Глава двадцать третья

Первый зимний месяц промчался так, словно бы гнал на сумасшедшей скорости. Я оглянуться не успела, как мои занятия с детьми принесли свои плоды. Конечно, детвора, услышав, что я собираюсь делать, пребывала в диком восторге и надеждах, что все произойдет быстро. Что вот я их магией потрогаю, и вуаля – они уже все активные маги.

Я и трогала их магией, каждого по отдельности, затрачивая на это немало сил. Вливала свою магическую энергию по капельке, а затем заставляла заниматься физическими упражнениями. Ох, и гонял их Аррияш… Тут и бег был, и чуть ли не полоса препятствий, что, впрочем, всем пошло только на пользу.

Вообще-то, дух объяснял, что способ быстрого пробуждения существует, шоковый метод, как его окрестила я – рывком пробудить спящую в детях искру. Но это могло сильно сказаться как на психике ребенка, так и на его физической форме. Рисковать здоровьем детей я не то что не хотела, а не посмела бы. Они не подопытные крысы.

Первым, кто пробудил свой дар спустя две недели занятий, оказался Власен. И это было ожидаемо.

У меня и так на его счет подозрения были. Сначала – странное поведение аргерцога Амадео и его безумный интерес к пареньку. Затем, когда я перенесла Дариолу со свитой в сад, это же он почуял кровь, хотя, как выяснилось потом по рассказам Аррияша, находился гораздо дальше, чем вояка, от места нашей дислокации. То есть нюх у мальчишки был ого-го! Может, он и сам бы пробудился, просто ему пока чего-то не хватало?

Я назвала дар Власена даром ищейки, причем не только в смысле нюхача, но и в смысле обладания той сумасшедшей интуицией, когда найденным сокровищем оказывается не что-то материальное, а необходимое действие или план. Он, словно опытный сапер, чуял, где ждет опасность, а где – награда. К тому же, как выяснилось, к храму тогда всех именно Власен и потащил. И не для того, чтобы щипать^[27] зевак, пришедших на герцогиню и наследника поглазеть. Он очень хотел, чтобы сироты попались нам на глаза… И попались. Мне…

На местную классификацию даров я даже смотреть не хотела, потому что она явно не отражала весь спектр божественных дарований. Тирхан сказал, что у Власена дар везения. Тот самый, десятый в списке, который, по всеобщему мнению, являлся самым хилым и редко срабатывающим…

Власен обладал невероятно красивого цвета магией. Нежнейшего розового колера, который напомнил мне цветущий вишневый сад. Цвета бутонов вишни. Кто-то бы сказал, что это больше девочкам подходит. Но здесь никто подобными предрассудками не заморачивался и губы не кривил. А я, можно сказать, влюбилась в его магию. Мне даже казалось, что, соприкасаясь с моей, она дарит мне ощущение радости и нежности.

Когда у Власена получилось продуцировать магическую нить во внешний мир, что и явилось признаком активации дара, я опомниться не успела, как оказалась сбитой с ног, лежащей в сугробе и просто в медвежьих объятиях. Он так плакал! Ревел белугой^[28] просто…

Хорошо, Ксандер с Аррияшем остальных детей отвлекли и увели от нас подальше. Дав мне и успокоить ребенка, и похвалить, а ему – выразить собственные восторги и страхи.

Он до сих пор немножко пришибленным ходил, все никак поверить не мог, что стал магом. Что теперь с ним по часу в день занимался Тирхан, обучая элементарной магии. Что-то вроде полезных бытовых заклинаний (правда, безо всяких слов, а просто с помощью пассов).

Мне, наверное, тоже не мешало бы им поучиться. Хотя, по словам учителя, я и так интуитивно магию использовала, когда не забывала про нее, и базовые жесты мне бы только помешали. Как он выразился: «Пусть с тобой все идет своим чередом, естественным образом. Тем более, что тебе доступен Глас Предков^[29]».

Вторым, вопреки моему предположению, дар пробудил Урбен. В нем пел дар творца. И тут я не удивлялась, вспоминая то, как мальчишке нравилось печь хлеб и придумывать различные крендельки, которые все уплетали со скоростью света… Это ведь тоже определенное искусство. Талант нужен, чтобы такие кулинарные шедевры делать! А цвет его магии оказался песочным. На ум сразу нежнейшие песочные корзинки пришли, со взбитыми сливками и ягодами… Надо будет потом Урбену их рецепт подогнать и в кузнице заказать подобие миксера или, поначалу, венчика… Было бы желание, а как воплотить идею в жизнь – придумаем.

Третьим стал Ксандер, пробудив в себе дар воина. И тут, к слову, тоже не особо чему было удивляться. Он живучий, выносливый, с огромным чувством долга и желанием защитить своих близких, а сейчас станет гораздо сильнее. Вон, уже три стула сломал в доме да пару дверей. Не нарочно. Просто ему пока скрытые и долго спавшие резервы контролировать тяжело. Но ничего, справится. Зато совсем здоров теперь. Дальше просто некуда…

Четвертыми, можно сказать, стали сразу двое с разницей в пару секунд: Марика и Радия. И если Радия открыла в себе дар целителя, то у Марики оказался дар очарования. Что это такое, мы познали на своей шкуре на полную катушку… Причем совершенно все домочадцы. Моргнуть глазом не успеваешь, как тебя вдруг затапливает невероятное желание то обнять девчонку, то погладить ее по голове, то и вовсе принести для нее что-то вкусное с кухни… А то и дать в лоб ее проказливому соседу…

Понятно, что ругаться на нее и наказывать – глупо. Контролировать такие вещи сложно. А определять, просто ли это мимолетное желание, возникшее в голове, или она своим даром пользуется, Марика пока не могла. Что вообще делать с ее даром – вопрос был важный. Ведь по словам Тирхана такие одаренные чаще всего использовались для не самых приятных и правильных вещей… Судьбы Маты Хари^[30] я девчонке не желала.

Хорошо хоть, к дару очарования иммунитет появляется у одаренных. Я на второй день уже определяла воздействие дара Марики и блокировала его. Тирхан – на третьи сутки. Сейчас девочкой помогали заниматься Авеш с Шевой. И надо сказать, у них получалось все очень даже хорошо. Возможно, силу ее очарования удастся направить в мирное русло… Главное ведь, что в голове у носителя.

Рудик был последним пробудившимся из старшей группы, совсем недавним. И, откровенно говоря, я не знала, что с ним делать. Я бы назвала его дар умением ладить с любым животным. Но Тирхан сказал, что у Рудика дар морфизма. Просто пока он проявлялся таким образом. А позже Рудик обязательно должен будет принять свою первую форму… А вот какой она будет, определить невозможно. Все же мальчишка сирота, и кем были его предки, с какой там предрасположенностью – загадка.

Я переживала. Потому как обратится это чудо в рыбу, и поблизости воды не окажется – что делать? А если еще и в морскую рыбу? Где я морской воды возьму?

Меня успокаивал мой старичок Хранитель, заявив, что в таком случае успеет среагировать и помочь. На том пока и стоим.

Я рассчитывала начать занятия с младшими в первый месяц зимы, но так как затянулись сеансы пробуждения у старшей группы (дух вообще считал, что я за пять вех справиться с их пробуждением должна, а вышло гораздо дольше), решила пока отложить сей счастливый момент. Если сейчас и их добавить к тому бардаку, что порой устраивали счастливые новоявленные маги, которые были гораздо старше и разумнее, то можно смело в лес съезжать. Покоя не будет.

Вместо малышей я решила заняться теми старшими, в ком дара не было. Конечно, если брать в совокупности по температуре в доме (спокойствия не хватало, и градус снижаться никак не хотел), то минусы в новом пробуждении присутствовали. Тот же контроль и выплески магической энергии были гарантированы.

Но с магией той же Интене станет проще управляться с Илиасом. Да и Люси, имея активный дар, с воспитанниками будет легче справляться. В разы.

А еще она наконец перестанет лить слезы по поводу того, что ну никак не подходит такому славному мужчине, как Ксандер Истрийский (причем самому мужчине и рта на эту тему открыть нельзя. Он-то серьезно настроен, уж Рио врать не станет). Мезальянс… Люси бегает от его попыток сблизиться, от свиданий и ухаживаний отказывается, а потом душу себе рвет, плача в подушку ночами. И такой страхолюдиной поутру встает, что один раз я не выдержала, заставила Тирхана насильно ее усыпить.

А еще с приходом полноценной зимы я наконец вовлекла местный неискушенный народ в декоративно-прикладное творчество, в смысле – привлекла к вязанию на луме. И даже сама связала сыну шапочку. К сожалению, на что-то большее времени не нашлось… Желание было, огромнейшее… А вот времени… Зато работой на луме увлеклась Дариола и вовсю помогала служанкам, которых допустили к инструменту. Ксан периодически щеголял в шарфах, которые ему любезно связала сестра. Пока на то, чтобы показать что-то более существенное, ни сил, ни времени у меня не было. А надо же было демонстрировать процесс, опять же, хоть какие-то инструкции составить…

Почему я еще торопилась с Интеной и Люси – потому что практически наступила пора морозов, которые обещали быть очень крепкими. Уже сейчас выходить на улицу дольше, чем на два-три часа, не представлялось возможным. Даже с учетом теплых одежд, даже с учетом костров и кое-какой дополнительной выносливости, которую давала магическая энергия. Мы мерзли на занятиях, хотя не стояли на месте, были очень активными. А дальше на улице будет хуже. Нам придется надолго запереться в доме. И, судя по всему, в разгар зимы здесь будет не теплее, чем в Якутии. Лишь бы не минус 67…^[31]

– Вы уверены? – в который раз спросила Люси, пританцовывая на крыльце. – Может, все-таки никуда не пойдем?

– Да и Его светлость без нас… – протянула за ней Интена.

– За Илюшкой прекрасно присмотрят леди Дариола и лэдор Ксандер, – отбрила я. – Да и Радия есть им в помощь.

Не зря же девчонка магию целителя в себе пробудила. Если мой шалопай шишку на лбу набьет, у нее рефлекторно залечить получится. Да и вообще, по словам того же Тирхана, в первые недели открытия дара целительства маг бесконтрольно лечит все окружение. Те самые первые недели еще не вышли.

Да и я отлично чувствую свою землю и свой дом, если чуть-чуть напрягусь, могу с опушки определить, кто и в какой комнате находится и чем занимается. Как я понимаю, это результат длительного общения с духом, а дальше и вовсе напрягаться не нужно будет, хватит только желания…

– Лэдор Тирхан тоже с нами идет? – пискнула Люси, увидев выходящего на улицу учителя.

Я, в общем-то, только его и ждала. И удивление Люси понимала – еще ни разу учитель не присутствовал ни на одном из моих занятий.

– Верно. Мы идем впятером.

Интена оглянулась на Аррияша и, видимо, успокоилась. Потому что испуг из глаз улетучился, появилась решимость. Люси же мялась всю дорогу до сада и в момент переход пищала так, словно бы впервые таким образом перемещалась.

Почему в этот раз со мной был Тирхан? Потому что мне могла понадобиться его профессиональная помощь, иными словами – навыки целителя. Потому что в отношении неодаренных, не имеющих изначально искру божественного дара, пробуждение поэтапное невозможно. Только шоковый метод. Я смотрела на Люси и понимала, что у нее тоже нехило работает интуиция. Она мне и доверяет, и пойдет в любую дыру за мной, но при этом чувствует же, поганка, что что-то непременно случится с ней, и это что-то ей устрою именно я. И расслабиться никак не может, хотя знает, что я всегда буду ее защищать.

– Это там волки воют? ؘ– удивленно спросила Люси, когда мы прекратили движение и замерли на краю опушки.

– Волки, – уверенно подтвердил Аррияш.

– Они далеко, – внес свою лепту учитель.

Пока Интена и Люси чуть ослабили бдительность, я зашла им за спину.

– Холодно, вот и воют…

– Да, морозно, еще и вечереет. Хозяйка, может, стоило…

И в этот самый момент, не дав девушке закончить фразу, я ударила ладонями по спинам Люси и Интены, вложив в удар магию. Много магии. Столько, сколько сказал дух, и которую я специально копила для этого момента.

Две яркие вспышки на миг ослепили – словно молнии прошили спины моих девочек. Они рухнули на снег, даже руки не успели выставить, хорошо хоть в сугроб упали. Тирхан успел остановить Аррияша, кинувшегося к Интене. Сейчас никому, кроме меня, их трогать было нельзя.

Я шустро опустилась, аккуратно повернула им головы набок, чтобы, не дай Священная Пара, в снегу-то не задохнулись, и снова коснулась их спин, легко определив место, через которое в каждую вошла моя магия. Обе находились без сознания и да, в пограничном состоянии…

Жить будут, никто не даст им умереть. Но чтобы образовалось магическое ядро, чтобы божественная энергия избрала конкретного человека своим вместилищем, нужно что-то вроде нового рождения. Или, как могли бы сказать на Земле, клиническая смерть. И вот сейчас мне нужно сделать контрольный магический удар, чтобы и вернуть их, и наполнить магией до краев. А уж в какое направление дара она в итоге преобразуется, лишь Священной Паре известно…

И я ударила. Интена и Люси под моими ладонями вздрогнули, выгнулись и снова рухнули лицами в снег.

– Тирхан, Аррияш, переверните их!

Я чуть отползла, продолжая удерживать нашу связь зелеными нитями, но в моих касаниях уже не было необходимости. А еще я злилась на дезинформацию от Хранителя: несколько раз у духа переспрашивала про шоковый метод, уточняла у него, приводила в пример клиническую смерть, и он мне отвечал, что нет, не до такой степени шоковый эффект.

Не до такой… Оно и видно…

– Ваша светлость! – хрипло позвал шокированный Аррияш – Как вы могли?! Они ведь…

– Угомонись, Анастейзи им не навредила! – рявкнул Тирхан. – С ними все хорошо. Сейчас обе очнутся.

Я сидела и смотрела, как Тирхан хлопочет над моими девочками, и пыталась не корить себя за то, что не предупредила их о том, что буду с ними делать. Обе знали, что с ними я поступлю иначе, чем с воспитанниками, но как именно иначе – я не распространялась. С другой стороны, владение магией перекрывает все, даже способ ее получения. Пусть это и цинично. Зато уже сейчас я видела, что у нас получилось.

– Тирхан, это ошибка, или в Интене действительно пробудился такой же дар, как и у меня?

Не такие яркие, но, несомненно, зеленые нити вырывались из солнечного сплетения женщины. В то время как у Люси цвет магии был ярко-желтым, прямо-таки ослепительным. Увы, что он означал, я пока не очень понимала.

– Тебе не кажется. В мир пришел третий дарующий жизнь. Славься, Священная Пара!

– Ваша светлость, я сейчас такое видела! – голос очнувшейся Люси был слабым, но таким радостным и восхищенным, что, если честно, я ненароком подумала, а не повредилась ли девонька умом… – Вы такая красивая в свадебном платье! Какая же вы красивая! И счастливая!

– О Священная Пара! – охнул Тирхан и прямо осел в снег. – Прорицательница! Боги милостивые, прорицательница!

Я ни его восторга, ни его переживаний не разделяла. Меня больше волновала Интена, которая все еще не открыла глаза. Она их так и не открыла. Зато громким голосом неожиданно заявила:

– Аррияш, в этом же вехимане брачный обряд проведем.

– А? – у вояки вытянулось лицо, а когда смысл сказанного до него дошел, он так же громко, словно боясь не быть услышанным, ответил: – Я согласен!

Мы переглянулись с Тирханом и хором рассмеялись. И неважно, стресс ли это выход нашел, или слишком ошеломленное лицо у согласного было… Боги… Но как же хорошо, что все благополучно закончилось…

С этой мыслью я неожиданно для себя и всех присутствующих хлопнулась в обморок. Хорошо, что он был кратковременным, хотя переполошились все знатно.

– И чего вы испугались? – вздохнула я, глядя на встревоженные лица.

Вон девочки уже полностью очухались, сидят на поваленном дереве, которое давно уже Аррияш в качестве лавки притащил. Одна я, как морковка, из снега кверху косой торчу.

– Перенапряглась маленько… Все же есть разница между пробуждением латентных магов и тех, в ком магии изначально не было.

Я прислушалась к своему организму. Не сказать, что исчерпала себя до донышка, но по мне тоже нехило срикошетило. Пожалуй, если что-то такое и повторять, то явно не скоро.

Хватит с меня и этих двоих.

В голове мелькнула мыслишка, что надо бы со всех домочадцев дополнительную клятву взять. От греха подальше. Если сильные мира сего прочухают, ЧТО я могу делать, а теперь и Интена, да и мой сын в перспективе (пробуждать магию – прерогатива дара жизни), боюсь, начнется настоящая охота за нами.

Поэтому молчать и делать морду кирпичом – мол, сами боги вмешались, само вышло как-то, никто не помогал. Но если что, я их всех позже еще проинструктирую, самых близких, а с остальных просто клятву возьму. Очередную. Чтоб даже чихнуть не смели…

– Анастейзи, деточка… – Интена всхлипнула, и я опомниться не успела, как оказалась в ее объятьях.

Плотину прорвало. Нет, белугой-то женщина не ревела, но, похоже, меня окончательно в дочери определили. Настолько теплыми и ласковыми были слова благодарности и нежными объятья.

А хорошая у меня семья! Вон и Тирхан слезу украдкой вытирает, Аррияш носом хлюпает. Люси – та и вовсе не выдержала, присоединилась к нашим объятьям.

Матерью я, конечно, Интену не назову, все ж это телу двадцать четыре года, душе моей гораздо больше… А все одно – семья!

– Ваша светлость, не сочтите за наглость… – начал Аррияш, но осекся, не продолжил мысль.

Еще и покраснел маковым цветом, а затем и вовсе отвернулся, словно бы стыдясь того, что хотел спросить.

Но мне и так было понятно, о чем именно он сказать хотел. Думала я о том, чтобы и в нем дар пробудить. Думала… Может, тогда и нога его искалеченная в норму придет, раз пока у Тирхана полностью вылечить не получилось?

– Аррияш, не тушуйся. Я думала о тебе, и если ты согласен, то и с тобой попробуем. Только не сейвеху^[32], хорошо?

– Да я… Да вы!.. Я сколько угодно ждать буду! Вы же мне…

Расчувствовался мужик. Я Интену подтолкнула: мол, раз уж в мужья позвала, иди своего почти мужа и успокаивай.

И вообще, домой бы…

Еще минут двадцать у нас ушло на то, чтобы все наконец успокоились и начали трезво мыслить. Спасибо, Хранитель все это время обогревал нас, пятерых взрослых идиотов, которые и про костер не вспомнили, и вообще сугроб кроватью сделали. Хуже детей иногда, честное слово.

Еще через полчаса мы наконец вернулись домой. Суматоха и суета прошли мимо меня. Одаренные чувствуют других одаренных, особенно, когда они недавно в силу вошли. Понятно, что у тех, кто постарше, вопросов уйма возникнет. Потому что одно дело – чуять латентный дар и знать, что Хозяйка обязательно пробудит спящую искру, и совсем другое – когда ты точно знаешь, считай, копчиком чуешь, что искры нет, не маг перед тобой. А он раз – и пришел с шарашащими в разные стороны энергетическими нитями.

Вытянувшееся и даже несколько прибалдевшее лицо Ксандера я еще зацепить успела, хорошо хоть, справился с шоком и Родрика не уронил, который у него на руках сидел.

А потом я добралась до ванны, тем более, Илиаса пока мама не интересовала. В общем, занималась собой любимой. Благо и без Люси было, кому прислуживать и помогать мне.

Вот только на что я сегодня не рассчитывала, так это на разговор с Тирханом. Учитель поджидал меня в коридоре. Я собиралась отправиться к Дариоле и детям, но в итоге вместо этого была вынуждена идти в кабинет.

– Что случилось? – сразу перешла к делу, надеясь отделаться легко и быстро.

Устала как собака за сегодня, еще и мысль в голове крутится, что я что-то сделать забыла, а вот что – никак вспомнить не могу.

Все же в последнее время у нас с Тирханом сложились более деловые, что ли, отношения. Лаборатория после того случая, можно сказать, была запечатана. Ни я туда не ходила, ни тем более Тирхан. Он, к слову, так и не понял, что именно случилось, и отчего произошел взрыв. Его заинтересовала непонятная едко пахучая жидкость в бочонке. Ранее учителю ее видеть не доводилось, и никакой инструкции к ней не прилагалось… Почему б не попробовать перегнать ее через самогонный аппарат? Просто блеск, что за идея… Минус селитра, минус самогонный аппарат.

Но я и не спешила заполнять его пробелы в знаниях. Что-то мне подсказывало, что и в Куафаре пока еще не шибко понимали, что это они такое научились делать. В противном случае, вряд ли мне эдор Рафт притащил бы селитру в таком виде и без соблюдений элементарной техники безопасности.

Общение с учителем сводилось к насущным моментам, без разговоров по душам. Не сказать, что я не скучала и по ним, и по живому блеску в глазах Тирхана, однако после моего решения он и сам не рвался что-либо изменить.

– Случилось, – грузно осев на стул, ответил он. – Дурак случился. Вы меня в семью приняли, а я…

Я молча ждала, что дальше скажет.

– Не семейный я человек… Не приучили, не научили… Привили мне, что пользу приносить должен. Вот в какой области научился выгоду извлекать, в той и приносить. Да и страсть моя всегда в одной плоскости лежала. Знаешь, словно находит что-то, в груди свербит, зудит, пока не потрогаю, не вызнаю, не окунусь с головой в новую загадку… Другого и не видел раньше, только это во мне и поощрялось семьей, королем… А тут дети… Знаешь, Стейзи, дети столько всего удивительного могут!

«Да ладно!» – я по-доброму усмехнулась.

– Не нужны им никакие невероятные инструменты или ингредиенты, они из обычных палок такого настроят и намагичат, что потом веху разобраться пытаешься, а заодно и успокоить бешено колотящееся сердце.

Я хмыкнула. Речь шла про недавний инцидент. Уж не знаю, кому из мелких пришла в голову светлая идея, но они реально из палок и поленьев настроили трамплинов и в саду устроили нечто вроде прыжков с высоты. Только не в воду, а в сугроб. Как шеи себе не посворачивали?.. Наверное, потому, что Тирхан все же быстро спохватился, да и солдаты…

– Самое чудесное, что в мире есть – это жизнь. Не утраченные знания, не достижения в области магии, простейших или сложных артефактов или кузнечных поделок. А жизнь… Когда вокруг она бурлит, когда ты становишься если не ее центром, а хотя бы просто ее частью… И этот хаос – он мне очень нравится. Это не значит, что моя жажда знаний исчезла, что я не хочу участвовать в твоих экспериментах, но… Я хочу, чтобы меня помнили, Анастейзи…

Я бы могла сказать, что его будут помнить по учебникам истории. Хорошо, летописям. Что он прославит фамилию своего рода как человек, открывший нечто новое и удивительное, сделавший те самые изобретения, которыми так грезил. Но сейчас речь шла явно не о сухих фактах истории, а о доброй человеческой памяти. Когда спустя долгое время не только ты, но и твои дети помнят людей, ставших близкими.

Как я помню об Андрияше, своем свекре, и до конца новой жизни буду вспоминать о нем и желать ему светлого посмертия и прекрасного перерождения его душе, где бы он сейчас ни находился, каким бы взрослым или, наоборот, маленьким ни был.

– Рудик три вехи назад пришел и разревелся. Говорит, у озера Драмираной птичка плачет, там ей кушать нечего. Пошли мы на ту птичку посмотреть. Помнишь, Аррияш солдат снарядил, и ты тропу открывала… Стейзи, детка, откуда здесь урланы взялись?

Я зависла на названии, потому что местные мне ни о чем таком не говорили, а у Стейзи не настолько богатый был запас знаний по местной фауне и флоре. Дух-Хранитель пришел на помощь, на миг «выключил» реальность, показав ту самую птичку. Орлан-белохвост… Действительно чудо. Они ж, по идее, на юг улетать должны на зиму…

– Так вот, там у парочки урланов гнездо. Я как понял, о какой птичке речь, затребовал остановиться и домой вернуться. Тем более, ты ж предупредила, что дух за нами приглядывает и при острой необходимости тропу откроет.

Скорее, как котят нашкодивших в портал закинет и отправит пред мои светлы очи.

– С учетом того, что вернулись вы поздно, ты передумал. Птица или птицы были ранены?

– Вот ты сразу поняла, а я все фактами пытался мыслить, забыв, что случиться может всякое. В том числе, и с такими могучими птицами. Жизни я не видел, девочка… И благодарности… за помощь… с птичкой…

Я прикрыла глаза, на миг представив, как Рудик уговаривал помочь птичке, и рассмеялась. Воображение живо представило учителя, который носился по лесу за зайцем, чтобы принести того если не к гнезду, то хотя бы положить где-то рядом…

– Тирхан, вы что, птицам запас еды приготовили? – отсмеявшись, спросила я.

– Почти… Зато по весне самка яйца отложит, и мы с Рудиком сходим посмотреть на чудо рождения! А то и всей ребятней, если Рудик сумеет договориться…

Учитель говорил, а глаза его сияли. И такое лицо было… приятное, теплое, родное… Любо-дорого смотреть!

– Прости меня, Стейзи. Не обещаю, что вмиг изменюсь, и прошу останавливать, когда во мне снова начнет верх брать жажда исследований. Но не серчай больше на меня, не отказывайся от моей помощи, не будь такой холодной. Я очень скучаю по нашим вечерам…

По щеке Тирхана скользнула слеза, да и я со своих щек влагу смахнула. Он таким потерянным мне показался, а я сама себе – злыдней.

Словно и не было этих недель отчуждения. Я обошла стол и обняла старого дурака за плечи. Свой, родной, давным-давно… А останавливать буду… Куда деваться…

Сколько я так простояла, не знаю, но в реальность меня привел вопрос Тирхана.

– И подарки пора бы уже разобрать. Там, наверное, и письма для тебя от принцессы. Ответить стоит, обидится еще ненароком…

– Точно! Вот, о чем я забыла! О подарках!

___________________________________

27 - Щипать – воровать (уголовный жаргон). Щипач – вор-карманник.

28 - Реветь белугой – то есть рыдать, плакать громко, безудержно и долго. Фразеологизм.

29 - Глас Предков – явление, открывающееся в Священной Росе (героиня искупалась в ней в первом томе). Глас нашептывает носителю информацию из Памяти Предков, которая носителем может восприниматься само собой разумеющейся, вне зависимости от того, считается ли эта информация давно утраченным для поколения знанием.

30 - Мата Хари (настоящее имя – Маргарета Гертруда Зелле) – исполнительница экзотических танцев и куртизанка фризского происхождения, подданная Нидерландов, в Первой Мировой войне – шпионка на стороне Германии

31 - Думая о Якутии, героиня вспоминает официальный рекорд мороза в якутском поселке Оймякон, который был зафиксирован 6 февраля 1933 года – минус 67,7 градуса.

32 - Сейвеха – сегодня