколько ей лет и то, что она ещё школьница!
— Я отлично об этом помню, и тебя прошу вспомнить себя в пятнадцать лет! Не разлучай её с любимым. — Мэттью запнулся, ловя себя на мысли, что говорит банальные фразы, обычно произносимые женщинами.
Паркер качнула головой, наверняка подумав об этом же.
— Так вот ты как заговорил? — Она решительно сложила руки на груди, не собираясь сдавать позиций. Лилибет должна жить рядом с матерью. — А не ты ли кричал совсем недавно, что не допустишь, чтобы дочь встречалась с парнем намного старше себя!
— Ситуация изменилась!
— Да что ты?! И чем же? — И уже её брови в изумлении поднялись вверх. — Чайтон после ранения впал в детство? Или скинул пару лет? Что поменялось?
Агент не отвечал, собираясь с мыслями. Боль в висках и изжога в желудке мало способствовали в этом. Но от того, сможет ли он сейчас убедить Кэтлин, зависело многое, и прежде всего — внутреннее спокойствие дочери. Становиться между родителями она не захочет, а уж заставлять её делать выбор между матерью и любимым человеком просто жестоко.
— Моё отношение к стажёру и не только.
Он замолчал, несколько секунд вглядываясь в наполненные возмущением глаза.
— Не хочу, чтобы ей довелось пережить то же, что и тебе. Боюсь сделать Лилибет больно. Мы и так перед ней виноваты. Давай не будем ломать её душу? Ну, неужели ты думаешь, что она будет счастлива здесь без него? — Мэтт усмехнулся: — Да какое учение, если голова девочки будет постоянно занята мыслями о Ридже и его здоровье?
Брюнетка в свою очередь выдержала недолгую паузу. Она понимала, что Вуд во многом прав, но согласиться сейчас с его просьбой — означало надолго остаться одной. У матери с Джоном своя жизнь, а чем ей тогда заниматься после работы? Сидеть на телефоне в ожидании звонков? Довольствоваться визитами на выходные? Мысль, чтобы занять свободное время Бейном, даже не пришла в голову.
— Сколько Чайтон пролежит в больнице? — Кэт торговалась сама с собой, пытаясь отстоять хоть что-то и понимая полную бесполезность подобного занятия.
— Минимум месяц, но и потом… давай не станем их разлучать? Ты же видела его? Неужели ты думаешь, что индеец отступит? — Мэттью это понял, принял как неизбежное в дни, что наблюдал за дочерью. Осталось принять и Паркер.
Последняя попытка Кэтлин избежать разлуки с самым любимым человечком на свете вовсе не показалась ему глупой:
— Пусть переводится в Финикс!
Агент усмехнулся: он думал об этом в самолёте и готов к переменам.
— Мне тоже?
— Что «тоже»? — удивилась она.
А вот это немного обижало Мэтта. Брюнетка даже не рассматривала вариант объединения в одну семью. И всё же он уточнил, не скрывая надежды в голосе:
— Перевестись?
— Не путай нас с ними! — ответила она не терпящим возражения тоном, рубанув рукой воздух.
Вот так. Никаких надежд. Вуд ухмыльнулся, его не так просто выбить из колеи или сломить. Он готов ожидать, сколько потребуется, и делать это настойчиво!
— Но…
— Никаких «но»! — Паркер не дала договорить. — Мы с тобой уже обсуждали это.
— Из-за Бейна? — эти слова вырвались сами собой, и агент тут же о них пожалел, но было поздно.
Кэт мгновенно поникла. Ей всегда плохо удавалась роль стервы.
— И из-за него в том числе! Не дави! Ну, зачем ты делаешь это снова со мной? — Коричневые глаза увлажнились. — Всё так сразу навалилось: Лилибет, ты, он… Я не могу выбросить его как ненужную вещь, одним днём, одним словом. Ты не знаешь Бейна! Не понимаешь, на что он способен. Он очень хороший человек. Чуткий, добрый, верный…
Взгляд карих глаз выражал страдание.
— Думаешь, так просто обижать любимых?
— Но со мной ты делаешь это! — И снова слова, сорвавшиеся помимо воли, но слышать, что любят кого-то помимо тебя, невыносимо. — Говоришь о нём, перечисляя достоинства преданного домашнего животного.
— Собачки? — пухлые губы дрожали, хотя голос был полон гнева. — Да что ты знаешь о преданности? — коричневые глаза намокли. — Тебе тридцать пять и ты сам виноват в том, что случилось. С Бейном всё по-другому!
Одинокая слезинка скатилась на подбородок, ненадолго зависла и, упав на шёлк пеньюара, оставила мокрый развод.
— Ты не представляешь, насколько плохо мне в эти дни. Я его предала, пусть и невольно, как когда-то ты сделал с Лесси. Только ты был в стельку пьян, а я — на трезвую голову!
— Теперь ты занялась сравнениями. Между нами до сих пор не было секса.
— И что это меняет?
Кэтлин не знала, как объяснить мужчине, что для женщин предательство — прежде всего то, что происходит в сердце, а изменять можно и душой. Она, вскинув голову, взглянула в зелёные глаза.
— Одно могу обещать совершенно точно: я не лягу с тобой в постель, пока не приму решение, с кем остаться. Я не смогу иначе. — И снова слезинка, но на этот раз брюнетка смахнула её рукой.
Мэттью приказал себе прекратить эгоистичные претензии. Он не для этого приехал. И что меняет для него наличие Бейна? Ничего! И для Лилибет ничего, и нужно надеяться, что для Кэт тоже.
Лишь на мгновение представить, что было бы, не встреться они в Вашингтоне? Рутина, которую вряд ли кто смог бы наполнить счастьем. Свадьба с Лесси, как уход в повседневное никуда… Теперь жизнь без любви к Кэтлин, к дочери будет означать пустоту, и он ни за что не допустит этого.
— Я приму любое твоё решение, как бы больно мне ни было. Ты достойна лучшего. — Вуд тяжело вздохнул, совершенно точно зная, что говорит сейчас правду, как и то, что брюнетка останется всё-таки с ним. — Так что мы решим с Лилибет? Последнее слово за тобой!
— Дай время подумать.
— Ночью я улетаю, — на минутку в Мэтте загорелась надежда, — но если хочешь, поменяю билет на утренний рейс.
— Нет, не нужно. Зачем оплачивать лишний день в гостинице? Я сейчас не шутила. Наберись терпения, слов на ветер я не бросаю.
— Я это понял. — Он решил перевести разговор. — Чем сегодня займёмся?
— Прежде всего тобой. Для начала сменим повязку на плече, к часу нас ждут в больнице. Я уже обо всем договорилась.
Агент смотрел в осунувшееся лицо Паркер: чёрные разводы под тёмными глазами. Вот тебе и первая встреча на её территории. Что она получила от свидания? Ухажёра, напившегося до беспамятства, бессонную ночь под его стоны и выяснение отношений на завтрак. «Повеселил, нечего сказать. Ещё одна подобная встреча — и Бейн покажется ей ангелом».
— Ты сегодня спала?
— Это не важно, отосплюсь позже. — Кэт направилась к двери, приостановившись на пороге. — Прошу, впредь ничего не скрывай от меня, договорились?
«Но жить с ангелами невыносимо скучно!»
Мэттью подскочил с постели, одетый лишь в чёрные боксеры. Вытянувшись в полный рост, он поднял согнутую в локте руку вверх, приложив другую вместо Библии к сердцу.
— Клянусь отныне говорить правду и только правду. — Агент направился к Кэтлин. — Не торопитесь удирать, девушка, я хотел бы то же самое услышать от вас.
— Клянусь! — Колючка рассмеялась. — Ну, из всего ты умудришься устроить балаган. — Она покачала головой. И, вырвав кончик пояса пеньюара из рук прижавшего её к косяку агента, быстренько выскочила за дверь.
Через полчаса все опять собрались за столом, со смехом вспоминая прошедший вечер. Вуду было стыдно выслушивать от будущей тёщи подробности своего падения, но от плана «обаять» он не отказался. Агент на шутки отвечал шутками, на улыбки — улыбкой, стараясь быть совершенно искренним. И своего добился: услышал на прощание от Риты то, чего так желал.
— Очень рада была познакомиться! Двери нашего дома для тебя навсегда открыты. — И уже шёпотом и на ухо: — Сделай её счастливой.
— Обязательно сделаю.