Глава тринадцатая

Еще два долгих дня, тянувшихся бесконечно, прошли под знаком тревог и суеты.

Суеты со стороны домашних. Я же не суетилась. Я размышляла, пытаясь найти проклятую нить и ответ на вопрос, как оборвать связь сына и морфа. И не находила его.

Я всей душой ненавидела это состояние. Когда ты уперся в угол, когда ты бессилен что-либо сделать.

На земле у меня был надежный тыл – мой свекор. Какие бы ошибки я не совершала, он всегда был рядом и направлял меня. Помогал найти выход, иногда не напрямую, но… А когда его не стало… Его наука уже была накрепко вбита и в мой мозг, и в мое тело.

И эта наука здесь и сейчас оказалась совершенно бесполезна!

Илюша больше не капризничал и даже не плакал. Под его глазами залегли тени, а некогда пухлые и румяные щечки осунулись.

Он угасал. Иногда кряхтел, как старичок, иногда во сне вздрагивал, будто от ударов. Ел вяло, с большой неохотой. Воду вот жадно пил, а от молока отказывался…

Я не знала, что снилось малышу, не знала, что чувствовал мой сын… Но была уверена в одном – мой ребенок явно перетягивал на себя часть состояния морфа. Уж не знаю, как там с физическими, а душевные страдания – точно. И приятного там не было вообще.

Мои гости все так же находились в коматозном состоянии. Никто из них больше не просыпался, хотя Тирхан был уверен, что самое страшное позади.

Откровенно говоря, мне было плевать. Это Люси и Интена пытались меня хоть как-то отвлечь от сына разговорами о спасенных. А здесь и сейчас я играла в «угадайку», где на кону стояла жизнь моего сына.

– Стейзи, девочка, тебе нужно поспать, – в который раз выдохнул Тирхан. Он коршуном навис надо мной и Илюшкой, словно показывая, что не уйдет, пока я не лягу послушно под одеяло и не закрою глаза. – Оттого, что ты бдишь и веху, и ночь, легче не станет никому. Ты ослабляешь себя…

– Хуже, чем уже есть, мне не станет, учитель. И я не хочу спать.

Илья дернулся во сне и задвигал ручками. Резко так, словно кто-то эти ручки ему выкручивал. Ох, морф…

Я и злилась на него, и одновременно злиться не получалось. Я знала, что морф не виноват. Умом понимала, но сердцем принять не могла. Знала, что и ему сейчас плохо. И наверняка намного хуже, чем Илье… Знала! Но, черт его дери, принять не получалось. А с жалости какой толк?!

– Подумай, учитель, может, существует какой-то ритуал? Что-то, что позволит мне как матери вмешаться в происходящее? Мы оба знаем, что дар в Илиасе стал активным. Подожди, я помню, что по всей логике и правилам, по всем историческим сведениям первые проявления активной магии должны произойти не раньше пяти ходов, однако…

– Я не могу отвечать за всю историю, Анастейзи. Но упоминаний о том, чтобы младенец пользовался активной магией, я не встречал ни в одном трактате, книге или легенде.

– А как насчет сказок? Ты же мастер по мифам и сказкам! А история про ту же Хозяйку Леса? Она хоть косвенно, но указывает на то, что приемный мальчик пользовался магией с детства…

– С детства, Анастейзи, но более сознательного! И это точно не младенчество!

– Я в отчаянии, Тирхан, – тихо произнесла я. – И готова поверить в любую чушь, которую ты сможешь вспомнить! У тебя опыт, знания, ты прожил больше моего и видел столько всяких чудес… Найди и для меня это чудо…

– Мои знания и опыт меркнут по сравнению с тобой, девочка! Что они? Результат научных изысканий, не более. Ты иной раз мудрее меня, что не может не восхищать и, вместе с тем, не вызывать опасений. Ты как будто сама пришла из сказки…

Я промолчала, просто поджав губы.

Я не могу признаться в том, что это моя вторая жизнь. И не могу сказать, что Тирхан неправ. Я плаваю в местных законах, укладе, мироустройстве (и пробелы эти заполняет учитель), однако в плане бытового опыта подкована лучше многих. Во мне нет сословных предрассудков, и мои знания действительно не из этого мира. Да, они прекрасны и открывают массу перспектив, но бесполезны сейчас, потому что в них нет ничего о магии!

– Извини, Стейзи, я не хотел тебя обидеть и напоминать о боли. Не знаю, каким бы сам вернулся из-за грани…

– Из-за грани, – эхом прошептала я. – Грань…

– Стейзи?

– Подожди. Помолчи, пожалуйста…

Коснулась висков пальцами, массируя их. Какая-то мысль билась в голове, просто никак не могла получить должного оформления.

– Грань, грань, грань…

Резко вскинув голову, я пристально взглянула в глаза обеспокоенного учителя.

– Только не говори, что ты собралась снова умереть, – едва слышно выдохнул Тирхан. – Стейзи!

– Кажется, я нашла ответ, учитель! – улыбнувшись так, что из потрескавшихся губ брызнула кровь, радостно заявила я и вытерла рот ладонью. – Я знаю, почему не вижу нить! И знаю, что нужно сделать, чтобы ее оборвать. И ты мне поможешь. Тирхан, ты не посмеешь отказать!

Моя идея была проста до ужаса и сложна одновременно.

Я не видела нить, потому что ее не было в физическом плане! Мне, чтобы установить связь с умирающим, требовалось касание! И только потом возникала та самая нить, которую я могла не то что рассмотреть, а даже потрогать! Достаточно вспомнить, как я этой самой нитью выпорола муженька, прискакавшего мне делать второго ребенка.

Илюшка каким-то образом умудрился образовать эту связь на огромном расстоянии! Не касаясь физического тела, он словно бы кинул якорь прямо в душу морфа и закрепился в ней. А может, просто увяз, совершенно не зная, как оборвать нить. Да и как он мог знать, если еще совсем маленький?! Мое неугомонное и, несомненно, гениальное чадушко просто очень сильно скучало по морфу… А вот итог его привязанности расхлебывать мы будем вместе.

О том, что это возможно воплотить в явь, меня навело на мысль случившееся на дороге. Я трогала только главных жрецов, остальных – нет. Но удерживала шесть душ, а не две! И видела историю жизни каждого, будто по телевизору, словно не существовало никаких преград для этого. Мало того, двоих и вовсе лишила этой самой жизни!

И то, что я была рядом с этими людьми, и радиус действия моей магии ограничивался примерно двумя-тремя метрами, еще не говорило о том, что Илиас не повторил мой подвиг, но в ином, более крупном масштабе!

Наоборот, с каждой минутой я лишь сильнее уверялась в мысли, что иду по правильному пути. Конечно, для местных, к которым относился Тирхан, моя идея казалась кощунственной и совершенно невыполнимой. Но кому, как не мне, знать, на что способен одаренный человек, который не ограничен никакими законами, знаниями, постулатами и всякими «нельзя», «не должно», «невозможно». Не то что Илюшка! Я сама тому прямое доказательство.

Может, оттого и радрак рядом со мной меняет свои губительные свойства? Чем черт не шутит? А может, и не из-за меня, и я просто как придаток…

Кажется, Священная Пара притянула меня в этот мир, чтобы я спасла настоящего Хозяина Колыбели – Илью…

А потому я была уверена: у меня получится выйти на ментальный план. Считай, прямиком на грань. С одним существенным преимуществом – у меня будет подстраховка в лице сильного целителя, Тирхана.

Правда, если он перестанет истерить и наконец-то включит голову.

– Достаточно! – я выставила ладонь. – Я все уже решила, учитель. Теперь хочу знать твой ответ. Ты мне поможешь?

– Ты сошла с ума, я не могу потакать твоим капризам! – горячился Тирхан. – От тебя столько людей зависит, а ты предлагаешь мне тебя убить! Как я могу? Своими руками? Ту, что дорога мне больше моей жизни?!

– Я не прошу меня убить, – спокойно парировала. – Я прошу ввести меня в то состояние, в котором находятся мои гости, а ты сам утверждал, что их жизням ничто не угрожает.

– Анастейзи, а как, по-твоему, я должен это сделать?! Для того, чтобы ввести тебя в подобное состояние, я должен тебе навредить! Так, как им навредили чужая магия и переход!

– Или просто усыпить! Ты же не всегда лечишь людей, когда они в сознании. Некоторых усыпляешь. Вот и мне нужен такой вариант – очень долгий сон.

– Усыпить? – мужчина разозлился не на шутку, а потом вдруг замер и ехидно усмехнулся. – Что ж, давай попробуем. Прямо сейчас.

– Если ты собрался отправить меня в простой, но длительный сон, а потом заявить, что у тебя просто ничего не вышло, и затея была дурной, то лучше и не начинай. Мы поссоримся, очень сильно.

– Она и есть дурная! Как ты собралась очутиться на грани? Это тебе что, увеселительная прогулка?!

«Как-как? Каком кверху».

Я замерла, раздумывая. А зачем, мне, собственно, медицинский способ? Мать я или кто? Может, получится «подключиться» напрямую к сыну? Настроиться, так сказать, на ту невидимую волну!

– Не надо ничего делать… – выдохнула и устало потерла виски. – Позови Люси и Интену…

– Зачем? – Тирхан подошел к кровати и навис надо мной и сыном. – Если ты начнешь меня убеждать через них – у тебя все равно не выйдет, Стейзи. Всякой глупости есть предел.

– Чтобы присмотрели за мной и Илиасом. Я устала спорить…

– А!.. – выдохнул Тирхан и просиял. – В сон потянуло? Это же замечательно! Выспишься – и от дурных идей следа не останется!

Я не стала с ним спорить и говорить, что моя идея никуда не исчезнет. Улыбнулась спокойно, даже зевнула в ладонь и дождалась, пока Тирхан скроется из поля моего зрения.

Поправила подушки так, чтобы можно было облокотиться и сесть удобно. Взяла Илюшку на руки (сынок закряхтел во сне, но не проснулся), поцеловала его в щечки и лобик и мысленно начала настраиваться, призывая свою магию.

Что ж, Священная Пара, помоги!

Наверное, местные боги долго ждали, пока я догадаюсь о том, что мне нужно делать, иначе как объяснить, что я буквально сразу провалилась в чернильное марево?

Если это действительно было так, то им следовало давно меня в него макнуть, как нашкодившую кошку, а не ждать, пока я сама соображу. Далека я от магии и всего волшебного! Сами же мою душу притянули из другого, совершенно не магического мира!

В первые секунды я не очень-то понимала, что происходит. То ли уснула и увидела сон, то ли просто сильно зажмурилась и словила галлюцинации.

Впрочем, последняя мысль быстро улетучилась. Несмотря на черный, беспроглядный туман, я слышала голоса. Они, как фоновый шум, раздавались со всех сторон, образуя бессвязную какофонию и мешая сконцентрироваться.

И, может, я бы растерялась с непривычки, растворилась в этой мгле, так похожей по ощущениям на туманное место в Священной Росе (с той разницей, что там все-таки было светло), и вылетела обратно в реальность, если бы не мысли о сыне. И морфе.

Я могла сколько угодно злиться на ситуацию, но будет ложью сказать, что и я не привязалась к несчастному осужденному. Привязалась. Из него вышла отличная нянька. И защитник. И мне было бесконечно его жаль. Интуиция подсказывала, что мужик не заслужил подобной судьбы и таких испытаний.

Возможно, именно мысли о морфе помогли мне собраться. А возможно, меня вела интуиция, потому что я воспользовалась магией. Причем так, как учил меня дух: будто я вновь сканировала область своих владений, точно зная, что именно я – их полноправная хозяйка.

Марево нехотя отозвалось на мою магию. Нет, оно не рассеялось, не растворилось, просто я ощутила вибрации, расходящиеся в разные стороны. И могла по ним определить местонахождение всех, кого когда-либо знала настоящая Анастейзи, и тех, с кем познакомилась уже я, находясь в ее теле.

Я перебирала маяки, как бусинки, отсеивая ненужные. Сначала близкие: домашних, гостей, жителей деревеньки; затем далекие – лэдора Геварского и даже дядю Анастейзи…

Зависла я только с одним маяком, который мерцал неровным блеклым светом, словно бы имел две сердцевины, и был почему-то мутным и слабым, наполненным доверху болью. Я отмечала это машинально, но уверенно, четко сознавая, что чувства, испытываемые этим человеком, далеки от хороших и приятных.

Ему плохо, в реальности ему нечем дышать, его сковывает ужас…

И действовала я скорее инстинктивно, нежели разумно. Моя магия обволокла этот маяк медного цвета и послала в него импульс, сравнимый, наверное, с разрядом тока. Откуда-то я точно знала – этот двойной маячок больше не потухнет. И там, в реальности, его обладателю больше ничто не будет угрожать.

И только перебрав еще «бусин» десять, я поняла, кому он принадлежал, и ужаснулась. Магия яркого медного цвета! Она принадлежала нареченному отцу Ильи! Лорду Амадео, так похожему на моего земного свекра. Это его маяк затухал! Его и еще чей-то, с которым он был тесно связан. Его жены?

Но додумать я уже не успела, потому что нашла нужную мне нить. Даже не так. Нитью это полотно назвать было нельзя. Илюша из своей магии сделал шаль. Изумрудный цвет терялся за счет тонкости множества нитей и общего черного фона и вместе с тем был ослепительно ярким. Странный, сложно объяснимый эффект. А внутри него слабо, едва уловимо мерцал маяк морфа.

Откуда-то я точно знала, что мужчина умер. Знала, и все. Он умер, а Илья вытянул его душу из объятий смерти. Но вернуть обратно в тело не смог. Или не смог привязать к телу. В принципе, это не имело разницы.

И держал здесь, на границе, плотно окутав светом собственной души.

Что же мне делать?!

Меня охватили странные чувства. Я испытала одновременно облегчение и боль. Облегчение оттого, что знала, как помочь сыну. Осознание того, что для Илюшки все закончится хорошо и даже без последствий – успокаивало.

Боль же была оттого, что я не представляла, что мне делать с морфом.

Самое разумное – отпустить его душу к Священной Паре. Уверена, боги подарят ему новое рождение, эта душа не исчезнет в мирозданье, не растворится бесследно и получит новое воплощение.

Но… Все внутри меня противилось этому исходу. Иррационально, нелогично, совершенно неразумно. Это было так несвойственно мне – той, из прошлой жизни, но я отказывалась подводить черту этой жизни морфа.

Кем бы ни был морф, не возникало сомнений, что это явно очень отважный, сильный и с крепкой психикой мужчина, на долю которого выпало множество испытаний. И вот такого конца мне для него не хотелось. Потому что это для него проигрыш, поражение подчистую.

А я всегда уважала сильных духом мужчин, у которых есть цель. Таких, как мой погибший Витя… И пусть ему недоставало опыта и возраста, но, если бы не та война, если бы не мои предрассудки, он мог бы стать таким, как Сергей Денисович, его отец. Они ведь однолюбы, такие мужчины любят один раз в жизни… Верные делу и семье, со стальной хваткой и готовностью рвать глотку за близких и свою страну.

Примерно я уже понимала, что случилось с морфом. Не знала наверняка ни о роде его деятельности, ни об его принадлежности к аристократической семье. Лишь могла предполагать. Но не сомневалась, что у него точно есть титул. Те знания, что демонстрировал то ворон, то волк, простолюдин получить не мог. Никак. Не в этом мире.

Слишком уж дорого образование, а легенды и мифы, в которых копался Тирхан всю свою жизнь, и вовсе доступны единицам. Про магию тоже молчу. Даже очень одаренный получил бы титул лэдора, например, но к подобным знаниям вряд ли бы был допущен. А морф у нас очень особенный, имеет не одну-две, а целых три направленности магии, хотя когда-то принцесса повествовала мне лишь о двустороннем даре…

О чем это говорило?

О многом! Мужчина, на чьей шее болтался радрак – высокопоставленная особа. И тут два варианта: либо принц, либо приближенный к этому статусу. Почему? Да потому, что на обыкновенного преступника не повесят радрак, даже если король Нармада, нацепивший артефакт – полоумная мразь, искалечившая собственного ребенка. Вряд ли Дариола лгала…

Второй момент – морф рвался в наше королевство. Пусть он мало имел разума и памяти человека, но даже в таком бессознательном состоянии он мчался сюда, будто это его родина, будто здесь его дом, которому грозит опасность.

Мчался, несмотря на то, что артефакт убивал его самым жестоким способом. И выжил, черт его дери! Все равно выжил, хотя радрак длительное время находился на нем!

Тирхан не ошибся в оценке времени, прошедшего после того, как на морфа нацепили радрак. Он просто не понял, что осужденный обладает уникальными качествами характера, магией и целью. Той самой высшей целью, ради которой он рискнул всем. Даже возможностью умереть мирно.

Только человек, который желает защитить, спасти свой дом и семью, вопреки здравому смыслу, вопреки всем законам бытия, магии и черт знает, чего еще способен на подвиги. На чудеса, недоступные никому другому.

А еще… Еще у меня появилась мысль, что Тирхан знал морфа в его человеческом обличье, даже был близко знаком с ним и, возможно, сам рассказывал ему сказки. Например, про то же дерево Жакрад, веточку которого притащил ворон в карету, когда мы только въезжали на мои земли…

Знал, но не допускал мысли, что в радраке может оказаться член его ближнего круга… И пусть моя догадка слишком смела и невероятна, однако…

Медный двойной маяк был красноречивее всяких аргументов и доводов против. Чувствуют ли родители дитя, которое в беде? Любящие – да! И неважно, вырос ребенок или нет…

Принцы нашего королевства еще малы для того, чтобы посылать их с миссией в соседнюю страну. Хоть убей, не помню, сколько старшему лет. Точно не в пеленках, но и семи вроде тоже нет. А кто обладает титулом, почти равным королевскому?

Аргерцог…

Мог ли наследник Амадео отправиться послом в Нармад, и не он ли был тем, кто передал аргерцогу информацию о состоянии моих земель? Ведь аргерцог доверял информатору безоговорочно. И сведения были явно добыты раньше моего появления в этом мире. Но кто сказал, что решение по Анастейзи не принималось задолго до родов? Они просто ждали появления Илиаса на свет.

Мог ли морф, обладая такой магией, оказаться шпионом? Запросто!

Входил ли он в Королевский Круг^[18]?

Еще бы, при таком-то отце! А значит, был знаком с Тирханом и имел неограниченный доступ к знаниям!

Если сложить все это воедино, то остается лишь добавить очень знатную особу в невесты наследнику рода Аригальерского. Думаю, это принцесса. Не зря же она называла Амадео дядюшкой?

Именно поэтому Тирхан не допускал мысли, что морфом с радраком на шее может оказаться аргерцогский сын. Таких послов не трогают! Не смеют трогать! Если только он не узнал что-то, от чего зависят тайные планы короля Нармада. Что-то такое, что может потрясти весь мир…

________________________________________

18 - Королевский Круг – совет при короле, в который входит ограниченное число лиц. Круг назначает сам король.