Глава 15

О том, что у Эйш начались схватки, я узнаю сидя в офисе компании. Сегодня будет пять дней, как умерла моя любимая женщина. Мадина терпела до последнего, то, как она страдала последние дни, не принимая никакую пищу, вряд ли её смогло бы порадовать рождение ребёнка. Когда она ушла, я был рядом, господи, это невыносимо и больно, чувствовать, как любимый человек умирает на твоих руках, а сделать ничего не можешь.

А после сотни вопросов родственников и родителей Мадины, едва не свели меня с ума. Они обвинили меня в сокрытии болезни дочери. Не удивлюсь, если ещё подумают, что я убил жену. Их тоже можно понять, для них дочь ушла внезапно и всё равно, сколько ни объяснял, что Мадина не хотела никого расстраивать, а уйти тихо, всё без толку. Вот втемяшили себе в голову, что я виноват и всё тут, идиоты. Их даже не успокоило и не вразумило письмо Мадины, что она им оставила Надеюсь. хоть ребёнок их успокоит.

Приезжаю в больницу и получаю разрешение проведать роженицу и ребёнка. Эйш поместили в отельную просторную палату. Я заранее позаботился о том, чтобы она рожала в частной и самой лучшей в городе больнице, где она и ребёнок могут получить за деньги достойное внимание.

Подхожу к кроватке и заглядываю в красное личико малыша. Мне уже успели сказать, что роды прошли без осложнений, малыш при росте 59 сантиметров и весе 3 килограмма здоров. Ещё пока не пойму, на кого он похож. Определённо что-то есть моё.

Выпрямляюсь и перевожу взор на спящую Эйш. Она бледна, но как прежде, прекрасна. Я старался сдерживать себя последние месяцы и не прикасаться к ней. Только в поездках к гинекологу, любовался тем, как беременность сделала её желанной в моих глазах, она расцвела подобно розе, источающая совершенный аромат, накопленный за время её роста. Совершенная красота Эйш, создана лишать мужчин выдержки, забывать, кто она такая, стирать границь допустимого, туманить разум, завлекать в свои сети. Она как сладкоголосая сирена, пленит завораживает, покоряет, и как я понимаю, сама об этом не догадывается. А если знала, то не она, а я был её рабом. Благо ещё держусь.

Подступаю ближе и провожу двумя пальцами по её щеке. Она смогла родить мне здорового сына. Рабыня, которой я не могу дать, ни любви, ни брака, ни свободу, ничего, что она бы хотела, о чём мечтала или надеялась после общения с садовником. А с ним она близко сдружилась и не пытается этого скрывать, возится с ним в цветах, общается, над чем-то смеётся. Не удивлюсь, если узнаю, что она в него влюбилась и позволяет ему прикасаться к себе. Глупая женщина. Я вижу, что и Малик предпочёл брату общение с Мирелой. Но у них общие интересы. Как у меня когда-то с Мадиной.

Когда её выпишут? - спрашиваю врача.

- Послезавтра.

Пока никому не буду говорить о рождении сына. Как минимум месяц. Но если в моём доме есть кто-то, кто всё докладывает моему отцу, то при следующей встрече, он мне на это укажет.

Спустя два дня выписывают Эйш с ребёнком, и она возвращается во дворец. Я постарался найти ответственную няньку для грудного ребёнка. Не хочу, чтобы Эйш кормила моего сына и как-то контактировала с ним. От неё мне нужен был только ребёнок, она его родила, теперь в её услугах я не нуждаюсь. Распорядился переселить Эйш с дочерью к слугам, пусть дальше помогает садовнику. А вот учёбу Мирела пусть продолжает, мне интересно, на что ещё способна эта девочка.

Прохожу в комнату к ребёнку. Салима, сидит в кресле, держит малыша и кормит с бутылочки.

Эта женщина раньше работала в роддоме, сама она вдова, трое взрослых детей.

Как он?Хорошо, господин. Аппетит у него отменный. Спит по три часа.

Наблюдаю, как ребёнок сосёт молоко из бутылочки. Краснота сошла с его кожи и приобрела золотистый оттенок. После того как он всё высосал и уснул, я беру его на руки. При близком рассмотрении узнаю в нём черты отца, но курносый носик точно не мой и не Мадины. Он ему достался от Эйш. Странно. Меня уверяли, что гены ребёнок наследует своих биологических родителей - тех, чьи яйцеклетка и сперматозоид использовались в процедуре оплодотворения.

Что-то здесь не так или это моя мнительность создаёт обманчивые предположения? Но нос не мой.

Может, со временем он изменится? Проклятие. Я теперь не буду спокоен, пока не докопаюсь до правды. Если бы я в тот вечер не позволил себе слабость и не прикоснулся к рабыне, а дождался её беременности, то сейчас не ломал голову.

Укладываю сына в кроватку и выхожу из комнаты. Нужно сделать тест ДНК, я не могу никому сказать, что у меня и покойной супруги родился сын, пока не получу точный ответ.

А если всё же это ребёнок мой и рабыни? Но он всё же мой. Отказаться от него я никак не могу.

Неужели в этом случае, мне придётся дать свободу Эйш? Нет. Ни за что. Это мой сын, мой и Мадины. И всё тут. В задницу все эти проверки, плевать, что он чуточку похож на рабыню. Свободу я ей не дам. Никогда и ни за что.

- Господин?

Отрываю взгляд от бумаг. Имран, держа в руках папку, переминается с ноги на ногу. Я в этот час просматриваю план будущего строительного объекта.

Там Эйш, она просит у вас аудиенцию.

- Зачем?

- Она не сказала. Она третий день настаивает на встрече с вами.Если не готова отвечать, по какой причине, то пусть проваливает, - я следил за ней последние две недели, после родов. Она с утра и до вечера сидит в саду, только дочь провожает на уроки. Надо камеры повесить в саду и видеть, чем она занимается с этим садовником. Зачем ей со мной разговаривать? О чём? Надеюсь, не о Тамире. Я сразу дал ей понять, что мне нужен от неё только ребёнок, для этого и купил её. Нет, нет, не хочу с ней говорить о ребёнке, иначе я снова начну раздражаться, что у сына ко всему прочему серые глаза, не чёрные или карие, а серые.

Салима говорит, что глазки у всех малышей после рождения какое-то время мутные. Разве после мутно серого, они станут карими или чёрными? Серьёзно в этом сомневаюсь. О Аллах, это моя вина. Если Эйш увидит сына и потребует за ним ухаживать, смогу ли я отказать этой сладкоголосой чертовке? А что потом она потребует, дать ей свободу? Подарить паспорт. Пусть засунет свои желания куда подальше. Проклятие, мне стоит жениться и как Самир наплодить кучу детишек.

И почему я так слаб перед ней? Почему не могу сдержаться? А я уже на грани. Каждый вечер перед сном, в своих воображаемых сценах я как в тот последний вечер, наслаждаюсь её прелестями, снова и снова занимаюсь с ней сексом, и член готов лопнуть от перенапряжения.

Кручусь в кровати с боку на бок, а после мне снится, как я всё же иду к ней и беру всё, что она способна мне дать. И именно этого я боюсь, что как только учую её фиалковый запах тела, загляну в синие глаза, то остановиться не смогу. Я просто сожру её, проглочу целиком.

Усталый и вымотанный за день, я подхожу к двери спальни, за спиной Эйш тихо шепчет: - Хозяин...

Вздыхаю. Всё же она не успокоится. Нажимаю на ручку и открываю дверь.

- Зайди, - велю ей. Жертва покорно проходить в логово зверя. Закрываю дверь и вопросительно смотрю на девушку. На ней чёрное платье, полностью скрывающее её фигуру, волосы собраны в косу. Глаза печальные, белки красные, губы искусаны. Она долго искала этого разговора. Почему то этот её вид и взгляд, только раздражают меня. - Ты забываешь своё место?

Она опускается на колени и склоняет голову.

- Я знаю. Я приму любое ваше наказание, только позвольте мне видеться с ребёнком.

Зачем тебе эта привязанность? Ты его только выносила и родила, большего от тебя не требовалось, - сжимаю кулаки и отхожу от неё подальше, снимаю кандуру и сажусь на оттоманку у кровати.

Я понимаю, что требую слишком много, но я могла бы ухаживать за ним, прошу вас...

- Нет, я сказал. Я запрещаю, - ей лучше уйти, немедленно. Если я к ней прикоснусь, то опять совершу ошибку и сделаю ей ещё одного ребёнка. Меня же засмеют. «Наследному принцу детей рожает рабыня», это позор, унижение. - Уходи, сейчас же и больше не смей появляться у меня на глазах. Занимайся чем хочешь, но чтобы я тебя не слышал и не видел и больше не узнавал от слуг, что ты явилась ко мне с разговором. Не забывай, кто ты такая. Благодари Аллаха, что я и так позволил тебе, сверх того, чего ты достойна, рабыня.

Она поднимается и выбегает из комнаты. Уф, если она ещё, что-нибудь сказала, клянусь, я бы сдался. Мне стоило, с самого начала быть с ней строже. Неужели она рассчитывала на то, что я сдамся, исполню все её прихоти? Глупая женщина. Но теперь она подумает, прежде чем, идти ко мне с подобными просьбами. Её нужно чем-то занять, увлечь какой-нибудь работой, избавить от свободного времяпровождения и мыслей о ребёнке.