Глава 4

Алые стоп-огни загораются на перекрестке. Я слышу финальный рев мотора, и машина скрывается в ночной мгле. Не чувствую ни холода, ни жары. Захлопываю окно. В тесной кухне присаживаюсь задницей на пол, спиной подпираю тумбу.

Бездумно медитирую то ли на мрачное небо, то ли на грязные брызги оконного стекла. Из-за серых панельных многоэтажек пробиваются первые лучи солнца. Утро, должно быть. Слабо шевелю пальцами на ногах, затекли, онемели.

Придерживаюсь за столешницу, поднимаюсь. Плетусь к дивану. Сегодня будет первый день, когда я пропущу пары в институте без уважительной причины. Устало валюсь, тихо ругаюсь.

Постель пропитана запахом моего гостя. Так вкусно, сладко. Пару раз глубоко вдыхаю. Мое тело еще не забыло его ласк. Кожа горит лишь от одной только мысли нашей прошлой ночи.

Мне с трудом удается уснуть. Вырубиться. Не помню ничего. И лишь к полудню вздрагиваю от телефонного звонка.

— Ника! Ты где? Сам Вадик-ревизор спрашивает. Злющий сегодня, Армагеддон нам грозит, а не философия. Я сказала, что ты в туалете.

Шипение из-под полов принадлежит Оксанке. Девушка отправилась на учебу прямиком от родителей. Беспокоится за меня. Ну, или Вадима Петровича боится. Мы называем его ревизор после случая на одной из контрольных.

Меж рядов коршуном двигался. Шпаргалку под моей юбкой заподозрил. Круглой отличницы. Навис рядом, а я молчала. Уважаемая Фортуна, приподнимите край наряда. Выше. Еще выше. Вы там прячете подсказку? Расслабьте ноги. Нет, я не хотел коснуться вас, сами дернулись. Вся группа потом хохотала и надо мной, и над преподавателем.

Холеный брюнет за тридцать. Метит на кресло ректора. И жвачку любит. Арбузную. Делает бесстрастный вид, а сам на меня косится. Цепляется. В кабинетике своем отчитывает по всякой ерунде. Даже закоренелых двоечников, на полшага от армии, так недостает. Я не дура и прекрасно понимаю его интерес. Но это человек не моей жизни.

— Приболела. Пусть ставит прогул.

— Все хорошо?

— Да, отравилась. Наверное. К вечеру пройдет.

Заканчиваю разговор. Откидываю телефон. Вытягиваю перед собой руку, разглядываю запястье. Синяки от жесткого захвата. Безумие. Как я могла не чувствовать боли? Не мужчина, а животное. И близость его звериная. Дикая. Но я, хрупкая девочка получила жгучее удовольствие. Немыслимо. От этого еще хуже. Я злюсь на него. Обвиняю. Подскакиваю с дивана. Вихрем лечу ванную.

— Гад.

Изловчаюсь, замечаю такие же следы от ладоней на ягодицах. Как сжимал, согревал. Брал. Фырчу в зеркальное отражение, открываю серебристый краник на раковине. Холодной водой умываюсь. Растираю кожу на лице.

Стоит мне закрыть глаза, как тут же появляется образ мужчины. В таких нельзя влюбляться, но по-другому не получается. Главное, переждать это время. Потом забудется. Мне станет легче. Накидываю халат, собираю волосы в пучок. Раздери тебя черти, Диктатор! Хватаю подушку с дивана, отшвыриваю. Я слышу звон. Хмурюсь, смотрю себе под ноги.

На паркете, прямо здесь, в нашей квартире, сияющими переливами я вижу кольцо. Сначала не верю, наклоняюсь. Тело сковывает дрожью, когда я поднимаю вещицу. Прокручиваю в пальцах. Роскошное украшение из золота с большим бриллиантом. Как в фильмах. Оно самое, что затерялась в стенах проклятого магазина. Диктатор знал, что я его не брала. Возможно, и те два монстра тоже.

А вот сейчас я нахожу украшение у себя в квартире. Другая бы порадовалась, но я словно в бездну шагнула. По телу прокатывается неприятная холодная волна. В груди колет. Крепко сжимаю в кулаке украшение, кидаюсь к ноутбуку.

Так, Фортуна, успокойся. Ты же его не украла. Это просто подарок. Сомнительный дар стоимостью просторной трешки в новостройке. Господи.

— Да кто ты такой?!

Кричу, ударяю ладонью по столу. Резко и часто дышу. Открываю браузер. Поисковую строку. Быстро стучу пальцами по клавиатуре и с каждой секундой биение сердца лишь возрастает. “Golden Diamond”. Гори он синим пламенем. Самый дорогой ювелирный бутик нашего города. Ищу фотографии, картинки, малейшие зацепки о личности Диктатора.

Владелец — некий Давыдов. Уф… ну и рожа. Угрюмая. Старая. Нет мне нужен другой. Приходится прошерстить все профили Давыдова в социальных сетях. Страницы явно коммерческие, показные. Нет ни семейных фото, ни снимков с отдыха.

— Бесы…

Огромный черный Майбах и сам Давыдов подле. Здоровается за руку с нашим главой города. Неважно.

Позади те самые монстры. Они охранники, но не магазина, а владельца лично. На рефлексах ёжусь. Не зайди Диктатор вовремя, кто знает, чтобы они со мной сделали…

Фото, второе, третье.

— Попался! Кто за жопу щипался.

Приближаю фотографию. Снова черный Майбах и через наполированное лобовое стекло я вижу Диктатора. Душонку саднит от тоски. Вздыхаю.

Клацаю кнопкой мыши и обрезаю все лишнее. Остается только его лицо. Он не позирует, наоборот. Серьезный такой. Истинно безупречный. Водитель? Не думаю.

Я очень надеялась узнать его имя, фамилию. Возможно найти страницу в социальных сетях. У всех же есть. Тщетные попытки не увенчались успехом. Давыдов скрывает своих наемных людей. Прячет от общественности. Неудивительно. Я-то уж в курсе чем они занимаются за закрытыми дверями ювелирного бутика.

Во мне разгорается пламя азарта. И зачем только полезла в интернет? Теперь ведь не успокоюсь. Я должна выяснить о Диктаторе все. Сколько бы времени мне для этого ни потребовалось.

***

7 лет спустя.

В спальне убранство королевское. Не хватает канделябров и свечей. Чудовищный пурпурный балдахин уже висит над постелью. Застегиваю последнюю пуговицу на рубашке, подхожу к туалетному столику. Шанель, Мисс Диор и Версаче. Наверное, выберу последний аромат. Чтобы понюхать.

Апартаменты как у престарелого монарха не мои, а Оксанки. Любезно впустила пожить меня с дочерью, пока в нашей квартире специалисты устраняют ртутные пары. Ариша случайно разбила градусник. Квартира вторичка на сорок квадратов, не хоромы. Зато у меня чистенько. Жаль, далеко от центра.

Но это единственное жилье, что я смогла приобрести на скромную зарплату учительницы начальных классов и репетитора бонусом. Вторым бонусом нависла на моих плечах ипотека. Без первоначального взноса, но с процентами дикими. Я выплачу, обязательно. В тот день, когда моя доченька будет выходить замуж.

Подруга Оксанка не бедствует. Выскочила за Вадима Петровича. Теперь уже декана института. Препод сразу же потерял ко мне всяческий интерес, когда новость о неминуемом переводе на заочку разлетелась в стенах учреждения.

После той ночи, которую готова проклясть, я забеременела. Узнала через два месяца. Оксанка тогда предлагала сделать аборт. Взвывала мое “Благорассудство”. Мол, жилья нормального нет. Денег нет. Мужа нет. А я не смогла. В принципе и сейчас ничего не поменялось, но моя дочь заставляет не опускать руки. Ради нее я просыпаюсь каждое утро.

Расстегиваю сумочку, озираюсь по сторонам. Из потайного карманчика достаю то самое кольцо. Огранка “принцесса”, гравировка бесконечности на оборотной стороне. Прокручиваю в пальцах вещицу, подношу к губам. Целую.

Мужчина лично оставил украшение, положив под подушку. Красивый жест. На прощание. Чтоб не забыла.

И действительно, я вспоминала Диктатора всякий раз, когда с огромным животом сдавала экзамены. Рожала в муках и одиночестве. Не спала ночами.

Аришка подросла и я определила ее в сад. Все равно не спала. Утром работа в школе, после репетиторство. Вечера с дочерью. До рассвета за тетрадями с проверками домашних заданий. И так по кругу.

Я вспоминала его всякий раз, когда обивала пороги ломбардов. Была готова продать за сумму вполовину меньше, но работники, едва разглядев кольцо ближе, отказывались принимать. Нервничали, стремились поскорее выставить меня вон. Я не знаю почему, но они словно боятся это чертово украшение. Или его хозяина.

Вот так. Любуйся и вспоминай.

— Мама!

Вздрагиваю, тут же прячу кольцо обратно в сумочку. Малышка без стука забегает в комнату. Она уже позавтракала с Оксаной и теперь остается заплести ее любимые косички. Ажурные. Не с первой попытки, но мне удалось научиться этому мастерству.

— Доброе утро, солнышко. Портфель собрала? К урокам готова?

— Уроки с тобой самые лучшие. Мне все завидуют, ведь моя мама — наша учительница!

С гордостью заявляет. Чему уж тут завидовать?..

Усаживаю дочь на пуфик рядом с зеркалом. Беру расческу. Осторожно провожу по золотистым прядям. С годами чуть потемнеют и станут такими же как у отца. Аришка смеется болтает ножками в белых гольфах.

Улыбаюсь, смотрю через зеркальное отражение в ее глаза. Серые, почти прозрачные. Я узнаю в них арктический холод. Гипнотизируют. Завораживают. У дочери нет ничего от меня, только фамилия и выдуманное отчество. Аришка — точная копия Громова. Даже острый изгиб брови унаследовала от отца.

Я когда-то говорила, что раздобуду информацию о моем “спасителе”. Не знаю, что хуже. Быть изнасилованной в пыльной подсобке, или иметь ребенка от этого человека. Вздрагивать при каждом шорохе и молить бога, чтобы он никогда не узнал о дочери.

Владелец ювелирного бутика Давыдов, был арестован за незаконную контрабанду алмазов из Якутии. Конечно, обошлось без зассанного обезьянника. Господин Давыдов до суда провалялся под домашним арестом. С его-то деньгами.

Долго затягивали разбирательства. И все эти полтора года я неотрывно следила за новостями, боясь пропустить любую мелочь. Состоялось закрытое заседание, но высший фарт. Пиратская запись на несколько часов появилось в сети. Двухминутное видео ужасного качества, заставило выпить меня не одну порцию валерьянки.

Я снова увидела своего мужчину живьем. Его представили как Громова. Он проходил свидетелем. Ухмылялся, глядя на судью. В глаза смотрел Лицу Закона. Сказал так, что сердце в груди кольнуло. Даже на миг показалось, что это он мне говорит.

Дальше запись обрывается. Давыдова выпустили из-под стражи за немыслимый залог. А на следующий день весь город содрогнулся. Владельца бутика нашли убитым. И через месяц я узнаю, что ювелирная империя перешла в руки Громова. Совпадение? В опасных кругах господствует этот мужчина. Безжалостных.

У меня начинает потеть зад, лишь от одной только мысли, что отец Аришы может когда-нибудь появиться на пороге моего дома. Я надеюсь, Громов имеет не одну любовницу и уже позабыл обо мне. Я до сих пор тоскую по нему. Больно представлять мужчину в объятьях другой, но иногда приходится жертвовать своими чувствами. Громов не тот мужчина, с которым можно построить крепкую семью. Наверное, это даже к лучшему.

— Ну все, готово. Беги надевай курточку, нам нужно не опоздать на автобус.

Дочка соскакивает с пуфа и вприпрыжку спешит в прихожую. Шагаю следом.

Оксанка стоит в коридоре, почти как селебрити, в шелковом халатике и тапках на каблучке.

— Ник, только не подумай, что я вас выгоняю… Просто Вадик отзвонился. Думала только завтра вернется с конференции и…

— Я понимаю, мы переночуем в гостинице.

Подруга-подругой, а все еще помнит симпатию Вадима ко мне. Мы общаемся с Оксанкой, только когда ее мужа нет рядом.

— Давай, я оплачу!

— Перестань. Подай лучше чемодан.

Придется тащиться с вещами в школу. Накидываю пальто, повязываю шарфик. Аришка топчется рядом.

— Мам, а можно сегодня побыть с тобой на родительском собрании?

— Нет, деткам туда нельзя, — поправляю шапочку дочери. — Поможешь Ивану Ивановичу выстругать табуретку.

— Но я не хочу опять сидеть целый час с трудовиком. Мам, от него плохо пахнет.

Я слышу вздох подруги за спиной. Оборачиваюсь. Девушка виновато подталкивает чемодан. Беру наши вещи, пропускаю Аришку вперед, выходим в подъезд.