Глава 12. Громов

Громов.

Что говорит эта мелкая женщина? Ростом с овчарку. Красивая женщина. Зараза глазастая. Таких раньше на кострах сжигали. После того как инквизиторы вдоволь надрочатся. Я не историк, но полагаю, что было именно так.

Очень интересно наблюдать за Фортуной. За ее отчаянными ебаториями в попытках меня обмануть. Грамотная училка забывает, что мне не семь лет в отличие от ее приспешников на партах с букварями.

— Схерали?

Выражаясь культурно, скажу, что удивился. Хотя я никогда не отличался изяществом и манерами. Как и все мое окружение. Мы подыхали уже сотню раз и под пулями, и от рук маститых ферзей. Ищут способ для расправы. Но мы убиваем первыми.

Остался один кто еще не нагнулся. Якутский наследник Айхан. Продуманный и хитрый. Собрал возле себя целую армию янычар и никак к нему не подступиться. Шаман. Он будто знает наперед все наши решения. Но это дело времени. Айхан уже перешел запретную грань и явился в город моей Фортуны. За ее жизнью. Свою отдаст. Голыми руками шею ему сверну. Буду чувствовать, как ломается каждый позвонок. И только потом успокоюсь.

Отпускаю дочь к матери, разворачиваюсь, иду к внедорожнику. На полпути вижу, как открывается дверь и к нам вываливается помятый Замут. Он же Николай, Ибрагим, Самвел. И еще с десяток имен по поддельным паспортам. Я не знаю, как зовут бойца на самом деле, да и сам он забыл.

Мы подобрали Замута полуживого в лесу. Еще совсем пацанами были двадцатилетними. Бывшая детдомовская шпана под предводительством покойного Давыдова. Прошлого владельца алмазной империи. И ювелирного бутика как прикрытия. Мы приехали в лес, чтобы закопать одного Карася зажиточного, а в бурьяне и ветках нашли избитого Замута. У парня была амнезия. Элементарную физику, как есть, ходить он помнил, а вот личность навсегда стерлась из его головы. Мы приняли Замута к себе, выходили.

Он так и остался с нами. Верный, наглухо отбитый боец. Я бы мог назвать его лучшим другом, если в нашем мире существовала дружба.

— Заманали диверсанты, весь телефон оборвали. Гром, надо бы разобраться с огранщиками камней!

Усмехаюсь. Смотрю, как Замут тычет пальцами по выключенному телефону. Вторые сутки не спим. Ищем Айхана. Пока безрезультатно.

— Не прибрался, значит. А то Фортуна тебя к жмурам определила.

— Преувеличивает твоя зазноба!

— Не отмазывайся.

Достаю из кармана пачку сигарет, подкуриваю.

— Фортуна, возвращайтесь в дом!

— Ну, я только вышла, Артём.

— Быстро.

Хм… Зазноба. Недовольно щурится. Она берет за руку дочь и молча покидает изолируемую территорию, поднимается по ступеням. Демонстративно хлопает дверью.

Замут стреляет у меня сигарету, почесывает затылок.

— Ты бы поласковее с ней, Гром. Бабы ведь ушами любят. Разговоры слащавые.

— Ты-то откуда знаешь?

— А что? Думаешь не жарил никого? Красивую ж обогреть всегда приятно, даже в наше сволочное время.

— Не спорю.

— Тем более она у тебя Жужу.

— Воровка в авторитете?

— Да. Кольцо же Вероника Сергеевна тогда спиздила?

— Нет, Замут.

— В смысле?! Не понял…

Хлопаю бойца по плечу. Выкидываю окурок. Кивком указываю, чтоб садился за руль внедорожника. Сам усаживаюсь рядом. Замут проворачивает ключ.

Два охранника распахивают высокие железные врата и освобождают нам проезд. Хотя двигаться совсем недалеко. Так, за пару тройку домов и на соседнюю улицу.

— Пора бы с черныша и должок спросить. Как считаешь, Замут?

— Определенно. Зря, что ли жопу его спасали посреди ночи. Ехали хрен знает куда, искали бункер, где его похищали. Старика Филатова на тот свет отправили. Пусть теперь и Фархад подсуетиться.

Вскоре паркуемся у светлого каменного забора резного. Выходим из внедорожника. Рядом с домом я вижу мальчишку. Точная копия Алиева. Пинает футбольный мяч. Будущий спортсмен. Всегда похвально.

— Малой, папка дома?

— Да, Фархад Каримович у себя. Работает с документами. Проходите.

Давлю внутри иронию.

— Можно, да? Разрешаешь?

Мальчишке всего лет семь, но пристальный серьезный взгляд на все сорок. И повадки перенял у хозяина особняка. Надменные. Горделивые, пока судьбинушка не припрет рогами к стенке. Тогда и к нам обратиться не в падлу. К людям за гранью закона и общепринятых правил.

Не дожидаясь ответа, шагаем с Замутом во двор.

— Ооо… Смотри, Гром, жинка тут сколько кустов насажала. Уют создала. Мне нравится.

— С каких пор ты стал ценителем ландшафтного дизайна?

— А чё такого?

Не поминай черта. Мы практически успели пройти треть двора, как входная дверь в дом Фархада с грохотом распахивается. Жинка. В шелковом платье как у царицы египетской и бигудях на голове. Каменной преградой замерла на пороге. Уперлась руками в свои пухленькие бока.

Склочная, скандальная баба. Ее все знают в этом коттеджном поселке. Пороть таких надо. Ночью. На койке. Чтоб покладистая была.

— Чего приперлись?

Виктория самоотверженно задирает нос и думает, что нас напугала. Ей повезло нескончаемо. Женщина — родная сестра моего хорошего знакомого и уважаемого в наших кругах человека. Поэтому я предпочитаю молчать иначе сорвусь. Роль переговорщика с почтением берет на себя Замут:

— Мадам, мы по делу. Нам нужен Фархад.

— Нету его. Для таких, как вы всегда нету! Вы чего хотите? Чтобы моего мужа в тюрьму из-за вас посадили? Урки!

— Мадам, поосторожней со словами. Будьте любезны, пригласите нас в дом на чашечку с заваркой. — Замут ухмыляется и дотрагивается рукой своей ширинки. — Знаете, я ведь голодный, могу и сейф ваш интимный вскрыть. В два счета.

— Фиг вам! Совсем оборзели.

Замут оборачивается на меня и разводит руки в стороны, мол, прости Гром, я сделал все что в моих силах. Мы не воюем с бабами, просто не привыкли тратить время на Фурий вроде жены Алиева. Хватит с нас дипломатии.

— Довольно, Замут.

Говорю бойцу, не обращаю внимание на Викторию, поднимаюсь по ступеням к двери.

Сумасбродная Алиева топчется вправо-влево и не пускает дальше. Вынуждает отпихнуть ее в сторону. Кричит матом. Морщусь от резкой вони ладана и еще чего-то как в церкви. Замут проходит следом. Его раздражает истерика Виктории.

— Гром, можно мне все-таки выебать эту бабу? Чтоб притихла наконец.

— Нет, Замут.

— Жаль.

Вика слышит прокуренный хрип Замута и замолкает. Если сказать культурно, ей не комфортно находиться с нами на одной территории. От слова совсем. Я слышу шаги из глубины особняка, отстроенного не скромнее, чем у арабского шейха.

Замут оглядывает инвентарь, и жена Алиева переживает, что мой боец может что-то украсть. Не к тем нас причисляет.

Наблюдаю, как супруга суматошно снимает бигуди, с шумом сопит.

Снисходительно говорю ей:

— Женщина, водочки нам принеси. Мы же вроде как в гостях.

— У нас нет алкоголя в доме!

— Зашились?

— Отстань, уголовник.

Краем глаза замечаю фигуру черныша в строгом костюме как при параде. Нутром чувствую его напряжение. Страх. Фархад меньше всего на свете ждал нашего появления в своем доме.

— Что здесь происходит? Отойди от моей жены!

Говорит не мне, а Замуту, что облюбовал Вику и остановился слишком близко с женщиной. Рассматривал ее зад. Надеялся услышать мое позволение на интимный трах. Замуту все равно на социальный статус, штампы в паспорте и мнение женское. Он человек простой вижу бабу — беру бабу.

Я иду навстречу к Фархаду, руку для приветствия не тяну.

— Дело есть, Алиев.

— У нас не может быть общих дел.

— Ошибаешься.

Переглядываемся с Замутом. Мы явились сюда не с наездом. Хотя сломать черныша много сил не потребуется. Мне нравится его спесь. В самый раз. Будет ее петухам из касты Якутов показывать. Когда отправится в “командировку”.

— Где говорить будем, Фархад? Хватит уже сучиться.

Алиев ударяет кулаком об лестничное перило. Зовет нас наверх в кабинет. Толкает дверцу, проходит первым. Усаживается за стол.

— В моем доме не курят, Громов.

Чиркаю зажигалкой, возобновляю потухший огонь. Затягиваюсь.

— Жинку свою сначала убери. Уши за дверью греет.

Мне не надо даже оборачиваться и проверять. Я насквозь вижу людей и их повадки. Я слышу самые незначительные шорохи и научился видеть спиной. Жизнь заставила.

Фархад срывается с места. Он и так на нервах как бык, а тут еще любопытная Вика.

— Гром, а чё Фархад так разорался? Может в рожу ему разок двинуть, чтоб не повышал тон на Жопастую?

— Ей полезно, не лезь.

Тушу бычок об поверхность стола, там же оставляю. Падаю в кресло напротив. Алиев громко топает, на ходу послабляет галстук, снова усаживается.

Мы с Замутом уже привыкли к не гостеприимству в подобном обществе. Даже самые именитые ферзи боятся последствий от общих дел с нами. От этого ненавидят.

— Что ты хочешь, Громов?

— Расслабься, Фархад. Я предлагаю тебе сделку. Пройдет удачно, плачу пять миллионов, ну и Вике выберешь любую цацку из моего магазина. Провалишь — сдохнешь.

— Думай, что говоришь. У меня жена и ребенок.

Алиев до белых костей сжимает кулаки, но внешне сохраняет спокойствие. Опять переглядываемся с Замутом, что вальяжно развалился на позолоченном диване и бесит хозяина дома табачным дымом.

— Да если не Гром, ты бы сейчас червей кормил, где-нибудь под березой. Он за тебя впрягся. Шею Филатову свернул. Пора бы и должок отдать. В Якутию поедешь. Надо чмырей одного индивида давануть. Узнаешь информацию про Айхана и можешь быть свободным.

— Как ты себе это представляешь? Я бизнесмен, а не преступник.

— Какие же вы арабы хитрые! Сразу прибедняетесь.

Замут называет арабами всех, кто имеет восточные корни. Вне зависимости от национальности.

— Сам-то русский, что ли?

Фархад в удивлении смотрит на Замута. Черного как смоль. Но мы не знаем доподлинно, к какому народу принадлежит боец. И никогда не задумывались.

Сплевываю на пол. Мне начинает надоедать бесполезный треп. Достаю из-за ремня удостоверение личности. Кладу на стол дулом к морде Фархада. Щелкаю предохранителем.

— У тебя выбора нет. Выполнишь небольшую услугу для нас. Получишь филки.

Алиев ухмыляется и мысленно уже пристрелил меня вместе с Замутом.

Дверь в кабинет со скрипом открывается и на пороге показывается кудрявая жинка с подносом в руках. Искала повод, чтобы снова подслушать наш разговор. Тут же прячу пистолет.

— Ой, мужики, а я вам водочки принесла. Лимон порезала. Нати!

Ставит поднос на стол между мной и Фархадом. Алиев залпом опрокидывает рюмку. Вика мрачнее тучи разглядывает нас. Она поняла без слов, что ее мужу придется идти на риск. Я выпиваю алкоголь за компанию.

Замут поднимается с дивана и как бы случайно касается зада Вики. Игнорирует стопку, отхлебывает из горла.

— Вот спасибо хозяюшка, бутылку с собой заберем. — Обращается ко мне. — Гром, можно идти?

— Да, думаю, мы Фархадом друг друга услышали.

Я встаю с кресла. Вместе с Замутом оставляем Алиевых. Покидаем особняк и возвращаемся в машину. Замут садится за руль. Я обжигаю свою глотку огненной водой. Вспоминаю Фортуну.

— Гром, завтра встреча с местными паханами в клубе “Луна” и …

— И? Фортуна все равно пойдет со мной.

— Это не лучшая идея. Вероника Сергеевна неженка. А там из баб одни Фурии будут.

— Пусть привыкает.

Сердобольный Замут сворачивает на нашу улицу и останавливается у ворот. Охрана через внешнее наблюдение замечает внедорожник. Распахивает створки. Заезжаем на территорию.

Отхлебываю почти ополовиненную бутылку, глубоко вдыхаю. Отдаю тару Замуту. Выхожу из машины. Немного голову кружит, но я хочу видеть свою Фортуну. Прямо сейчас.