Глава 18.1
Кэтлин лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к происходящему вокруг.
Сквозь приоткрытое на ночь окно доносились звуки шуршащих по мокрому асфальту колёс, несущихся на высокой скорости автомобилей. Значит, прошёл дождь.
Кто-то настойчиво тарабанил кулаком в дверь на нижнем этаже. Наверное, мистер Стоун в очередной раз засиделся в клубе или у одной из подружек — и теперь миссис Стоун отказывается его впустить…
Хлопанье дверей соседних квартир. Плач капризничающего ребёнка. Быстрый стук каблучков сбегающей вниз девушки. Мужские шаги на лестничной площадке — тяжёлые, шаркающие, совсем не такие, как у Мэттью…
Значит, наступило утро. Мир, заполненный звуками…
Она открыла глаза.
Серая комната с бесцветной мебелью. Тёмное пятно кошки, спящей на ковровом покрытии. Серые шторы. Почти полное отсутствие красок. Зияющая чернотой пасть, проглядывающая в пространстве неплотно прикрытой дверцы шкафа. Чёрное, серое — мир без ярких красок, как долгие годы её расписанной по часам жизни.
Брюнетка усмехнулась. Что за глупости лезут в голову этим утром? У неё есть Лилибет, был Бейн… Но мысли о серости настойчиво возвращались. Наверное, так будет выглядеть апокалипсическое будущее земли. Ядерная зима… Полное отсутствие солнца.
Почему-то внезапно, до покалывания в кончиках пальцев, захотелось прикоснуться к тёплой коже мужчины, спящего в соседней комнате. Что дало бы его присутствие рядом? Свет? Нет… Но его тепло могло бы стать ему заменой. Тело — как кусочек знойного солнца за облаками, пусть не светит, но греет…
До сих пор она обходилась без этого! Но тут же другая мысль: «Может, пришло время кардинально что-то менять?»
Каково, каждый день просыпаться, чувствуя рядом чужое живое тепло? Наверное, и мир звуков изменится. Чьё-то ровное дыхание, размеренный стук сердца… И снова мысль: «Не чьего-то, а Вуда…» Интересно, как выглядит он по утрам? С закрытыми глазами, с пульсирующей на виске жилкой, с вибрацией мускулистой волосатой груди под её тёплыми ладонями. Покалывание усилилось, как и желание прикоснуться, увидеть, услышать…
Ну, хватит глупых размышлений! Кэтлин решительно поднялась с почти не замятой постели и, подойдя к окну, рывком раздвинула тяжёлые шторы. Яркий солнечный свет проник в комнату, мгновенно вернув в спальню цвета. Мир серой безликости прогнан одним быстрым движением. И опять ненужная мысль: «А если так же раскрыть своё сердце? Наполнить выверенную до мелочей пресную жизнь новыми красками?»
Паркер осторожно вышла в коридор, не желая будить спящих. Она на цыпочках прошла на кухню; согрела воду в электрическом чайнике и залила кипятком пирамидку фруктового чая. Дымящаяся ароматным паром кружка в руках.
Кэт потянула носом.
Запах… Им заполнено пространство квартиры. Ароматом шампуня Мэтта, лосьона после бритья, чистой сорочки, дорогого костюма, начищенных до блеска ботинок, кашемирового пальто. Цитрус, свежесть и что-то, что сводит с ума всякий раз, стоит лишь оказаться рядом на расстоянии вытянутой руки. Так пахнет детская влюблённость? Быть может, и не была та влюблённость детской? Был только он раз и навсегда?
Всё возвращалось на круги своя.
Звук — Мэттью. Свет — Мэттью. Запах — Мэттью…
Она глотнула обжигающий нёбо напиток и погрузилась в воспоминания о вчерашнем вечере.
Так что вчера было? Кэтлин опять не смогла сказать Бейну о разрыве; только не тогда, когда тот пытался сделать ей предложение. Она не просто откажет ему со словами: «Куда торопиться? Давай подождём. Ещё не время», — нет, то, что должна сделать, намного больнее. Вычеркнет несколько лет из жизни влюблённого, хорошего парня, юноши с чистым открытым сердцем, верящего в любовь раз и навсегда. Она поступает намного хуже Мэттью и, наверное, где-то даже подлее, как бы ни горько осознавать это.
Сколько раз Кэт проклинала Вуда? Она попыталась вспомнить, при каких обстоятельствах и когда. Не часто, для счёта хватит пальцев одной руки. Подонком, разрушившим жизнь, называла не раз, а теперь собирается сказать Бейну, что уходит от него к тому самому «подонку». Конечно, попытается всё объяснить, уговорит простить и остаться друзьями. Если бы от принятия неизбежного Каламе стало хоть чуточку легче…
Она не решилась вчера ни объяснить, ни сказать, ни попросить, надеясь, что в следующий раз сделает это.
То, что ждало за дверью квартиры, повергло брюнетку в шок. Лилибет и Мэтт с невозмутимым видом смотрели телевизор. Она очень надеялась, что эти двое не наблюдали за сценой прощания. А если смотрели? Мокрое пятно у окна гостиной наводило на мысли о слежке, но держались дочь с отцом очень непринуждённо, правда, с долей некой холодности. Хотя причин тому могло быть множество. Две недели разлуки с Лилибет, семь дней — с Мэттью; мало ли что могло произойти в Вашингтоне.
Паркер стукнула кулаком по колену. Опять ложь! Но в этот раз она пыталась лгать себе. Видели! По крайней мере, Вуд. Как смогла это понять? Да очень просто. Сухой поцелуй в щёчку, дежурная фраза с вопросом «как дела», натянутая улыбка и холод, смешанный с разочарованием, болью и ещё кучей эмоций.
Всего на миг он позволил им промелькнуть во взгляде улыбающегося лица, но именно в этот момент Кетлин почувствовала правду. Ни одной попытки остаться наедине, не говоря уже об обычных приставаниях. Словно совершенно другой человек улетел неделю назад из Финикса.
Она продолжала тешиться мыслью, что это последствия её собственного молчания или грубого ответа на очередное признание в любви. Но уже через пару часов поняла, что тут что-то другое. Мэтт не злился, не пытался выяснять отношения. Ничего! Ровный голос, холодность и полная пустота во взгляде зелёных глаз. Будто в одно мгновение она стала чужой, совершенно не интересной, не нужной. Женщиной, с которой его не могло ничего связывать в будущем, только прошлое и дочь — и это было обидно.
Брюнетка усмехнулась. Столько дней играла в независимую женщину, не нуждающуюся в любви, но теперь, получив полную свободу, не желает с этим мириться. Метью смотрел так, словно между ними всё стало ясно, они пришли к обоюдовыгодному решению. Ничего личного, только Лилибет и забота о её воспитании, оставалось лишь вызвать адвоката и подписать договор…
Кэтлин зажмурилась и глубоко вздохнула. Она была бы согласна на подобный вариант две недели назад, десять дней, но не сейчас! Не покидало чувство дежавю, режущие душу слова агента: «Это не то, что ты думаешь!»
И что теперь делать ей? Повторить? Всё тот же смысл, но совершенно разные условия. Паркер нашла лишь отзвук прошлой любви и записку. Мэтт видел намного больше: поцелуи, объятия, нежное прощание влюблённых, счастливую женщину с букетом в руках…
Разве можно разглядеть в свете фонарей на расстоянии в несколько метров слёзы в глазах, горечь от потери, и сожаление, и нежелание делать больно? Она оказалась хорошей актрисой, зря всегда сомневалась в этой способности.
Оставался вопрос: что делать теперь? Чем ответить на холод? Попытаться растопить лёд и сыграть вновь влюблённую женщину? А впрочем, не нужно играть правду… Любит ли она настолько, чтобы ради этого наступить на горло собственной гордости?
Кэт глотнула чай и отставила кружку в сторону: не захотела пить чуть тёплый напиток. Она вновь задала себе последний вопрос, но не смогла дать ответ. Не хотелось опять оказаться безнадёжно влюблённой дурочкой.
Много лет назад уже была бегающей по пятам, подглядывающей за любимым парнем девочкой. Становиться такой ещё раз, желания не было. И время не то, и слишком большое между ними расстояние — отделяют не только тысячи километров, но и годы. Не та сейчас она, да и он не тот. Оба полны самолюбия и достоинства. Нужно ли проходить всё во второй раз? Вот и третий вопрос. Ни на один из них дать ответ брюнетка пока не готова.
Паркер вылила остатки зелёного чая в раковину, сполоснула кружку и всё так же — на цыпочках — вернулась в комнату. Что предпринять? Бежать от вопросов нет смысла, делать вид, будто не знает, что им известно о свидании с Бейном, не станет!
Кэтлин приняла душ, надела уютную домашнюю одежду и отправилась на кухню готовить завтрак. Погода за окном была солидарна с мечущейся душой брюнетки. Небо вновь затянуло облаками. Усилившийся ветер порывами нервно бил по стеклу.
На запах яичницы с беконом и свежесваренного кофе на кухню приплёлся Вуд, принявший недавно душ. К ароматам приготовленной пищи добавился букет дорогого парфюма.
Кэт смотрела на мокрые спутанные волосы, словно потемневший от времени бронзовый шлем, облегающий крупную голову на крепкой шее. Всё те же, волевой подбородок. Словно вылепленные умелым скульптором, рельефные губы. Правильной формы нос. Широкие скулы, густые симметричные брови, прижатые уши. От острого желания притронуться пальцами к его лицу, и, осознанию невозможности сделать это прямо сейчас, засосало под ложечкой.
Паркер несколько секунд настраивалась, чтобы решиться заглянуть в зелёные глаза, и наконец сделала это. Всё тот же пытливый, изучающий взгляд, но что-то стало другим, и в этом повинна она. Сердце на миг сжалось, пропуская удар.
Исчезла порой доводящая до бешенства самоуверенность Мэттью, частенько щедро приправленная завышенной самооценкой. Кет прикрыла глаза, пытаясь выровнять сердцебиение. Наверное, таким же был её собственный взгляд в день после разговора с Лесси.
Меньше всего на свете она хотела сделать Мэтту настолько больно. Не тот бумеранг, о котором когда-то мечтала…
Кэтлин разомкнула веки. Всё изменилось за доли секунды. Перед ней стоял тот же мужчина, но намного холодней. Ни боли, ни потерянности, царящих во взгляде. Она готова была крикнуть: «Браво!» В отличие от неё, Мэттью всегда умело справлялся с эмоциями.
— Ты рано встала?
Вопрос утверждение прозвучал слишком громко в тишине просторного помещения.
— Скорее, не ложилась совсем. — Паркер отвела взгляд, неловко теребя пальцами край льняного полотенца.
— Что-то не так? Мы своим появлением нарушили твои планы?
Опять вопрос, но уже другим тоном. Прощупывание обстановки.
Брюнетка вскинула голову. Деланное безразличие на лице Вуда могло бы ввести в заблуждение кого угодно, но только не её. Она чувствовала, что агент очень хотел получить правдивый ответ.
— Нет! Никаких планов на сегодня не было, — Кетлин ответила слишком быстро, словно оправдываясь, сама презирая себя за это.
Мэтт внимательно изучал бледное от недосыпа лицо. От его взгляда не укрылись тёмные круги под веками. Как бы хотел он знать, о чём размышляла Кэт бессонной ночью, а главное, к каким пришла выводам?
— Наше появление стало сюрпризом?
Она усмехнулась, догадываясь направлению мыслей Вуда. Брюнетка заправила непослушную прядь волос за ухо, бросила полотенце на стол и ответила, стараясь говорить как можно спокойней.
— Не скрою, я не люблю сюрпризы.
Он задумчиво протянул:
— Я тоже.
— Тогда почему?
Теперь пришла очередь ухмыляться агенту. Они с полуслова понимали друг друга, словно прожившие долгие годы бок о бок супруги. Как много он отдал бы, чтобы так и было на самом деле. Вуд пожал плечами.
— Лилибет и Одри уговорили. Я хотел отправить сообщение.
— Зря ты не сделал этого.
Полная сожаления фраза. Будто Паркер сама без предупреждения вторглась в чужую жизнь.
Мэттью невесело улыбнулся. Что он должен ответить? Сказать тому, кто там наверху отвечает за жизнь на земле, спасибо или послать проклятие?
— Теперь и сам понимаю, что зря.
Они оба промолчали о том, что произошло перед дверьми подъезда, но говорили именно о событиях прошлого вечера.
— Я не буду оправдываться в том, чего не было!
— Случилось что-то, о чём я должен знать?
Вуд пытался убедить себя в собственной искренности. И это прекрасно понимала брюнетка. Говорит то, что должен сказать любой порядочный мужчина. Но она знала, что к этому типу не относится Мэтт, и неизвестно ещё, хочет ли, чтобы он к нему относился. Может быть после когда-то, но только не сейчас. От его деланного безразличия и этакого всепрощения становилось тошно.
— Мэттью, давай начистоту! — она выпрямила спину и вскинула голову. — Не нужно изображать непонимание во взгляде. Мне давно не пятнадцать, не веди себя со мной словно с ребёнком!
— Я делаю что-то не так? — Он снова осклабился, но тут же подавил улыбку, понимая, насколько неискренне сейчас выглядит.
Кетлин искала глазами, чем занять себя, Полотенце опять оказалось в её руках. Бедная ткань трещала между длинными пальцами.
— Нет, по твоему мнению, это я не так поступаю!
— Я не сказал ни слова.
— Вот это и напрягает! — Натянутые как струны нервы гудели, отдавая эхом боли в виски. — Лучше бы выплеснул всё, но ты предпочёл отмолчаться!
Агенту не хотелось говорить сейчас, когда не принял окончательного решения. Не желал скатиться до грубости, а это может случиться. Он сделал пару шагов, прислонился к столешнице и вздрогнул. Кончик тяжёлого ножа упёрся в спину, словно подчёркивая остроту происходящей беседы.
— А что я должен сказать? Ты хочешь знать правду?
— Очень хочу! — она кивнула на дверь. — И лучше сделать это, пока мы вдвоём.
Он пожал плечами, соглашаясь, пожалуй, с последним. Не должно быть свидетелей при таком разговоре, а его, очевидно, не избежать.
— Хорошо, давай. — Мет нарочито тяжело вздохнул. — Спрашивай, я отвечу.
— Я думала, задать вопросы хочешь ты, но если так, то… — Встрепенулась Паркер, вглядываясь в бесстрастное лицо, и проговорила совершенно не то, что он ожидал: — Отлично вас обучают.
— Ты это о чём? — в удивление вздёрнул он бровь.
— О твоей работе. — Невесело усмехнулась она. — Не верится, будто то, что увидел вчера, оставило тебя равнодушным.
— И что же я видел?
Действующая на нервы игра продолжалась, но эти слова стали последним пределом терпения.
Брюнетка в сердцах швырнула белоснежное полотенце в раковину, накрыв им как простынёй не убранную в посудомойку чашку из-под омлета. Очень символичное получилось зрелище: чистота снаружи, а под ней грязь. Говорить спокойно не получалось, она повысила голос:
— Хватит врать! Ты начинаешь меня раздражать!
— Меньше всего я хотел бы доставлять тебе неудобства в твоём же доме. — Вуд отвечал по— прежнему тихо.
Кэт оперлась кулаками о край стола, сдерживая желание запустить в невозмутимое лицо чем-то тяжёлым:
— Ну, просто ангел… — Выговаривала она, сверкая наполненными гневом глазами. — Сама доброта и невинность. Совершенно не тот человек, что неделю назад чуть не изнасиловал меня в машине! — брюнетка выгнула ноздри. — Ни где-нибудь, а у всех на виду, прямо перед заправкой, — жалея, что не может громко прокричать эти слова, а лучше влепить пощёчину.
Теперь взорвался Мэттью:
— Вот только не нужно сейчас обвинений в насилии! — Он надменно усмехнулся. — Насколько я помню, тебе подо мной было очень комфортно. И ты с большим удовольствием отвечала на поцелуи, а стоны вовсе не были криками боли!
Длинные пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек.
— Я, конечно, понимаю, что, наверное, не настолько нежен, как Бе… — Он осёкся. Гнев — не лучший помощник в переговорах, а то, что делала сейчас Кэтлин, было именно желанием вывести его на всплеск агрессии. И это ей удалось.
Они продолжали шипеть друг на друга.
— Вот я и нашла пробел в твоём натаскивании. Ну, что же ты замолчал? — подначивала она. — Говори, продолжай!
— Мне больше нечего сказать. — Вуд разжал кулаки и несколько раз вздохнул, прогоняя сквозь лёгкие воздух. — Извини, вспылил!
— Ну уж, нет! И вовсе ты не сорвался, а начал проговаривать то, что мучает. — Она усмехалась с не меньшим превосходством, чем он минутой назад. — И слава богу, а то начала ощущать себя полной лохушкой и ничтожеством, чьи поступки совершенно безразличны.
— Ты никогда не была мне безразлична! — тут же возразил агент.
Их голоса становились всё более громкими, жесты, сопровождавшие речь резкими.
— Да ладно! — Кэтлин скривила губы. — Не нужно врать, как и о том, что ты не видел вчера моего прощания с Бейном!
— Этого я не говорил. — Он с невозмутимым видом сложил на груди руки, пытаясь держать себя в рамках приличия. Словно заранее абстрагируясь от приписываемых ему эмоций.
— А что же ты делал на протяжении вчерашнего вечера? Все эти взгляды в сторону, расспросы ни о чём, тупые шутки не в тему! И сегодня, несколько минут назад.
— Ты не спрашивала — я не отвечал. — Он хмыкнул. — Раньше мой юмор тебя забавлял. — И помолчал несколько секунд, обдумывая, стоит ли продолжать этот разговор, но решил идти до конца и, вскинув голову, встретился с брюнеткой взглядом: — Зачем выяснять то, что меня не касается?
Лицо Кэт начало потихоньку краснеть. В душе всё клокотало от злости. Ему всё равно? Что может быть страшнее?
— Даже так?! А как же признания в любви и слова о желании провести со мной остаток жизни? — пыталась она пробиться сквозь щит напускного безразличия. — Ты врал?
— Нет!
Она прищурила глаза: слова агента совершенно расходились с поступками. Паркер не намеревалась с этим мириться и собиралась выбить из гордеца правду.
— Тогда почему тебе стало вдруг наплевать на то, что меня кто-то обнимает, целует, дарит букеты?
Он вздохнул, прикрыв на недолго глаза и покачав головой ответил с холодом в голосе.
— Это твоя личная жизнь!
— Да, это моя, — кипятилась она, пряча ладони за спину, — и я не выношу, когда кто-то в неё вот так без предупреждения вторгается в неё! Терпеть не могу, когда за мною следят и навязывают своё мнение!
Вуд простонал, нелепо крутиться возле одного и того же. Обвинения Кэтлин были очень несправедливы. Не хватало ещё ему сорваться и позволить втянуть себя в разгорающийся скандал. Можно обойтись без криков и взаимных упрёков, хотя его даже немного восхищало умение любимой женщины защищаться с помощью нападения. Только ради чего весь этот спектакль?
— Я уже сказал, что прилететь без предупреждения — была не моя идея.
— Бедненький мальчик, попавший под влияния жёстких женщин! — А вот это было ударом ниже пояса.
Мэтт грубо схватил брюнетку за руку и притянул вплотную к себе, вперив пристальный, вовсе не холодный взгляд в коричневые глаза. Она попробовала вырваться, но он не позволил сделать этого.
— Я уже давно не маленький, и на меня сложно влиять, но ты сейчас говоришь о моей сестре и нашей дочери! — Прорычал он.
— И? — вздёрнула она бровь. — Это что-то меняет?
— Многое!
Вуд плотно сжал зубы. Аромат её кожи, волос вопреки происходящему моментально вызвал желание.
— Но не для меня! — почти кричала Кэт пытаясь донести собственный взгляд на произошедшее. — Ты явился без приглашения! Увидел то, что я не хотела тебе показывать, и понял всё по-другому, не так, как было на самом деле!
Глаза агента полыхали огнём.
— Вот только не нужно сейчас банальных фраз про то, что это не то! Не нужно оправданий и прочего. Тебе не кажется, что мы это всё недавно проходили? И в прошлый раз ты в мои доводы отказалась поверить!
Паркер взвилась, отвечая с не менее яростным взглядом:
— Я уже говорила, что не собираюсь оправдываться! Мне не за что!
— Вот и славно! И действительно — зачем? — он сощурил веки, пытаясь скрыть боль и гнев. — Но, по крайней мере, теперь я понял, почему ты ответила «нет»!
— Я не была категоричной, а лишь просила подождать. Ты не так всё понял!
Мэттью застонал. Они опять возвращались к фразе, набившей оскомину…
— Прекрати! — рыкнул он. — Самое поганое — узнать, что вёл себя как болван! Навязывался со своей любовью человеку, которому она не нужна! У которого уже давно есть всё это!
— Я повторю…
Вуд перебил брюнетку, спеша высказать всё, о чём размышлял прошедшим вечером и ночью, до пробуждения дочери; незачем Лилибет слышать их разборки.
— Я повёл себя как Лесси. — Он горько усмехнулся сравнению. — Нет, намного глупее. Я за секунды выстроил воздушный замок, поселив в нём то, чего нет, не будет, а возможно, и не было!
Если бы кто-то раньше сказал Мэтту, что он способен нести эту чушь, то получил бы кулаком в челюсть. Сейчас агент говорил то, над чем прежде смеялся.
— Возомнил себя сказочным принцем на белом коне! Рванул строить замок.
Кэтлин пыталась вырвать руку, но он только крепче сжаал пальцы вокруг тонкого запястья.
— Тебе нужно было сказать несколько слов, правдивых фраз, что есть любовь к другому мужчине, есть Бейн! Но ты предпочла играть в тайны!
Мэттью развернулся, прижал брюнетку спиной к столу и, запустив пальцы в неуспевшие высохнуть длинные волосы, откинул её голову назад, испепеляя взглядом, обдавая дыханием.
— Ты хотела увидеть мою ярость и услышать правду?
Паркер проглотила образовавшийся в горле ком. Не совсем такую реакцию она надеялась получить, только не полный презрения взгляд. С изумлением ощущая сексуальный отклик тела на подобную грубость.
— Я много лет провёл рядом с женщиной, наполнившей мою жизнь сплошным обманом. — Он покачал головой. — Больше этого не допущу, как бы ни было больно! Ты лгала с самого начала. Даже не так… — Метт сглотнул. — Согласен, что виноват во всём сам. Ты просто не сказала правду! Это способ отомстить? Заставить поверить в то, что между нами всё возможно, что снова полюбишь?
Он смотрел в коричневые глаза, пытаясь найти там ответы на мучившие вопросы.
— Для этого тебе нужно было время? Подольше промурыжить, посильнее влюбить?
— Ещё раз говорю, всё не так! — Отчеканила Кэт по слогам.
— А как? Не стоит лгать, прошу! Не нужно! У нас есть дочь, и нам поневоле придётся встречаться и терпеть друг друга, как бы ты ни не желала этого! Зачем всё осложнять? Что не так? — Вуд помимо воли смотрел на пухлые губы, вкус которых отлично помнил. — Думаешь, я не заметил нежности, с которой ты отвечала на его поцелуи?
Рычал он, борясь с холодящей сердце ревностью, стараясь не выказать разъедающее душу чувство.
— Не видел, как искрятся его глаза? Сколько в них надежды на будущее? Мне не нужно света, чтобы знать это! Вчера я ощущал всё сердцем! И могу отличить безнадёжно влюблённый взгляд от уверенного в ответных чувствах мужчины!
— Всё не так… — Бормотала она, понимая, что вряд ли Мэтт способен сейчас принять искренность слов.
— Я устал слушать одно и то же, прекрати! — Он тяжело вздохнул. — Самое смешное, что тогда в ресторане я решил, что гаваец— человек прошлого. Не принял его во внимание, считая, что теперь для тебя всё по-другому и он не соперник…
Вуд замолчал, обдумывая, стоит ли произносить следующее, но, заметив, что Кэтлин хочет заговорить, поспешил опередить:
— Можешь быть уверена, месть удалась! Ты ранила глубоко в сердце! — Он пожал плечами. — Кто я такой, чтобы на что-то претендовать?