Глава 8

Прохожу в спальню к Мадине. Рядом с ней постоянно находится медсестра, онколог лишь раз в неделю наведывается. Химиотерапия ни фига не помогает, только волосы потеряла, теперь вовсе не снимает платок. На прошлой неделе она попросила принести в комнату односпальную кровать и поставить у окна, откуда она может любоваться садом. Сколько она ещё продержится? Но хотя бы сегодня мне есть чем её порадовать.

Подхожу к жене и целую в губы. Она натянуто улыбается.

Как прошёл твой день?

- Отлично. Хочу тебя обрадовать, у нас скоро будет ребёнок.

- Как здорово. Мне бы теперь дожить до его рождения, - смеётся Мадина.

- Доживёшь.

- Я хочу, чтобы это был мальчик.

- Ты уже выбрала ему имя?

- Ага. Тамир. Тебе нравится?

Я улыбаюсь. Не совсем то, что я хотел, но созвучно звучит.

Тамир Аль-Рашид.

- Тамир инб Рахим, забыл, - смеётся жена. - Мне очень нравится.

- Ну раз так, значит, назовём. Прости меня, нам стоило раньше найти девушку, если мы год назад этим занялись, сейчас у нас на руках был ребёнок.

Всё всегда случается в нужное время, Рахим. Не надо о чём-то сожалеть. Выходит, в том году, мы не были к этому готовы, мы сражались с моей наступающей болезнью. А в этом году мы смирились...

- Это ты смирилась и сдалась.

Малина улыбается.

- Если пришло время, зачем вести неравную борьбу? Выходит такова воля Аллаха. Главное, мы попытались. Я всё равно уйду, я готова к этому, а ты готов меня отпустить?

Это ты сейчас так шутишь?

- Женись второй раз. Я хочу, чтобы у тебя была счастливая, здоровая семья, дети, наследники, любимая красивая жена.

Я опускаю и качаю головой. Её слова больно режут сердце. Душа болит за неё. Я ещё не готов к её уходу, пусть она доживёт до рождения ребёнка. Жаль ничего не изменить. Всё перепробовали. ничто не помогает. А всё началось с попыток зачать ребёнка, но у нас никак не получалось, а она и не знала, что больна. Лишь когда сдали анализы и узнали результат, во мне что-то надломилось.

Тогда я точно впервые взглянул на жену: высокая. худощавая шатенка с весёлой улыбкой и блеском в добрых карих глазах. Мы в браке четыре года, я знаю её лучше, чем она себя. Её расстраивает, когда я печалюсь, и радуется, когда улыбаюсь. Добрая, отзывчивая, терпимая, она всегла желает всем счастья и пюбви больше чем себе Но меня это не утишает - Мы говорили с тобой на эту тему. Не хочу снова её поднимать. Как насчёт прогулки по саду этим вечером?

Как-нибудь в другой раз. У тебя как дела с бизнесом?

- Очень хорошо. За меня не переживай, я справлюсь с любой задачей.

- П девушка, что забеременела, как она себя чувствует?Как слон. Её не беспокоит никакой токсикоз, хороший аппетит, здоровье. Я нанял ей учителя, потому что не умела она писать, считать, историю не знает, даже в какой стране живет.

О боже, бедная девочка. Ты говорил, она родилась рабыней. Бедняжка. Ты должен дать ей свободу, после того как она родит. Нельзя, так с женщинами. Сделай ей документы, она не заслужила такого.

- Я подумаю над этим.

- Рахим, - хмурится Мадина. - У тебя каменное сердце?

- Я её купил, отдал за неё сумасшедшие деньги.

- Ты считаешь каждую копейку? Она же нам родит, а ребёнок - это бесценный дар. Девушка заслужила свободу.

- Я не возражаю, пусть рожает и уходит на все четыре стороны, но не прибежит ли она потом ко мне, с просьбой взять обратно в рабыни? У неё нет профессии, нет образования, она ничего не умеет. Скорее всего, её украдут и снова сделают рабыней. Пожалуй, я продам её тому, кто нуждается в женщине.

Мадина скривилась в отвращении.

Я сделаю вид, что не слышала всего этого. Как ты можешь быть таким хладнокровным? О Аллах. Ты будущий эмир, понравилось бы тебе, если твою дочь украли из-под носа и сделали рабыней? Если твой город признали опасным местом для женщин? Рабство надо искоренять, а не поощрять. Все люди рождены свободными, это их жизнь, судьба. Обещай мне Рахим, что как только она родит, ты сделаешь её свободной, а там ей решать, уходить или остаться.

- Обещаю, - отвечаю, скорее ради утешения моей супруги. Она эмоциональна, когда речь заходит о справедливости. - Но ты сама понимаешь, почему я её купил. Мне не нужны сплетни, все должны знать, что это ты родила нашего ребёнка.

- П если я уйду раньше, чем родится ребёнок? Как ты будешь доказывать потом, что ребёнок наш?

Я ничего и никому не собираюсь доказывать. Он наш и точка.

- Приведи мне как-нибудь эту девушку, я хочу взглянуть на неё.

Сжимаю пальцы в кулак. Стоит ли это делать? Ревновала меня когда-нибудь Мадина? Не помню такого - Приведу в следующий раз, - смотрю на часы. - Мне пора, моя родная, - целую Мадину в лоб и выхожу из её комнаты. Нет ничего страшнее, ожидать приход смерти. Она сильная, держится, я на её месте, сошёл с ума.

Прохожу мимо двери в сад и задерживаюсь при виде девочки с альбомом в руках. Интересно, что на этот раз она рисует? Открываю дверь и выхожу из прохладного коридора, в душный сад. А где Эйш? Она позволяет дочери гулять по дворцу? Я же ей запретил.

Подхожу к девочке, что сидит на полу и рисует птицу в полёте на фоне синего неба. У неё отлично получается, но не хватает красок.

Девочка поднимает голову и задумчивый взгляд синих глаз сквозь меня, вынуждает меня улыбнуться. Она так похожа на Эйш, те же яркие глаза, волосы, красивое выразительное лицо Здравствуйте.

- Привет, ты Мирела?

- Да.

- П где твоя мама?

Девушка показывает рукой в сторону бассейна.

- Она там учит математику.

Я приседаю перед девочкой.

Знаешь, что за птицу изображаешь?

- Нет. Я вчера увидела её пролетающую над садом. Красивая. Она была такой большой.

- Это сокол. Моя птица.

Мирела вопросительно смотрит на меня.

А разве можно иметь свою птицу?

- Можно.

Мирела простодушно улыбается.

Мама говорит, когда я вырасту, тоже стану как птица.

- Скорее всего, в метафорическом смысле. Люди не могут стать птицами, или птицы людьми.

Ты понимаешь это?

Да.

- Тебе нравится рисовать?

- Очень.

- Продолжай, у тебя хорошо получается, - провожу рукой по её гладким волосам и длинной толстой косе.

- Спасибо.

  Поднимаюсь и смотрю в ту сторону, где на лежаке сидит Эйш с тетрадкой в руке. Молодец какая, старается.

В кабинете за столом нахожу Мустафу.

Доброе утро, господин, - поднимается он с места.

- Пока не забыл, запиши, что надо купить акварельные карандаши, большой художественный набор и найми учителя, на месяц не более, пусть научит девочку основам. Но рисует она неплохо даже сейчас.

- Вы говорите о девочке рабыни?

- Да. А о ком ещё?

- Я сначала подумал про Малика, он тоже рисует.

- У него полно этого добра. А девочка, простым карандашом рисует, что сточен, почти до резинки.

- Я запишу, сегодня же у неё будут карандаши. У меня отчёт готов по расходам за прошлый месяц, подпишите, пожалуйста.

Я принимаю отчёт и смотрю на общую цифру.

В этом месяце сумма меньше.

- Да, господин. В прошлом месяце были закупки продуктов питания на полгода вперёд.

Поэтому общая цифра была в разы больше.

- И всё равно ты мелочишься. Уволь садовника, я сейчас вышел в сад, многие пальмы с сухими ветками.

- Простите, господин, я лично за этим прослежу и найду нового садовника.

Ставлю подпись в документах и прохожу в соседний кабинет, усаживаюсь за стол и барабаню по столу пальцем. Никак не получается сосредоточиться. Вчера возил Эйш в больницу, осмотр и сдача анализов, подтвердили её беременность. Через девять месяцев она родит моего первенца, надеюсь, сына. Дочь тоже хорошо, но мне хочется сына, наследника, а ещё заткнуть рот Самиру.

Он в этом деле герой, наплодил детей за тринадцать лет брака, как кролики. Заигрывать с девочками он любил ещё в школьном возрасте. Рано женился, потом второй брак, следом третий.

• Аллах, какой любвеобильный. Я в первую очередь думал, как создать бизнес, сделать деньги, куда инвестировать, он в это время подсчитывал сроки родов своих жён. Но как отец, он хороший.

Подросшие Хаким и Малик этому доказательства. Умные, воспитанные, на всё способные мальчишки.

Поворачиваюсь к ноутбуку и проверяю записи с видео камер. Эйш с дочерью вернулась в комнату, но снова за столом занимаются уроками. Не верил, что от учёбы выйдет толк, представлял её нагло валявшейся в кровати, но она не просто развеяла мои сомнения, но и приятно удивила. Я сомневался в покупке рабыни. А что подумает отец или брат, если узнают, что у меня дома живёт необразованная рабыня, почти дикое существо? Мне скорее стыдно перед родственниками. Я могу дать ей не просто свободу, а гражданство, имя, паспорт, работу. Могу, но пока не хочу.

Мне нравится её покорность, стремление стать лучше в моих глазах, угодить. А ещё, я в восторге от её тела и глаз, что пленят меня. Зачем я пошёл к ней позавчера? Я не мог долго уснуть, решил проверить, что она делает и нашёл её в малой библиотеке. Желание, нет, голод потянули меня к ней. Шёл к ней с одной целью - утолить голод. Я знал, что она мне не посмеет отказать, я её хозяин, господин, единственный мужчина, имеющий на неё права.

Открываю запись той ночи и ещё раз просматриваю сцену на столе. Член опять ожил, стоит лишь увидеть её обнажённое тело. В момент, когда она кончала, задыхаясь от наслаждения, у меня на миг возникла мысль, крепко прижать девушку к себе или придавить, втереться в её сексуальное, горячее тело и трахать её пока сил не останется. Она так хороша собой, что временами меня напрягает мысль, не украдёт ли её у меня кто? Я сразу понял, что Мустафа положил на неё глаз, когда сказал торговцу приберечь её. Позже мне передали, что к торговцу нагрянул мужчина и требовал вернуть ему Эйш, но она к тому времени стала моей и, узнав о продаже, мужчина едва не зарезал торговца.

Эта девушка, как сильный афродизиак, смешанный с ядом. Вот и я начинаю страдать паранойей о похищении моей рабыни. А ещё это безудержное желание пойти к ней ночью. А почему ночью? Я что, какой-то разбойник, влезать в спальню к женщине и брать её силой? Я могу и днём ей воспользоваться или вечером, да когда захочу, и она не посмеет мне отказать. А сейчас, когда рабыня беременна причин и вовсе для беспокойства нет. Я могу иметь её в любой момент, стоит лишь захотеть.

Сворачиваю окно с видео, и провожу руками по лицу, стирая невидимые чары, синеглазой цыганки. Странное переживание в душе, злюсь и радуюсь одновременно. С чего это? Проклятие, хватит думать о ней, это сводит меня с ума. Мне надо уехать по делам, иначе я ворвусь в комнату и надругаюсь над её телом, чему признаться, я буду несказанно рад.