Глава 17

Вот же глупая женщина. Мало мне того, что сын с синими глазами, так ещё она требует свободу дочери. Не спорю, Тамир красивый ребёнок, все это говорят, кто его видит, но какой стыд я испытываю, когда добавляют, что от Мадины нет ничего. Боже, сын от рабыни, от цыганки. Я тоже виноват, зачем только к ней прикоснулся в тот вечер, зачем вызвал к себе? Да потому что, её красота пленила меня с первого взгляда. Эта ведьма свела меня с ума. А теперь она предлагает мне деньги за дочь. Эту сучку нужно проучить, поставить на место. Она только рабыня. Да, как она смеет, что-то у меня просить?

Зыркаю на плачущую Эйш.

Хватит рыдать, меня это бесит. Раньше надо было думать.

- Я рыдаю не за себя, а за дочь.

Сжимаю кулаки и стискиваю зубы.

- Я, по-твоему, злодей, а ты святая? Я дам тебе свободу и делай что пожелаешь. Но потом не приходи, не стучись в мои двери, не пытайся оправдываться. Ты сама этого захотела, я за язык тебя не тянул, - бросаю взгляд в окно. Внедорожник трясётся и толкается, поднимаясь по песчаному склону. Как только он достигает вершины дюны, перед глазами предстаёт захватывающий дух вид пустынного пейзажа. Дюны варьируются от небольших холмов до высоких пиков. Огромное пространство песчаных дюн окружают нас. Оглядываюсь, от дороги мы отъехали на три километра, думаю этого достаточно. До города она не сможет и к утру дойти. - Останови!

Джип съезжает с дюны и тормозит. Я открываю дверь и за руку вытягиваю Эйш из автомобиля.

Что вы делаете? Вы собрались меня убить?Ты получаешь то, что сама захотела.

- Я не этого хотела, - кричит она.

- П чего тогда? - толкаю её на песок к подножию бархана. - Посмотрим, как ты справишься.

Вот она свобода, - развожу в стороны руки. - Наслаждайся. Идиотка. Но сначала пораскинь мозгами. Что ты умеешь? Где и куда тебя возьмут без документов? Сейчас куда ни ткни, везде нужна бумажка. Как долго ты как рабыня продержишься? Разве что в бордель шлюхой возьмут, обслуживать голодных до секса мужиков, которые затрахают тебя до смерти. Ты думаешь, что свобода для рабыни это манна небесная? Вот твоя дочь ещё сможет чего-то добиться, потому что у неё есть мозги. А вот ты за двадцать три года так и не поняла, что к выживанию в стремительно меняющемся мире с жестокими законами, нужно готовиться с детства. Но если у тебя нет профессии, нет документов, нет друзей, нет уверенности в себе, то считай ты конченый человек и твоё место на помойке. Хотела этого, ну так получай, - поворачиваюсь и иду к машине, жар в груди, готов прожечь меня насквозь.

- Вы жестокий человек, - кричит она в спину. - Что я вам плохого сделала? Вы такой же, как и все мужики. Берёте силой, то, что не можете заслужить.

- Заткнись. Да, что ты знаешь обо мне? - подлетаю к ней, она стоит на коленях с опущенной головой. Я бы её толкнул, ударил, но вместо этого хватаю за волосы и заставляю подняться.

Смотрит она с ненавистью, зло, мстительно, волосы разметались по лицу, глаза сияют, губы плотно сжаты. - Что это за мина? Ты что-то ещё хочешь мне сказать, рабыня?

- Да и скажу. Вы ублюдок.

А ты тогда кто? Кто ты такая? - ору ей в лицо. Она совсем обнаглела. - Что сказать нечего?

- А что говорить, и так всё с вами ясно.

Зло улыбаюсь.

Удачи, - возвращаюсь в машину и перевожу дыхание. - Возвращаемся.

- П девушка?Ты оглох?

Мужчина заводит двигатель, и автомобиль взмывает на бархан. Откидываю голову на сиденье и расстёгиваю удушающие верхние пуговицы на рубашке. Проклятие. Она вывела меня из терпения. Пусть сутки попробует выжить. Это научит её держать язык за зубами. Конечно же, я не откажусь от неё, это невозможно. Я заплатил за неё кучу денег, а деньгами я никогда не разбрасываюсь. Она за всю жизнь не отработает их. Вот же сука. И где она набралась такой смелости, чтобы назвать меня ублюдком. Да за такие слова, ей надо язык отрезать. О Аллах, почему она такой стала? Была же нормальной, покладистой, всё начиналось так хорошо и вот на тебе. В неё точно злой дух вселился. А может, она мне мстит за отказ, ухаживать за сыном? Вот же дрянь. Клянусь, я не знаю, что с ней сделаю, когда снова увижу. Она не смела так разговаривать со мной. Схватить бы её и сдавить с такой силой, чтобы кости затрещали.

Боже, почему я её так хочу и ненавижу? Она так крепко врезалась в мою голову, и дня не проходит без мыслей о ней. Я хочу её так сильно, что она мне снится. И почему я из-за какой-то рабыни так мучаюсь? Я Мадиной не был так болен, как этой синеглазой чертовкой. И эта слабость перед ней, делает меня беспомощным. Что я сейчас делаю? Лишь доказываю ей, какой я дурак.

Ничего лучше не мог придумать, кроме как бросить её в пустыне. Она же может там погибнуть. Нет, за одну ночь с ней ничего не случится, я лишь накручиваю себя.

Возвращаюсь в комнату, закуриваю и в попытках успокоиться глажу кошку. Часы показывают полночь. В пустыне ночью очень холодно пески быстро остывают, спрятаться от холода там негде: какой на Эйш был наряд? Затягиваюсь, один, второй, и выдуваю дымок. И воды не оставил. Блять, какого хрена я думаю обо всём этом? Она это заслужила. Это научит её думать, прежде чем открывать рот. Я сделал всё правильно. Тогда почему меня так трясёт?

А если она уйдёт вглубь пустыни? Что если, потеряется, упадёт в обморок, замёрзнет? Или поднимется песчаная буря? О Аллах, тогда я её потеряю. И что я скажу её дочери?

Смотрю на часы. Половина первого. Она там, около трёх часов.

Встаю и начинаю наматывать круги по комнате. Надо хотя бы о её дочери позаботиться. А если девчонка начнёт задавать вопросы?

Звоню в колокольчик, в комнату заходит слуга, отдаю приказ, проверить дочь Эйш, убедиться, легла ли спать девочка и всё ли у неё хорошо. Через пятнадцать минут докладывают, что Мирела спит, но с вечера плакала, ища по коттеджу и в саду мать. Проклятие Эйш, зачем ты только пришла ко мне. Лучше, если ты пришла с предложением отдаться мне, лучше, если сказала, что скучаешь по мне. Я бы дал тебе гораздо больше, если узнал, что ты любишь меня.

Что за? О чём я думаю? У меня точно крыша поехала. Мечтаю о какой-то грязной, использованной рабыне. Она и девственницей не была, а стоила пять миллионов долларов. Но она смогла родить мне сына, зачала сразу без усилий и сотней попыток. Хотя с ней эти попытки стали приятным времяпровождением.

В четыре часа утра я не выдерживаю и отправляю за ней охрану и только к восьми часам утра, её приводят ко мне на ковёр в спальню. Наконец-то. Долго же я ждал Возникли сложности? - спрашиваю охранника.

- Мы долго её искали.

Отпускаю мужчину и перевожу внимание на Эйш. Её волосы растрепались, щёки красные, губы искусаны, она дрожит, но не от страха, она всё так же полна решимости бороться за свободу.

Прогулка по пустыне ничему её не научила. Как тогда с ней бороться?

- Тебе ещё есть, что мне сказать?

Молчит.

Как оно, на свободе? Понравилось?

- Очень.

- Да что ты. Ничего себе, - вот же лживая сука, да она издевается надо мной. И что мне с ней делать?