Глава 17.1
— Я сяду за руль! — Мэттью направился к «Вольво», обыскивая на ходу карманы в поисках ключа, ведь вчера закрывал машину он сам.
— Ничего подобного. Ты совсем недавно умирал от похмелья. Зачем нам мертвяки за рулём? — Паркер достала ключи из сумочки и нажала на замок. Машина поприветствовала их светом фар и звуковым сигналом.
— Я в полном порядке. Это было пару часов назад. — Агент упрямо шагал к двери водителя.
— Это просто твоё желание всё контролировать! Но привыкай, что и у женщин есть право голоса. — Кэтлин, не отставая, шла следом, выговаривая в спину. — И я именно из тех — голосистых!
Вуд остановился и обернулся к ярой феминистке:
— Ты сейчас высказала то, что у тебя на уме? — Он довольно ухмыльнулся.
— В каком смысле? — Взгляд карих глаз был полон недоумения.
— Дорогая, ты только что согласилась жить вместе со мной и сделала это с некоторой сексуальной подоплёкой! — Мэттью открыл для Кэт дверь со стороны водительского сидения и, обойдя автомобиль, с усмешкой уселся на пассажирское место. — Я согласен!
Паркер ошарашено смотрела на Вуда, не понимая, из чего тот сделал свои выводы. Она покачала головой и повернула ключ в замке зажигания. Машина тихонько заурчала; брюнетка не стала её прогревать, а сразу же вырулила на дорогу, бросив в сторону:
— Это жутко раздражает!
Мэтт искренне удивился:
— Что именно?
— Твои вечные попытки анализировать мои слова и действия. — Кэтлин вдавила педаль газа и, превышая допустимую скорость, вылетела на трассу.
— Прости, сила привычки, но я прав? — Он вцепился в ручку двери.
— Нет! Я ничего подобного не говорила и даже не думала.
— Когда же тебе это надоест? — Вуд молча наблюдал, с каким трудом девушка дотягивается до руля и педалей. В ярости его Колючка была способна на многое.
— Опять загадки? — недовольно фыркнула она.
— Надоест сопротивляться очевидному!
Агент наклонился над Кэт, перегораживая ей обзор, потянул за широкую полосу ремня безопасности, защёлкнул его в замке и категорично заявил:
— Припаркуйся немедленно, настрой под себя кресло и зеркала, — и, уже сменив тон, добавил: — Я тебя люблю, ты ко мне не равнодушна, в Вашингтоне нас ожидает дочь. Мы могли бы всё уладить прямо сегодня!
— Мэттью, прекрати! Я не маленькая девочка!
Паркер буквально рычала от раздражения, но при первой возможности остановила автомобиль, пододвинула сиденье и, настроив зеркала, продолжила разговор:
— И каким образом?
— Самым простым: летишь сегодня со мной, и мы начинаем новую жизнь! — Он рассмеялся, добавив то, о чём думал все пятнадцать минут гонки: — Ты только что рисковала нашими жизнями! — Вуд по-хозяйски поправил перекрученную ленту ремня. — Дорогая, я поражаюсь, насколько мы подходим друг другу. Я тебе просто необходим, а уж ты мне — тем более!
— Как-то до этого я прекрасно без тебя обходилась! — Брюнетка снова вырулила на проезжую часть, но теперь всё сделала по правилам. — Это рядом с тобой я становлюсь неуправляемой.
Мэтт наблюдал за плавными движениями несколько успокоившейся женщины.
— Сам очень удивляюсь этому факту! — Он довольно ухмыльнулся. — Это страсть, милая моя. Уверен, рядом с Бейном ты подобного не испытываешь.
Кет слушала указания навигатора, выбирая дорогу без пробок.
— Через полчаса кое-кому, страстному без меры, обработают руку, и что будем делать дальше?
— Ты не хочешь пригласить меня к себе домой?
Мэтт второй день пытался попасть в квартиру Колючки, надеясь, что в родных стенах та станет сговорчивее.
— Зачем это? — продолжала она отнекиваться.
— Ничего лишнего. Очень хотел бы посмотреть, как вы с дочерью живёте, и, может быть, выпить чаю с лимоном.
— И всё? — Кэтлин недоверчиво покосилась в его сторону.
— Я же сказал «ничего лишнего». Можешь не беспокоиться! — улыбнулся агент. — Разве что ты сама чего-то захочешь. Имей в виду, я ни в чём не смогу тебе отказать!
«Вот этого я и боюсь!»- Подумала она про себя.
***
Вуд улыбался. Ему снилось прощание в аэропорту.
Несколько часов оставшегося до отлёта времени они провели в бесконечных спорах.
Кэт ужасно нервничала и вела себя как девица с крайне тяжёлой хронической формой ПМС. Видит Бог, каких трудов и стараний Мэттью стоило сохранять спокойствие и оставаться внимательным, нежным и сверхмеры заботливым…
Разве он виноват в том, что знакомый Паркер договорился о встрече с женщиной-врачом, которая оказалась способной мгновенно оценить сексуальную привлекательность Мэтта, всего-то разок одарившего её фирменной улыбкой?
Агент хохотнул во сне, чем немало удивил соседку-старушку.
Наблюдать за ревностью «безразличной» к нему брюнетки было даже забавно. Это очень тешило его уменьшившееся за последнюю неделю до размеров куриного яйца мужское эго.
Вуду несколько раз хотелось то придушить Кэтлин, чтобы хоть ненадолго очутиться в полной тишине без ворчания и беспричинной ревности, то повалить на ровную поверхность и овладеть — жёстко и без всяких предварительных ласк. Показать кто, в конце концов, в их доме будет «сверху». В том, что такой дом будет, он не сомневался…
Паркер нервничала весь день, обдумывая варианты решения. Она не могла не понимать, что единственно правильным будет оставить Лилибет в Вашингтоне, по крайней мере, до следующих каникул. И это решение стоило ей многих нервов.
Кэт пошла по самому простому пути: сбрасывала негативные эмоции на Мэттью. И он терпеливо сносил все нападки, даже не пытаясь возражать, а тем более спорить.
— Знаешь, какие я сделала выводы?
Агент хмыкнул и вопросительно приподнял бровь.
— Ты готов залезть под юбку любой смазливой дамочки. Ну, и как тебе доверять? Да меня начинает морозить от мысли, что мы будем делить одну постель! — Она смерила презрительным взглядом ухмыляющегося Вуда. — Уж если выходить замуж, то за человека совершенно иного склада. Бейн не обращает внимания ни на кого, когда я рядом…
Мэтт покачал головой. Это было бы больно, если было бы правдой. Паркер говорила и говорила, а он, давая ей возможность высказаться, уже не различал слов, уставившись на полные губы со следами почти съеденного блеска.
«Интересно, если не отвечать и не перебивать, сколько часов подряд может сама с собой разговаривать ревнивая женщина на грани нервного срыва?»
Но сорвался Мэттью сам. По дороге в аэропорт, после очередного упрёка Кэтлин в использовании её слабостей в качестве рычага, заставляющего принять решение в его пользу. Добило заявление, что она совершенно не чувствует его и не видит в качестве мужа.
Агент потребовал свернуть к заправке, мотивируя возникшим желанием посетить туалет.
Он дождался, когда ворчунья припаркуется сбоку от небольшого серого здания. Вуд одной рукой вытащил ключ из замка зажигания, второй нажал на рычаг, откидывающий кресло водителя, предварительно заблокировав двери. Он навалился всем телом на «принуждаемый» к нежелательным отношениям «предмет», проделав всё очень быстро, не дав ей времени даже пикнуть, и накрыл пухлые губы ртом.
Мэтт обхватил тонкие запястья и поднял над головой ёрзающей под ним Кэт, раздвинул коленом длинные ноги и, устроившись между бёдер, запустил руку под юбку. Он прошёлся ладонью вверх по ноге, поглаживая сквозь чулки, и остановился на тёплой голой коже поверх ажурных резинок. Неторопливо просунул ладонь под попу, ощупал нежную шёлковистость бедра и простонал в рот, почувствовав, как восставшая плоть упёрлась в пространство между ног.
Язык Мэттью властно проник в рот брюнетки, поглаживая нёбо и язык, приглашая вступить в пляску страсти. Кэтлин, преодолевая яростное сопротивление, вытолкала наглого гостя изо рта и, изловчившись, укусила за нижнюю губу. Вуд простонал скорее от неожиданности, чем от боли.
Он приподнял голову, заглядывая в глаза кусачки.
— Я уже говорил, насколько ты страстная?
Она кивнула в ответ, совершенно не понимая, зачем делает это. Мэттью расплылся в довольной улыбке. Он ожидал скорее плевка, чем безмолвного согласия.
— А насколько ты обворожительна в своём сопротивлении?
Кэт растерянно смотрела на капли крови, покрывшие место укуса. Агент притронулся к ранке кончиком языка и хищно улыбнулся:
— Дорогая, попробуй её. Это прямо как обряд вечной любви, я готов скрепить его собственной кровью.
Он снова накрыл её рот. Но на этот раз сделал это с нежностью, осторожно посасывая пухлые губы, прося разрешения открыться. И она разрешила…
Теперь уже тела обоих извивались, желая как можно плотнее приникнуть друг к другу.
Брюнетка отвечала на поцелуи с жаром, страстно. Она задыхалась от нехватки воздуха, жадно втягивая его в перерывах и снова отдаваясь во власть ненасытных жестких губ, ощущая распалённым телом каждое прикосновение настойчивых рук.
Мэтт почувствовал, что через мгновение не сможет себя контролировать. Кровь бешено пульсировала по венам, омывая возбуждённые органы, заставляя сердце биться в немыслимом ритме. Тянущая боль желания была настолько сильной, что если бы сейчас ему предложили назвать её цвет, используя радугу, ответ был бы однозначным — фиолетовый! Наверное, именно такого колера и был сейчас его детородный орган. В висках шумело, во рту пересохло, руки дрожали от напряжения.
Мысль о том, чтобы овладеть Кэтлин в любом месте, была привлекательной, но делать этого с ней не стоило — не здесь и не сейчас. Мэттью хмыкнул, подумав, что говорит это себе не в первый раз. Он приподнялся, ругая себя по-чёрному за очередной срыв. Упёрся коленями в мягкое сиденье, чтобы как можно меньше давить на худенькую брюнетку, и отпустил её руки.
Звонкая пощёчина тут же оглушила агента. Левое ухо горело огнём, и услышать гневную отповедь Паркер он смог лишь правым.
— Какая же ты всё-таки сволочь! Бейн никогда бы так не поступил! — Она тяжело дышала, с шумом втягивая воздух, пытаясь выровнять сердцебиение.
«Грязный» поступок Мэтта в очередной раз доказал, насколько властным и чувственным он может быть, и насколько нравится Кэт ощущать его прикосновения. Ну почему предательская плоть совершенно отказывается слушать разум? Такой силы страсть совершенно не вписывалась в её планы на будущее, впрочем, как и сам Вуд.
«Господи, ну почему всё так сложно? Может, прекратить противиться желаниям и сказать „да“? — Какая-то часть Кэтлин возликовала, услышав эти слова, но другая, пока доминирующая, тут же надавила на совесть и чувство долга: — А как быть с Бейном? Прекрати врать… Вот так просто сдаться и показать, что он имеет надо мной полную власть? Да ни за что!»
Следующий удар пришёлся в челюсть. Косточки сложенных в кулак пальцев врезались в твёрдый подбородок. Брюнетка вскрикнула от боли и затрясла кистью руки, пытаясь охладить ноющие костяшки. Аген потряс головой и подвигал челюстью.
— Ничего себе! Молодец, можешь собой гордиться, хороший удар.
Колючка пыталась высвободить ногу, но Мэттью совершенно точно знал, куда и чем она ударит в третий раз. Он придавил колени брыкающейся Кэт и, удерживая её на месте, сполз на своё сидение. Сравнения с Бейном начинали его бесить.
— Не нужно делать из меня инвалида, дорогая. — Вуд застонал, задев локтем пах, и через силу улыбнулся: — Поверь, мне сейчас и так очень больно. После столь долгого воздержания ещё и оказаться жестоко избитым.
Он нажал на кнопку — кресло брюнетки вернулось в прежнее положение.
— Возвращаясь к Каламе… Вот поэтому ты сейчас здесь со мной, а не с ним. — Агент взглянул на задранную юбку. — И вовсе я тебе не противен, и ты очень даже хорошо меня чувствуешь!
— Сволочь! — Кэтлин натянула изрядно помятую ткань на коленки.
— Ты повторяешься. — Усмехнулся Мэтт
— Я могу сказать это тысячу раз, но что толку?
— Совершенно никакого. — Он потёр порозовевшее от удара место. — Я тебя люблю, ты меня тоже или скоро полюбишь, и мы всё равно поженимся и будем счастливы.
Мэттью потянулся к растрепавшимся волосам новоиспечённой боксёрши, намереваясь заправить прядь за ухо, но она откинула его руку:
— Не прикасайся ко мне сейчас.
— Хорошо, подожду, пока остынешь.
— Не щупай больше меня!
— А вот это ты зря, мне очень нравится тебя трогать. — Вуд вставил и повернул ключ зажигания. — Терпи, дорогая.
Он подмигнул белобрысому юноше-продавцу, с любопытством выглядывавшему из стеклянных дверей магазинчика, и абсолютно деловым тоном добавил:
— Сама поведёшь? Или нам поменяться местами?
Кэт вывернула руль и плавно выехала на автостраду, продолжая ворчать:
— Не дождусь, когда от тебя избавлюсь!
— Станцуешь ламбаду, когда самолёт взлетит в воздух? — усмехнулся Вуд, приподняв бровь.
— Хуже! Заплачу от счастья! — выплюнула она, злясь, что часть этих слов была правдой.
Мэтт рассмеялся:
— Надеюсь, когда-нибудь ты станешь так поступать при нашей встрече.
— Скажи, что мешает мне после твоего совершенно хамского поступка запретить Лилибет оставаться в Вашингтоне?
Он ответил, не моргнув глазом, понимая, что Паркер уже приняла решение:
— Твоя любовь к дочери.
***
— Молодой человек. Сэр… Мужчина… — кто-то настойчиво тряс за плечо и бубнил в ухо.
Мэттью неохотно открыл глаза. «На самом интересном месте…»
Морщинистое лицо с доброй обезоруживающей улыбкой. Карие глаза подслеповато сощурены, совершенно седые волосы красиво уложены в незамысловатую причёску. Очень приятная пожилая леди располагала к себе.
«Наверное, так будет выглядеть Кэтлин в восемьдесят». В сердце кольнуло, и приятное тепло разлилось в груди. Он будет рад встретить с любимой брюнеткой почтенный возраст.
— Скоро посадка, пристегнитесь. — Старушка снова улыбнулась, и Вуд не смог не ответить на улыбку.
— Вам снился сон, наполненный радостью. Вы, должно быть обласканный жизнью человек.
— Это так очевидно?
— Я за столько лет научилась распознавать счастливых людей. Вы весь светитесь. Она вам очень подходит!
— Кто?
— Та молодая леди, что провожала вас в Финиксе. Я обратила внимание на вас ещё в зале аэропорта. Вы очень красивая пара. Эта девушка принесёт вам любовь и удачу.
— Думаете?
— Просто уверена в этом. Вы созданы друг для друга.
— Жаль, что она вас не слышит, — вздохнул Мэтт дотронувшись до подбородка, в который совсем недавно его «удача» впечатала кулак.
— Всё образуется. Я желаю вам счастья!
Солнечный луч, пробившийся в иллюминатор, на секунду осветил доброе лицо. Мэттью показалось, что женщина на миг помолодела: морщинки разгладились, бело-розоватая прозрачная кожа светилась, словно тонкий фарфор. Он даже успел рассмотреть трогательные веснушки по обе стороны от вздёрнутого носика. Седые волосы блеснули серебром. Дивная добрая волшебница из детской сказки.
Агент широко улыбнулся:
— А я вам верю! Феи всегда говорят правду.
— Простите, что? — Старушка подумала, что ей почудилось слово «фея».
— Спасибо, и вам радости.
— Я лечу в Вашингтон к внукам в гости, и я очень счастлива! — Пожилая женщина рассмеялась тонким чистым контральто.
Мэтт усмехнулся своим мыслям, но от них сделалось только светлее. «И всё-таки она волшебница!»
Он достал из кармана пиджака айфон и, набрав «Я тебя люблю», отправил сообщение. Вуд несколько минут сидел, уставившись на чёрный экран, представляя лицо Кэтлин, читающей короткое сообщение, размышляя, захочет ли она послать несколько слов в ответ.
Ответа не последовало. Агент разочарованно вздохнул, убирая чёрный прямоугольник в титановом корпусе в карман. Очевидно, слова феи ещё не достигли ушей адресата.
Он застегнул две из трёх пуговиц серого пиджака, пригладил волосы и защёлкнул ремень безопасности. Маленький мечтательный мальчик Мэттью отправился в архив памяти. Агент Вуд был готов к встрече с очевидностью. В аэропорту «Даллес» его должны встречать любимая сестра и единственная дочь. Он не добавил привычного «пока»: молчание Кэт его расстроило.
Мэтт попросил риэлтора позволить осмотреть дом самостоятельно. И сейчас тот сидел в тесном «Форде» напротив двухэтажного белого коттеджа. В ожидании вердикта мужчины с дочерью, невероятно похожих друг на друга не только внешне, но и повадками. Он успел убедиться в этом за день.
Агент по недвижимости порылся в объёмном кармане чёрного пальто, достал шоколадный батончик и вгрызся в него зубами. День был долгим и утомительным. Он мечтал поскорее оказаться в уютной спальне просторного коттеджа перед экраном огромной плазмы, рядом с тёплым боком любимой болонки. «Надеюсь, Маргарет не забыла её выгулять…»
— Папа, мне здесь не нравится. — Лилибет смотрела из окна просторной комнаты на заснеженный сад. — Как-то мрачновато.
Мэттью рассмеялся недовольной мине, скорченной девочкой:
— Может быть, потому, что уже темно, и ты устала? Всё-таки просмотреть три дома за один день — это слишком.
— Хорошо, что они в одном районе. — Лилит взяла отца за руку и потащила к выходу. Шаги громким эхом отдавались в высоких потолках.
— Я есть хочу, давай отложим всё до завтра!
— Завтра мы идём смотреть школу.
— Хорошо, на следующие выходные. К чему такая спешка? Мне нравится твоя квартира. Там такой обалденный вид на город!
— Но она не нравится маме. — Вуд задержался в дверях. — Мы же с тобой уже обсуждали это.
Девочка нахмурилась, перебираться из квартиры в дом не хотелось. Они с Одри успели побывать в школе рядом с нынешним жилищем отца. Директор — хороший знакомый Харриса и наверняка не станет доставать родителей по малейшему поводу. А недостатка в поводах не будет…
Она тяжело вздохнула:
— Ладно, готова посмотреть ещё что-нибудь, — и сделала шаг вперёд, но Мэтт придержал её рукой.
— Подожди, давай поговорим начистоту. — Он развернул дочь к себе лицом и заглянул в глаза: — Что тебя беспокоит?
— Честно? — наморщила она нос, теребя нервными пальцами край короткого пуховика.
Мэтт улыбнулся, подбадривая:
— Только честно!
— Школа!
Бровь агента поползла вверх:
— Не понял. Причём тут дом и школа?
— Как «причём»? — опустила взгляд Лилибет, пробормотав: — Мне же нужно где-то учиться?
— Конечно, — кивнул он, — и школа всего в нескольких минутах езды отсюда.
— Ты меня не так понял. — Замялась девочка. — Для меня имеет значение, какая школа.
Вуд усмехнулся. Кажется, он начинал догадываться, что особенно привлекало дочь в его холостяцкой квартире.
— Одри водила тебя в школу, где директором служит мистер Беденг, друг отца?
— Да!
Мэттью уже хотелось смеяться. Он вспомнил предостережения мужа Риты, задавая очередной вопрос:
— Ты не хочешь, чтобы мы с мамой стали частыми гостями директора?
— Да!
— Раньше по вызовам в школу ходил Джон?
— Откуда ты знаешь? — искренне удивилась Лилибет.
— Не забывай, где работает твой отец, — понизив голос, таинственно прошептал агент. — Для ФБР нет никаких тайн. Запомни это на будущее!
Мэтт рассмеялся, заметив, как сошлись на переносице нахмуренные брови девочки.
— Он сам рассказал. Но вот то, что я тебе сейчас скажу, пусть станет нашей маленькой тайной. — Вуд снова понизил голос до шёпота: — Ходить в школу буду я, так что можешь давать всем отпор.
Губы Лилибет расползлись в улыбке, и «суровый» папа тут же проговорил:
— В пределах разумного, конечно. — Он чуть помолчал и добавил строгим голосом: — Потому что наказывать буду тоже я!
Девушка открыла входную дверь, вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, и рассмеялась:
— И каким образом? Ремнём бить станешь?
— Напрасно смеёшься! Есть наказания пострашнее. — Мэттью придержал её за рукав и, добившись внимания, ответил совершенно серьёзным голосом: — Прежде всего, карманными деньгами и запретом на свидания!
— Только Чайтону не говори, ладно? — немного сникла и уже не шутя попросила отца Лилит.
— Договорились!
Он взглянул на выползшего из машины пухлого риэлтора и громко спросил:
— Так что скажешь насчёт дома?
Девочка обернулась и, придирчиво осмотрев высокое строение, ответила:
— Давай вернёмся сюда ещё раз? — (Мэтт кивнул, соглашаясь.) — Этот мне понравился больше всего, но хочу услышать, что скажет Одри.
— Мнение моей сестры для тебя так важно?
— Конечно пап! Ну а кто, кроме неё, будет заниматься дизайном?
— Только послушай меня, не доверяй Занозе выбирать музыку для звонка. — Дочь улыбнулась, но агенту было не до смеха. — И не соглашайся, если она начнёт настаивать на сюрпризах. — Он представил, как мерзко трезвонит в новом доме старый звонок, и вздрогнул. — Я это вполне серьёзно говорю. Потом будет невозможным выкинуть подарок!
— Я всё поняла!
Лилибет заметила, как агент по недвижимости стряхнул с пальто налипшие крошки, но в уголках пухлых губ остались следы шоколада. В животе девочки предательски заурчало.
Мэттью обнял дочь за плечи и улыбнулся:
— Ты говорила правду о желании поесть.
— Этот проклятый живот вечно меня выдаёт.
— Это тебе досталось от мамы, вы две обжорки.
Лилит попыталась сбросить его руку, изображая из себя обиженного ребёнка, Вуд рассмеялся и чмокнул девочку в макушку.
— Зато я всегда буду знать, не забыли ли вы поесть за день. — Он немного отстранился, провёл оценивающим взглядом по дочери и добавил: — Нужно вас откормить немного, сейчас быть настолько худой — не модно!
Лилибет прекрасно помнила рассказ Бренды о вечной борьбе отца за стройную фигуру. Она хлопнула Мэтта ладонью по животу.
— Зато нам не грозят вечные пробежки по утрам.
— А что в этом плохого? — Мэттью втянул живот и задышал грудью.
Девочка отвечала сквозь смех, сознаваясь ещё в одной схожести с матерью:
— Я лучше лишний час посплю!
Они сели в машину и подвезли риэлтора до дома, пообещав хорошенько всё взвесив дать ответ на следующий день. Вуд развернул автомобиль и направился в сторону Джорджтауна, но, вспомнив, что ничего сегодня не готовил, предложил Лилит:
— Есть несколько вариантов ужина. «А» — я могу наскоро приготовить какую-нибудь заморозку; «В» — можем поужинать в каком-нибудь кафе и «С» — напроситься на ужин к Брендону или Бренде. — Он скосил глаза на дочь: — Решать тебе.
— Я выбираю вариант «D».
— Это какой?
Лилибет усмехнулась:
— Твоя дочь не Одри и умеет готовить сама!
Мэтт надул щёки и покачал головой, проговорив без насмешки:
— Не дочь, а находка!
— Начинай гордиться! — объяснив своё рвение: — Просто мне нужно чем-то заняться. Если, конечно, ты не против?
— Не против. — Кивнул он, добавив: — Даже если ты закинешь в духовку заморозку.
— Как нам с мамой с тобой повезло! — улыбалась девочка, довольная сговорчивостью хоть одного из родителей.
— Если бы только и она это поняла. — Агент нахмурил лоб.
Лилибет постучала ладонью по его колену.
— Пап, она это знает, просто дай ей время. Она не из тех, кто сразу бросается на шею.
— Дал, но она не отвечала на мои звонки, а в субботу нам лететь в Финикс. — Он посмотрел на дочь: — Если, конечно, ты не передумала. Я и сам сумел бы всё уладить.
— Нет, мы полетим вместе! — ответ был категоричным.
Лилит смотрела на отца. Она пыталась понять, что с ним происходит? После возвращения из Финикса тот ходил хмурым. Отец моментально натягивал дежурную улыбку, как только ловил на себе её взгляды.
— Пап, а теперь давай ты начистоту. Что-то случилось?
— Ничего страшного. — И снова та самая улыбка.
— Вы поссорились с мамой? — продолжала допытываться дочь.