Глава 18

Я едва не отморозила всё, что можно, а он ещё продолжает насмехаться. Ночью в пустыне очень холодно я, не переставая, двигалась, но вскоре поняла, что это не помогает, скорее ещё больший холод испытывала. К тому же подниматься на бархан не так просто, как кажется. Я наелась песка, он в моей обуви, в волосах, одежде, в белье и глазах, отчего они чешутся и болят.

Нос тоже заложен, скорее всего, я заболела, чего давно со мной не происходило.

И как бы ни злилась, он во всём прав. Что мне делать, если я обрету свободу? Куда податься, где жить, кем работать? И тут нужно не только о себе думать, скорее о дочери. С этим я с ним соглашусь. Без поддержки и друзей, свобода принесёт мне страдания.

Как там Мирела? Она, скорее всего, плакала, искала меня. Я её не предупредила. Что ему ещё от меня нужно? Какие ещё оскорбления и жестокие уроки я должна вынести?

Сжимаюсь в комок, когда он подходит ко мне и, взяв под руку, заводит в ванную комнату.

Хозяин рвёт на мне платье, бельё, ставит в круглую ванну и приказывает сесть. С душевой лейки он льёт на меня тёплую воду. Я умываюсь, глаза продолжают чесаться.

Что такое? Свобода глаза режет?Когда вы перестанете надо мной издеваться?Когда ума наберёшься.

- Вы были со мной добры, пока я вынашивала вашего ребёнка, теперь же надо мной можно смело издеваться, точно я животное.

Он вздыхает и намыливает мне голову шампунем.

Зачем вы возитесь со мной. Оставьте меня в покое.

- Закрой рот или я его заткну.

Он тщательно меня намыливает пенной губкой с жёсткой поверхностью, растирая кожу докрасна. Обмывает и обсушивает полотенцем. Я стараюсь смотреть куда угодно, только не на него. Он надолго задерживает руки на груди, ягодицах, между ног в итоге впивается губами в кожу на шее и больно кусает. Я морщусь и терплю. Будь моя воля, оттолкнула, ударила, оскорбила, вырвалась и ушла. Почему я должна это терпеть? Хрен в этот раз у него получится возбудить меня.

Буду до последнего оставаться холодной... фригидной.

Я хочу уйти.

- Нет, твоё наказание ещё не закончилось, - рывком отрывает от пола и несёт в спальню.

Бросает меня на кровать, переворачивает на живот и заламывает руки.

Прекратите, - взвизгиваю, - вы делаете мне больно.

- Ты это заслужила.

- После того как едва не закоченела в пустыне, вы решили меня изнасиловать?

- Какая ты прозорливая, - стягивает мои руки ремнём. Если он не сидел на моих бёдрах, я бы вырвалась. Не вижу, но чувствую, как он раздевается. - Знаешь, что я думаю, Эйш? Я избаловал тебя. Ты разговариваешь со мной так, точно я не твой хозяин, которому ты обязана благополучием, едой, кровом и свободой от домашних дел. Ты стала дерзкой, наглой, высокомерной, требовательной. У тебя нет прав, Эйш. Ты рабыня. Моя рабыня. Но ты это забыла, но я собираюсь поставить тебя на место, - он прижимается ко мне, проводит рукой по ягодицам, пальцы вонзаются между ног. Стиснув зубы, скрываю дрожь. - Разве я не дал тебе того, о чём ты просила? Я смотрю, ты становишься покорной, только тогда, когда тебе что-то надо. Чем ты недовольна? Тебя плохо кормят? Ты работаешь до седьмого пота? Тебя розгами наказывают? Ты живёшь, как у Христа за пазухой и ещё выражаешь недовольство? - придавливает собой и толкается в меня членом. Прячу лицо, уткнувшись в подушку, и подавляю стон боли. Не закричу и не взмолюсь. Он пробивается в меня короткими толчками, вводит член на всю длину и вжимается в меня, вынуждая тянуться от него вверх. Горячее дыхание обжигает кожу на шее. Мурашки бегут по коже. - Как же в тебе горячо.

Разве ты не чувствуешь? - просовывает руки подо мной и сжимает грудь. - Пока ты силишься сдерживать себя, твоя вагина между тем сочится и крепко сжимает меня, ей очень нравится, как я сейчас её растягиваю. Заметь, как двигаюсь в тебе без боли, ты стала влажной, стоило мне присунуть.

Ненавижу вас.

- Можешь ненавидеть меня сколько душе угодно, но между тем ты проведешь эту неделю прикованная к моей постели.

А как же моя дочь? - стучу ногами по матрацу и ёрзаю под ним.

- Не беспокойся, твоя дочь будет умнее тебя. Я прослежу за тем, чтобы она ни в чём не нуждалась.

- Мать ей никто не заменит.

Он закрывает мне рот ладонью, вторую руку оборачивает вокруг плеч и с силой вколачивает член. Зажмуриваюсь от боли и пыхчу через нос. На глаза наворачиваются слёзы. Но моя пытка недолго продолжается, ещё несколько молниеносных толчков и он выходит, чтобы кончить мне на бёдра. Но это не конец, он перевязывает мои руки, на этот раз к прикроватному столбику в изголовье кровати.

- Тебе повезло, сегодня у меня выходной, - он встаёт с постели, натягивает штаны, футболку и выходит из комнаты. И что? Он решил бросить меня здесь до вечера? А если я захочу в туалет? К тому же пустыня истощила меня, я устала, меня клонит в сон, но голод не даст мне уснуть.

Хозяин возвращается через полчаса с тарелкой фруктов. Садится на кровать, рядом со мной и подносит к губам виноград. Плюнуть бы ему в лицо. Открываю рот и разжёвываю сладкий фрукт без косточек. Протягивает кусочек персика, следом клубнику, абрикос, кусочек манго, банан и так, пока тарелка полностью не опустела.

- Наелась?

Отворачиваю голову. Не буду отвечать. Не обязана. Пусть отвяжет для начала.

- Чем сейчас ты недовольна?

- Отвяжите меня и дайте вернуться к себе.

Нет. Надеюсь, слово «нет», ты хорошо понимаешь, - убирает тарелку на тумбочку и раздевается. Раздвигает мои ноги и теснится. Я успела охладеть за полчаса, да и вряд ли ему удастся вернуть моё расположение. Боже, если это было в моих силах, никогда не подпустила его к себе.

Горячие, мягкие губы шейха проделывают дорожку из поцелуев от шеи вниз к груди.

Обхватывает губами ореол и засасывает сосок в рот. Моя чувствительная грудь тут же откликается и приятные пульсирующие спазмы заставляют затвердеть соски.

- Так тебе больше нравится? Понимаю. Женская обида, это настоящий геморрой для обоих.

День, два, неделя, но однажды ты всё равно сдашься. Ты не сможешь противиться тому, что неизбежно, - кружит языком вокруг соска. Кусаю губу и стараюсь не прислушиваться к телу. - Твоя грудь, всё так же прекрасна.

Перестаньте. Я очень устала.

- Тогда не лежи бревном.

- Я не хочу. Что мне теперь делать? Притворяться?Ты почему со мной так разговариваешь? Твоё дело маленькое. Помалкивать и удовлетворить меня как полагается.

Я готова сделать для вас, всё что угодно, если вы дадите свободу Миреле.

- Ты опять за свое? Тебе было мало ночи в пустыне? Хочешь повторить?

- Почему вы не хотите дать ей свободу?

- А что это изменит? Ей всё равно придётся здесь жить, пока я не найду ей жениха, подтягивает бедро и скользит в меня членом. Не успеваю сдержать возгласа возмущения.

Хватит...

- Не нравится?

- Нет.

- Лгунья. Ты не сможешь долго терпеть, - впивается в сосок и глубоко двигается во мне. Не могу не чувствовать его ленивых, плавных движений. Переключается на другую грудь и усиливает натиск. Ощущаю на себе, его испытывающий взгляд и непроизвольно кусаю губу. Он жмётся ко мне и энергично двигается, вонзаясь в меня грубыми рывками. Из груди рвётся крик, веки тяжелеют. Он усиленно трудится в попытках выдавить мои стоны и у него получается. Размыкаю губы и с выдохом, вырывается хриплый стон. - Да, вот так. Громче, Эйш. Мне нравится, когда ты кричишь. А тебе нравится, когда я вот так беру тебя, против воли?

- Прекратите, - к моему ужасу, голос дрожит.

- Не слышу в твоём голосе уверенности. На самом деле ты хотела сказать, «продолжайте, мой господин». Я прав. Скажи, Эйш, попроси меня, - просовывает руку между нашими телами и массирует чувствительный бугорок. - Твой клитор набух, это говорит о том, что ты хочешь меня.

Открой глаза и попроси меня Поднимаю веки и с ненавистью заглядываю в его потемневшие глаза.

- Пожалуйста, господин... избавье меня от себя.

Он тянет насмешливую улыбочку.

- Ну, если ты хочешь избавить себя от меня, ты всегда можешь попробовать прыгнуть с парашютом без парашюта. Я почти уверен, что это сработает.

- Господи, как я вас ненавижу.

Он продолжает двигать пальцами, раздражая чувствительную плоть и круговыми движениями вХодитЬ И выходИТЬ.

- Я всё ещё жду, Эйш, когда ты взмолишься, - накрывает меня большим телом и наносит яростные, быстрые удары, выдавливая из меня крики наслаждения. Нет, я не в силах вести борьбу с удовольствием. Это слишком хорошо, настолько, что, не помня себя, кричу всё, что ему так хотелось услышать от меня. - Открой глаза Эйш..

Приподнимаю веки и задыхаюсь от нахлынувшего оргазма. Слёзы размывают образы.

Обвиваю ногами его пояс, рвусь ему навстречу в последних толчках и бессильно обмякаю под ним.

Глаза слипаются, на меня наваливается такая усталость, что перестаю, что-либо ощущать. Он, как всегда победил, сокрушил и подчинил. Моя борьба с ним, может продолжаться бесконечно, но толку от этого нет. Остаётся одно - бежать. А получится ли? А если нет, то есть ли ещё один шанс добиться от него свободы?