Глава 11
Начинаю понемногу ходить, но пока босая и только в комнате. Грейс время от времени поддерживает меня под руку. Из комнаты в ванную, оттуда в гостиную на диван или к столу, на котором теперь всегда корзина свежих фруктов и сладостей. Сначала я с дочерью, как после голодовки, набрасывалась на фрукты и шоколад, а сейчас, когда мы ими наелись, редко берём яблоко, виноград или апельсин. Мирела любит бананы и за день все их может слопать. За шесть недель, что мы живём у нового хозяина, Мирела поправилась, и волосы засияли, не такие сухие как раньше. Возможно, дело ещё в том, что мы моем голову не мылом, а шампунем, после него волосы мягкие, шелковистые. Молчу про гель или ванну с ароматной солью, кожа, как у младенца. Раньше, Мирела не любила мыться, а теперь каждый вечер принимает ванну.
Минна после занятий с Мирелой, заходит ко мне, проверяет работу и даёт новые задания. Ещё два-три дня и буду сама к ней ходить с дочерью и заниматься в прежнем режиме. Скорее бы, я устала сидеть в этой комнате. Чтобы скоротать время либо занимаюсь, либо сплю днём, давая возможность Грейс выйти с Мирелой в сад.
Сегодня я тоже отпускаю их в сад, а сама доползаю до стола и сажусь за уроки. Не хочу спать, мне всегда ночи хватало. Открываю тетрадь по математике и читаю условие задачи.
Расправившись с ней в два счёта, переключаюсь на столбик с примерами на умножение и деление.
Это для меня семечки, но я знаю, что через пару страниц меня ждут трёхзначные числа на умножение, уравнения и другие задачи. Мне пока всё нравится, учёба даётся легко и Минна хвалит.
Мои старания докажут хозяину, что ни одна копеечка вложенная в моё образование, не была потрачена зря.
Кто-то входит в комнату. Поворачиваю голову и узнаю господина.
- Добрый день, хозяин, а я вас только сейчас вспоминала.
Он тянет ленивую улыбку и подходит к столу.
И что ты обо мне вспоминала?Что хозяин никогда не подумает, что без толку потратился на мою учёбу.
- Да, я вижу, что ты стараешься и перегибаешь палку. Где ты должна быть сейчас?
- Гм....
. . - я недоумённо пожимаю плечами.
- В постели. Где Грейс?
- Я её отпустила с дочерью в сад. Я сейчас не нуждаюсь в её услугах. Надеюсь, вы её за это не уволите, она хорошая девушка и нравится нам с Мирелой.
Глаза хозяина внимательно блуждают по моему лицу.
- Не уволю, если ты перейдёшь на кровать.
Закусываю губу и опускаю взгляд на тетрадь. А как же мои уроки? Ладно, вечером продолжу.
Оставляю ручку в тетради, поворачиваюсь на стуле и встаю на ноги. Делаю осторожные, короткие шаги, но вот хозяин берёт меня на руки и относит на кровать. Уложив меня, он задирает подол и осматривает ступни.
Кожа ещё раз слезет.
- ДаГлавное, чтобы всё зажило, и шрамы не остались. Мне так жаль, что я не успел вовремя подоспеть тебе на помощь. Моя вина, до сих пор не могу успокоиться.
Всё проходит и заживает. Я лишь одного не пойму: за что? Хозяйка меня била за дело, что плохо вытерла посуду, она была влажной, выскользнула из её рук и разбиралась. Била за то, что плохо подмела двор или плохо выгладила бельё, что не вовремя убрала со стола за всеми. Но никогда не проливала кипяток, не рвала мне волосы просто так, потому что завидовала или возненавидела. Мне повезло с ней. Жёны моего отца всячески издевались над мамой.
- Скорее всего, они позавидовали тебе и решили подобным способом вытравить тебя.
- П вы думали, что я могла украсть деньги?
- Я много что думаю о тебе. Но в таких ситуациях у меня есть видеокамеры. А ты могла?
Мотаю головой.
- Я предпочту паспорт вместо денег.
Хозяин в мгновение ока мрачнеет.
- Даже не надейся, что я его тебе дам после рождения ребёнка. Я купил тебя. Ты моя рабыня и останешься ей, - чеканит каждое слово. - Дай тебе паспорт, свободу и ты начнёшь распускать сплетни. Понесёшь всем обо мне и жизни в моём доме разную чушь. Расскажешь, что родила мне ребёнка и многое другое. Никакой свободы, дорогуша. Ты моя рабыня до тех пор, пока один из нас не умрёт. Я могу сделать тебе паспорт, дать имя, гражданство, но никогда не вручу тебе его в руки.
Его холодный тон и безнадёжные слова высасывают из меня всякую радость. Он уходит, у меня же на глаза слёзы наворачиваются. Хозяин в одно мгновение сдул мои воздушные замки, оставив без какой-либо надежды на лучшее. Роскошь, доброта, забота, еды полный стол, новые знания, всё это вскружило мне голову и ослепило. Родилась рабыней и умру рабыней. Зря я подсчитывала хорошие качества хозяина, он всё же такой же мужчина, как и все. Чем богаче человек, тем жаднее, или это не от жадности... он беспокоится, что я могу всем подряд говорить, где я жила, да кому родила ребёнка. Он боится сплетен, а ещё не доверяет мне и не только мне, раз по всему дому скрытые камеры. Тяжело у мнительного человека заслужить доверие, он тысячу раз всё проверит и всё равно останется при своём мнении. Ладно, раз я его рабыня, хорошо, но пусть хоть Миреле даст свободу. Зачем она ему? Или он продаст её, как только Мирела станет девушкой? Нужно, что-то делать, как-то заработать эти семьдесят тысяч дирхам и выкупить у него свободу дочери. Но как?
Спустя два дня, я обуваю мягкие туфли и выхожу в сад с тетрадью, следом за мной выбегает Мирела с альбомом и карандашами. Сегодня пасмурный день и не так жарко, чудесная погода для прогулки в выходной день.
Мирела занимает место на лавочке, берёт карандаш, раскрывает альбом на чистой странице и, закусив кончик языка, делает первые наброски павлина, сидящего на заборе. Его длинный белый хвост лежит на круглом самшите, выглядит он величественно.
- А что за рисунок тогда у тебя забрал хозяин?
A-a-a, дворец под луной. Дядя Камиль показывал, как рисовать ночную архитектуру.
- Молодец. - глажу её по голове.
Ухожу на лавочку под пальмой, открываю книгу и читаю. На этот раз взяла историю. Хочется прочитать всё и сразу, все книги в библиотеке. Раз я здесь до конца своих дней, то чтение поможет скоротать это время. Стремиться, мне особо ни к чему. Рожу ему ребёнка, а дальше что? Желание учиться не пропало, наоборот, усилилось. Интересно, а что скажет хозяин или как станет относиться ко мне, когда я рожу? Не поменяет ли он ко мне отношение? Не станет ли хуже, чем есть сейчас? Не особо он обо мне заботился, когда я забеременела, а значит, не стоит надеяться на хорошее, когда хозяин получит от меня ребёнка, скорее всего, забудет о моём существовании.
От чтения меня отвлекают щёлкающие звуки. Оглядываюсь и нахожу в зарослях диких роз, садовника. Мужчина спиной ко мне щёлкает секатором растения, придавая им опрятный вид.
Рассматриваю его проделанную работу. Плетущиеся кусты жёлтых и белых роз теперь не торчат в разные стороны, а ветки не ползут по траве, земля вспушена.
Откладываю книгу, прохожу под пальмой и заглядываю в туннель из цветов.
Вы проделали прекрасную работу. Раньше здесь нельзя было пройти и не поцарапаться, поворачиваюсь к мужчине и улыбаюсь. Он застыл на месте, уперев в меня восторженно-удивлённый взгляд, тёмно-карих глаз.Госпожа, - он поднимается с колен, мне приходится откинуть голову и отступить. Оглядываю на нём белую футболку, что прилипла к его груди.
- Вы прямо как Дионис - древнегреческий бог растений, - киваю на его тёмно-зелёные штаны, к которым нацеплялись листочки и веточки роз.
- Не обращайте на меня внимания. Извините, если я своими шуршаниями и стрижкой помешал вашему чтению.
Всё в порядке. Меня зовут, Эйш. А вы новый садовник?
- Да. Я Али, ландшафтный дизайнер, - он поправляет зеленую повязку на голове, что придерживает его курчавые волосы по плечам.
- Как замечательно.
Сконфуженно переступает с ноги на ногу и смотрит на проделанную работу.
Если вы не против, я продолжу.
- П можно мне за вами немного понаблюдать? Мне стало интересно, вы же не просто стрижёте всё подряд. а нужные веточки.
Верно, я убираю густоту, старые ветки, оставляю молодые побеги, коренной стебель, когда молодые вытянутся и окрепнут, я срежу старый. Таким образом, стебли и веточки всегда одного светло-зелёного цвета.
- П зачем вы взрыхлили землю?Чтобы земля дышала, - тянет он слабую улыбку. Наши глаза встречаются. Смотрит он на меня не так, как хозяин. В глазах Али я читаю неприкрытый восторг, смущение, очарование. - У вас такие красивые... глаза. Простите, я не должен вообще с вами разговаривать, смотреть и что-то говорить. Извините, меня уволят, если я...
- Всё в порядке. Никто вас не уволит. Я здесь на птичьих правах.Гостья?
Я смеюсь, он смущённо улыбается.
Нет, не гостья. Я никто, просто Эйш. Живу здесь с дочерью, пока этого хочет господин.
- П-а-a, понятно, - он поворачивается и продолжает работу. Рассматриваю его крепкую спину, длинные в перчатках сильные руки. Мне, скорее всего, нельзя пялиться на мужчину, говорить с ним и рядом стоять, но что-то невидимое удерживает меня на месте.
Али отрезает розу и протягивает мне.
Красивой девушке, красивую розу.
- Спасибо, - принимаю цветок и вдыхаю его чудный аромат. - Я, наверное, вам мешаю своим присутствием?
Нет, а вам интересно, чем я занимаюсь?
- Очень, - на самом деле, у меня впервые появилась возможность непредвзято пообщаться с мужчиной. Когда мне ещё раз выпадет такой шанс? Хотя на что-то надеяться после слов хозяина бессмысленно. Это только приятное, дружеское общение, боже, да о чём я думаю? - Я так поняла, вы теперь будете ухаживать за садом?
- Да, я приходящий садовник. Но работы здесь хватит на неделю.
Что ещё спрашивать, когда разговор не ладится?
Что ж, не буду вас отвлекать. Было приятно с вами познакомиться, Али.
- Мне тоже..., Эйш. У вас не арабское имя и вы не похожи на аравийку. Можно узнать, откуда вы? - Али поворачивает голову в мою сторону.
Я родилась здесь, в этом городе, моя мама, цыганка, отец аравиец. А вы?
- Я из Ирана. Приехал в Абу-Даби работать. Мне здесь нравится. А вам?
Пожимаю плечами.
• Я лишь пару раз из машины посмотрела на город. Ещё пока не могу сказать, нравится он мне или нет.
Али увидев кого-то за моей спиной, отворачивается и принимается за работу. Я оглядываюсь и через пальмовые ветви разглядываю юношу, присевшего рядом с Мирелой. Это Малик, а где его брат Хаким? Дети о чём-то заговорили, Мирела передаёт ему альбом с карандашом и Малик, что-то рисует. Он тоже умеет? Я озираюсь на Али, он обошёл решётку и украдкой смотрит на меня.
Надеюсь, в саду нет скрытых камер, и хозяин не видит сейчас наших переглядываний. Что-то есть в этом мужчине привлекательное, не оставляющее меня равнодушной.