Глава 13

Фортуна.

На заднем дворе особняка Громова ничуть не лучше, чем на остальной территории. Та же безжизненность и мрачность. За исключением Аришки в ярком желтом костюме как у Умы Турман, что убивала Билла. Дочь разбавляет скучную серость.

Я в стороне обнимаю себя руками и молча наблюдаю за малышкой и Касымом. Сначала наемник мне показался отвратным и наглым, когда мужчина вопреки протестам, вторгся в игровую.

Сейчас же я пытаюсь найти хоть крохотную дольку человечности, давно затерявшуюся в каменном сердце преступника. Мужчина сам вызвался к нам на прогулку. Лично смастерил для Аришки нечто подобное тарзанки. Привязав веревку с палкой между высоких железных столбов. Не то что этот невоспитанный варвар Замут.

В отсутствие Громова мы с дочерью успели ознакомиться с новой темой по урокам. Чтобы не отставать от программы. Я бы очень хотела позвонить директору школы, да вот на участке связь на моем телефоне не ловит совсем. Это странно, но я догадываюсь о нахождении специальных блокирующих приспособлений. И интернета нет. Как в тюрьме.

Я обнимаю себя руками и носком ботинка ковыряю бетон под ногами. Аришка вдоволь накачалась на тарзанке и сейчас они с Касымом в игровой форме изучают Кунг-фу. Касым в роли мастера Шифу, а Арина, естественно, Тигрица.

Я слышу скрежет металла и глухие хриплые голоса. Слышу рев мотора и дверной хлопок. Громов вернулся, стало быть.

— Фортуна?..

Знакомый голос за спиной звучит радостно и тихо. Мне непривычно слышать этот тон из уст Громова и становится не по себе. До внутреннего напряжения в каждой мышце. До легкого покалывания между груди.

Оборачиваюсь.

Мой здоровенный Громов уже расстегнул вполовину черную спортивную кофту. Он словно застыл за углом дома. Я узнаю в нем вибрации счастья. Аж светится. Светлые почти бесцветные глаза покраснели и блестят.

Касым и Аришка увлечены игрой и не замечают Громова. Да и мужчина не спешит показываться, а жестом подзывает меня подойти.

Окидываю взглядом дочь. Впиваюсь сама в себя руками, с опаской шагаю к Артёму. Под кайфом, что ли? Душа не на месте.

— Слушаю, Громов.

— Идем со мной. Ну, Фортуна. Зачем отстраняешься?

Я чувствую резкий запах алкоголя и начинаю понимать сие амплуа неслыханной радости Громова.

— Ты пьян.

— И что?

Я до конца не могу раскрыться перед Громовым, когда мужчина трезвый и полностью контролирует себя. А что говорить сейчас? Не скажу, что Артём в стельку. Но его сознание затуманено. Походка шаткая. Мне страшно, хотя страх уже начал входить в обыденность.

— Куда ты меня тащишь? Пусти. Руку больно. Можно поаккуратней? Я, вообще-то, женщина, а не твой наемник.

Змеей шиплю, лишь бы никто не услышал.

Бессовестный вандал. У меня еще не зажили синяки на пояснице от его прошлой похоти.

— Я соскучился. Прости.

Громов чуть ослабляет захват и быстро движется по основной территории к входной двери дома. Я замечаю Замута с бутылкой в руке. Безымянных наемников, что окружили бородатого чеченца. Громов заводит меня внутрь дома и приказывает остальным выйти.

— Что ты задумал, Громов? Нет, не надо. Уронишь!

Он берет меня под ребра и закидывает на плечо. Движется по лестничным ступеням наверх.

— Я же говорю тебе, соскучился.

— Ты дикарь, Громов.

Бью кулаком в мужскую спину и тут же вздрагиваю. Артём ногой пинает дверь в свою спальню, так что створка с грохотом ударяется об стену. Кратковременное ощущение полета сменяется холодом постели. Моей тахикардией и Громовым. Расстегивает до конца кофту, снимает, отшвыривает на пол.

Ставит одно колено на кровать, проминает матрас. Склоняется. Упирается руками по обе стороны от моего лица. Аромат Громова смешивается с алкоголем. Зажмуриваюсь. Принимаю беспорядочные поцелуи в губы, щеки, нос. Извиваюсь, пытаюсь оттолкнуться.

— Ну ты чего? Девочка моя. Хрупкая. Хрустальная. Расслабься. Я хочу сделать тебе приятно.

Поддатый Громов лично разувает меня. Стягивает вполовину мои штаты с трусами. Буквально впечатывает весом тела в матрас. Дотрагивается мне между ног, проводит пальцами. Он выпрямляется и рывком снимает с меня низ одежды полностью. Бешеный опьяненный Громов явно не отдает трезвого отчета своим действиям.

— Ты об этом пожалеешь завтра!

— Мне похуй. Я тебя нашел из тысячи женщин. Ты моя, Фортуна. Люблю тебя. Всю.

Артём крепко сжимает меня за талию, касается губами живота. Засасывает кожу. По телу будто огонь хлещет. Мне безумно нравится и стыдно одновременно. Громов ласкает ниже и задевает губами лобок.

— Это уже слишком!

Брыкаюсь что есть силы. Пинаюсь, дергаюсь. Выскальзываю из хищных лап Диктатора. Перекатываюсь по кровати, падаю на пол. Я не знаю, что со мной происходит, перед глазами все меркнет. Словно в бреду подбираю одежду. Лихорадочно натягиваю на себя, пока Громов неотрывно медитирует на опустевшие простыни.

— Сука ты, а не баба.

Хрипит мне в спину, с размаха ударяет кулаком об изголовье кровати. Я бегом вылетаю из комнаты. Только в коридоре могу еле-еле начать дышать. Растираю ладонями глаза. Быстро спускаюсь на первый этаж и на улицу.

Я забираю у Касыма дочь и до позднего вечера провожу с ней время в нашей общей спальне. Ужинаем там же. Громова я не видела. Может, спит. Может, как всегда, уехал нарушать закон и правила.

Ближе к десяти купаю Аришку и сама принимаю ванну. Укладываемся по кроватям. Я долго ворочаюсь, прислушиваясь к каждому шороху, но к нам никто не приходит и не тревожит. Засыпаю, сама не понимаю как.

Я открываю глаза и вздрагиваю от кошмара. Рассказывать не буду, чтоб не сбылось. В комнате уже светло и настенные часы показывают половину восьмого. Арина еще спит. А у меня такое ощущение, будто и вовсе не отдыхала.

Устало поднимаюсь с постели. Я хотела пойти в душ, но замираю посреди коридора. С первого этажа доносится монолог Замута. Крадусь на цыпочках ближе. Я должна знать все. Внизу нет наемников. В гостиной пусто. Оно и к лучшему.

На время мои уши превращаются в локаторы. Вся во внимание присаживаюсь на корточки и выглядываю между решетками на перилах.

Дверной проем в столовую показывает лишь часть помещения, но я вижу за столом Громова. То ли грустного, то ли с похмелья болеет. Размешивает в кружке сахар или что похлеще. Рядом Замут потрепанный и лохматый. В мятой, но чистой рубашке и с минералкой в руке.

— Гром, зря мы вчера полночи коньяком давились. Сегодня опять мероприятие, а стопка в горло не пойдет. Хотя, мне понравились сиськи той Подружки. Мягкие. С такой не грех и второй раз…

— Поебать на нее.

Громов перебивает, с шумом отхлебывает кофе, опирается локтями на стол.

— Тебе-то, конечно.

Какая еще подружка? Я полна возмущенья и некой долей ревности. Какого черта? Ух, этот Замут. Точно Замут, мутит свои делишки и Громова за собой тащит. Бесит меня чеченец.

Резко. Подобно молнии он переводит взгляд в мою сторону. Едко щурится своими черными глазищами. Будто кожей почувствовал мое присутствие. Заставляет меня краснеть.

— О… Вероника Сергеевна, а ты чё там притаилась? Подслушиваешь, что ли взрослый базар?

— Еще чего! Я, вообще-то, тоже хочу попить кофе. Или нельзя?

— Для вас все что угодно.

Мне неуютно. Язва-Замут ухмыляется, словно застал на месте преступления. Громов смотрит на меня как на врага народа. Отказала самому главарю в близости. Мерзавка такая.

И пусть они заметили мое присутствие, плевать. Было бы хорошо, если я гордо спустилась к мужчинам. Как ни в чем не бывало начала готовить завтрак или пить злосчастный кофе. Но это сложно, неимоверно. Разворачиваюсь. Каштанкой семеню обратно на второй этаж.

— Фортуна, сегодня к вечеру будь готова. Поедешь на сходку в качестве моей женщины.

Всего несколько фраз, но они парализуют. Я застываю, шагнув одной ногой на ступень лестницы. Даже перестаю испытывать неловкость.

В голове сразу всплывают картинки из просмотренных кино и сериалов в прошлом. Где лысые братки в кожаных куртках стоят напротив друг друга с чистым намереньем избавиться от противников.

— Какая еще сходка?

Громов вздыхает. Со скрежетом отодвигает стул, поднимается на ноги.

— Не так выразился. Культурное мероприятие.

— Разве у вас может что-то проходить культурно?

— Может. За нелюдей нас считаешь?

— Неважно.

Я снова не знаю, что говорю. Во мне до сих пор бушует обида за некую подружку с мягкими сиськами. За вчерашний вечер с не очень обходительным выпившим Громовым. Дергаюсь. Пружинисто шагаю наверх. В тело будто иголки вонзаются. Громов нагоняет меня на втором этаже и хватает за локоть.

— Пойдем поговорим.

Ну, пойдем. Конечно. Он уводит меня в свою комнату. Сегодня Громов не такой радостный как вчера и точно ощущает головную боль. Тошноту. Жажду. Так ему и надо.

— В чем дело, Фортуна?

Плотно закрывает за нами дверь.

Отхожу к окну, отворачиваюсь.

— Ну и как там сиськи? Мягкие, да? Замут говорил мягкие. Понравились, да? Это что ж у тебя за любовь такая?

Я слышу, как он медленно подходит. Чувствую его запах. Свежий парфюм вперемешку с табаком. Мужчина дотрагивается моих плеч, прижимает к своей груди, упирается подбородком в мой затылок.

— Ну, ты же сама не дала приласкать свою бэ́сичку.

Громов шепчет, акцентирует на последнем слове. А у меня от стыда наливаются жаром уши. Бэ́сичка.

— И что теперь? Нужно сразу изменять?

Громов смеется надо мной. Откровенно. Он склоняется к моему лицу и дотрагивается кончиком носа щеки. Замираю душой и телом. Мне приятны объятья Громова, жаль, что мужчина преступник.

— Красивая, неужели ты ревнуешь?

— Просто интересуюсь.

— Каролинку Замут ебал.

— Эм… А ты смотрел?

Господи. Зачем мне эти утончения?

— Нет.

Громов не намерен раскрывать детали вчерашнего кутежа в подробностях, как и оправдываться. Вертеться ужом на сковородке, словно неверный муж перед своей супругой. Статус не позволяет. Да и услышать вранье с его уст, точно так же, как увидеть Рыбный дождь в Гондурасе. Явление редкое. Практически нереальное. Громов привык говорить все в лоб. Нравится это или нет.

Мне становится легче. Я бесконечно рада за чертового Замута и его совокупление с Каролинкой. Честное слово!

Разворачиваюсь к Артёму. Укладываю свои ладошки на его плечи. Он называет меня красивой, но поистине красивый сам. Невероятное сочетание безупречных черт. Силы и власти.

Я укладываю свои ладошки на его плечи и провожу вверх-вниз, задевая руки и шею.

— Что от меня требуется на сегодняшнем мероприятии?

— Просто не будь училкой.

— А дочь?

— Я принял на работу проверенную няню. Ей можно доверять.

— Что? Нет! Я не оставлю дочь на незнакомого человека! Кто она?

— Бабка Замута. — Громов давит в себе смех, пока я от недовольства и растерянности глотаю ртом воздух. — Названная бабка. К ней можешь не ревновать. От нее уже землей пахнет. — Громов пытается шутить. Плохо получается. — Приедет сегодня к шести как раз познакомитесь.

— Не смешно. Больше не ставь меня перед фактом, а сначала советуйся. Арина и моя дочь тоже.

Артём захватывает меня в крепкое кольцо своих рук, удерживая за талию. Он клонит голову набок и слегка щурится.

— Фортуна, посоветуй, мне Чебану сегодня ногу сломать или челюсть? Парень хотел украсть крошку от алмазов, засунув ее за щеку.

Я невольно закатываю глаза в потолок. Ирония Громова — сущее наказание. Надо привыкать и пытаться реагировать спокойнее. Мужчина отпускает меня и говорит, что ему нужно отлучиться по делам. Вернется вечером вместе с бабкой Замута.

— Езжай!

Натужно пищу. Интересно, в этом доме есть седативное?

Провожаю мужчину взглядом и через пару минут тоже покидаю спальню. Иду проверить дочь. Аришка уже проснулась и разговаривает с подаренным Артёмом плюшевым медведем. Я бесшумно замираю в дверном проеме и по сердцу будто лезвием полоснуло. До боли впиваюсь ногтями в ладони. Аришка шепчет. Загадывает желание медведю, чтобы Артём стал ее папой.

— Доченька, пора умываться и кушать.

Дрожаще перебиваю. Незаметно смахиваю слезу. Веду Арину в ванную. Потом переодеваю в новый спортивный костюм с тремя полосками. Заплетаю косу. Спускаюсь вместе с дочерью в столовую.

— Касым, разве Громов не взял тебя с собой?

— Он разозлен за неловкую ситуацию в игровой комнате.

— Это плохо, я поговорю с ним.

— Не нужно, Ласточка… кхм… Вероника Сергеевна. Вы здесь ни при чем. Любите кофе? Я добавил немного корицы.

Либо, кажется. Либо у меня взыграло чувство собственной важности. Такое ощущение, будто я нравлюсь Касыму. Как женщина. Но он никогда в этом не признается. Головы лишится сразу. Пойти против Громова — все равно что подписать себе смертный приговор.6dfffc

Так странно, но только к Касыму лежит моя душа среди всего этого мрака. Он отличается от остальных. От непотребного Замута. От безымянных наемников, что тенями слоняются по огромному дому и веют своей мертвечиной.

И как бы это странно ни звучало, но даже от Артёма. Касым не настолько потерян и я начинаю находить в нем остатки тепла. Благородства.

— Спасибо, Касым.

Мужчина обращается к Арине:

— Принцесса, вы желаете омлет?

— Только Артём может меня так называть!

Тут же одергиваю дочь:

— Нельзя хамить взрослым!

В кое-то веке к нам относятся с добротой и заботой. Касым опускает глаза, поправляет рубашку и удаляется прочь. Стыдно-то как.

Мы завтракаем, а после возвращаемся в комнату. Занимаемся уроками и развивающими играми. На полчаса выходим во двор.

Ближе к четырем включаю Арине мультики, сама копошусь в шкафу для одежды. Я не жила в лесу и не молилась колесу. Я смотрела множество фильмов про бандитов и их пассий. Было время. Целых семь лет.

Вот вам Бони и Клайд. Символы преступной романтики. Бони везде следовала за любимым, разделяла его интересы, грабила банки и помогала бедным. Да и вообще жили они недолго, но счастливо и умерли в один день.

Громову как воздух нужна такая Бони. Наверное, он мечтал о ней всю жизнь. А досталась Вероника Фортуна. И я представить себя не могу с автоматом наперевес. Убивающую людей. Бред.

Помимо шмоток, а-ля выкинуть жалко, рабочих и повседневок у меня есть платье. Платье для куража. Платье львицы, купленное со скидкой в пятьдесят процентов. Так ни разу и не надетое. Весь кураж остался в кабине примерочной, но выгодная скидка сыграла свою роль.

Черное платье в обтяжку без лямок и с декольте. Ткань как вторая кожа длинной выше колена. Я выгляжу в нем весьма дерзко. Заманчиво. Насколько позволяет фантазия учительницы начальных классов.

А еще у меня есть лодочки в тон. Они всегда натирают и в них неудобно ходить, зато красивые. Приобретенные еще три года назад. Выглядят как новые абсолютно.

Я принимаю душ, пользуюсь феном. Гладко зачесываю волосы, собираю в низкий пучок. По памяти наношу макияж в стиле Джоли. Чтобы не посрамить господина Диктатора.

Без пятнадцати шесть я слышу голоса на первом этаже дома. Откладываю блеск для губ в сторону, выхожу из спальни.

В гостиной Касым стоит ко мне спиной. Громов у порога и пожилая тощая дама в сером брючном костюме с седыми волосами в короткой стрижке. Лет семьдесят пять, может, чуть больше. Она оглядывает дом, пока Громов катит небольшой чемодан вглубь помещения.

Спускаюсь и мое движение замечают сразу два мужчины. Касым оборачивается и успевает осмотреть меня за секунду. Громов замирает. Не понимаю его реакции. Не хмурится и не улыбается. Просто сверлит глазами. Холодными и бездонными. Редкими на цвет.

Поджимаю губы, приподнимаю подбородок сродни с аристократией вселенской. Скольжу мокрой ладонью по периллу, огибаю Касыма, останавливаюсь рядом с бабкой Замута и Громовым.

— Вероника Сергеевна Фортуна.

Официально заявляю и тяну руку женщине.

— Глафира Ивановна Невезучая.

Таращусь на смуглое лицо дамы и ее алую помаду, потом на Громова.

— Вы издеваетесь?

— Нет. У нее действительно такая фамилия. По паспорту.

Сказал как отрезал. А еще сказал, чтобы я привела дочь для знакомства с новой няней. Я все понимаю, но у женщины почтенный возраст. И как она может уследить за резвой шестилеткой? Топаю ногой, скрещиваю руки на груди. Ну уж нет, Громов. Отвечаю четко и ясно. И сейчас плевать я хотела на приказы Громова:

— Я хочу, чтобы Касым тоже остался. Я всецело доверяю этому наемнику!