Глава восьмая
За полвехи до высылки Радана из герцогства Моррисон
– Я хочу уехать! – яростно выдохнула Сарвенда, но тихо, так, чтобы никто, кроме герцога, ее не услышал. – Давай вернемся обратно!
Вот только слух морфа позволял уловить не только ее слова, но даже сердцебиение ребенка, находящегося в ее утробе.
Вороном он сидел на ветке дерева, самого ближнего к окну комнаты, в котором находились бесстыжие любовники.
Его злила не столько ситуация, сколько сами люди, незваными гостями заявившиеся на его территорию. С присутствием герцога морфу пришлось смириться, потому что избавиться от его общества была задачка не из легких – все же Радан являлся законным мужем герцогини и отцом Илиаса. Но вот его свита и слуги, а особенно бессовестная рыжеволосая тварь, которую и женщиной-то сложно было назвать, приводили его в такое бешенство, что дух Священной Земли на целых полтора часа закинул его подальше в лес – остыть.
Не разрешая ни к герцогине вернуться, ни к Илюшке, как смешно называла сына Анастейзи.
Лишь недавно дух смилостивился. Морф успел не только Анастейзи проверить, полюбоваться Илюшкой, но и решил подслушать общение Радана со своей любовницей.
Может, он и не сумеет донести всю информацию до Стейзи с Тирханом, но хотя бы будет знать, что же на самом деле потребовалось герцогу от ненавистной жены.
– Зачем тебе второй ребенок от этой? – не унималась женщина. – Ты обещал, что наш сын станет наследником!
– Станет, Венда, но не раньше, чем мои дети от Стейзи вырастут. Ты знаешь законы. До совершеннолетия первенца я ничего не смогу сделать.
О да, морф тоже знал законы, сам не ведал, откуда, но преотлично знал. И едва удержался от возмущенного карканья! Если наследник Радана от законной жены после совершеннолетия погибнет, то право наследования перейдет к бастарду!
– Тряпка! И обманщик! Я пять ходов ее терпела! Пять! Нас наконец приняли при дворе, а ты, вместо того, чтобы остаться в столице, помчался к жене! За вторым ребенком!
– Тише, нежная моя.
Морф мысленно скривился. Где этот влюбленный олух нежность увидел? Ворону и смотреть не требовалось, чтобы сказать, что Сарвенда безобразно выглядит. С перекошенным от гнева, опухшим и покрасневшим от слез лицом. Да и беременность явно красоты ей не добавляла… К тому же им пришлось преодолеть долгую и тяжелую дорогу, а отдохнуть как следует никто из них не успел. Какая же там нежность и красота?!
Баба обезумевшая. Пособница Шенмали[13]!
– Осталось немного потерпеть. Король обещал, что как только эта родит второго ребенка, нас оставят в покое и позволят жить так, как мы с тобой хотим. Она останется здесь, будет растить сыновей, а потом…
– Сыновей?! – взъярилась собеседница герцога. – А если родит дочь?! Ты снова поедешь делать ей ребенка?!
– Святая Ночь бывает лишь раз в два хода и гарантирует зачатие дитя с первого раза. Так что, если ее утроба исторгнет дочь, придется повторить спустя три хода.
– Повторить?!
Сарвенда перешла на крик, и речь ее стала бессвязной. Морф хоть и хотел, но никакого способа приглушить звук не мог. Вопли женщины были настолько отравительными, что морфу пришлось уговаривать себя сидеть неподвижно и дослушать, чем же все кончится.
От того, что он услышал, ему стало противно и муторно. Анастейзи не заслуживала такого отношения. А уж за Илюшку он прямо сейчас готов был выклевать бесстыжие глаза заговорщиков, да вырвать их грязные языки!
– Венда, ты одна в моем сердце и мыслях. Ты одна, самая родная!.. – жарко шептал герцог, желая успокоить рыжеволосую мальду[14].
Он жадно выцеловывал ее лицо и руки, не забывая поглаживать талию и шею своей любовницы. Морф не видел, но по шуршанию одежды и звукам улавливал происходящее.
– Я быстро управлюсь, обещаю. Святая Ночь сделает из нее послушную куклу, ни сопротивляться, ни мешать мне Стейзи не сможет. И мы сразу…
– Не хочу! Не хочу! Не нужен тебе этот ребенок! Мы и так сможем жить, как хотели! А она пусть тут гниет вместе со своим отродьем!
– Прекрати!
Морф даже удивился, услышав такое от затуманенного и опьяненного своей страстью Радана.
– Ты ведь тоже можешь родить дочь, а не сына. Все в воле Священной Пары.
– У меня будет сын! Сын! И всегда будут только сыновья! Я хочу вернуться в столицу. Мне здесь не нравится! Нам с сыном не нравится! Где мои слуги?! Где лучшие покои? Почему меня поселили в этой лачуге?! Радан, ты обещал, что выполнишь все мои желания. Так вот я желаю, страстно желаю уехать отсюда!
– Венда!
– Ты не любишь меня! О! Ты меня ненавидишь! Притащил в эти проклятые земли…
– Ты сама хотела поехать… – напомнил герцог, но Сарвенда его не слушала.
– Не хочу тебя видеть! Убирайся! И не приходи, если не решишь немедленно уезжать!
– Ты не в себе. Охладись, успокойся. Поговорим завеху!
В хлопнувшую за герцогом дверь полетела увесистая ваза и разлетелась на кусочки, заглушив звоном осколков громкие рыдания Сарвенды. Больше слушать морф не стал. Вспорхнул с ветки и отправился к герцогине. Ему предстояла трудная задача – как-то оповестить друзей и любимую о том, что задумал ее муж.
Увы, его попытки оказались тщетными. Герцогиня не пожелала уделить ему внимание. Отмахивалась от его попыток, погруженная в свои мысли. И в какой-то момент морф сдался. Решил заявить о себе при подходящем случае – когда Анастейзи наконец выдохнет и начнет воспринимать стороннюю информацию адекватно.
А сейчас она была слишком взбудоражена и вестниками, и Ночью Святой этой…
Мысль о том, что герцогиня может стать послушной куклой в руках Радана, заставляла волка рычать. А уж потом неистово каркать, подтверждая мысли герцогини о свойствах Святой Ночи…
Толку-то… Морф злился. И едва сдержался, когда был вынужден слушать излияния Радана за ужином. Слушать и не вмешиваться было выше его сил. Но он терпел, понимая, что ничего сделать не может, и злился на себя. Ненавидел радрак на шее, ненавидел Радана и страстно мечтал вышвырнуть эту мразь за пределы герцогства. А еще лучше – прикопать в лесу.
А уж когда Анастейзи пошла провожать мужа в его покои, а тот решил продемонстрировать свою власть над ней… Его глаза застила кровавая пелена, и морф уже не отдавал отчета своим действиям. А вот дух был начеку. Морф и понять не успел, как оказался не в доме, а далеко за его пределами…
Остыть не выходило, но находиться вдали от той, кому нужна защита и помощь, было еще хуже. Дух однако просьбы морфа игнорировал и возвращать того в дом с помощью своей магии не желал. Отчего морфу пришлось лететь в облике беркута. Но он успел!
Успел к зрелищу того, как Радан мчится на коне к воротам прочь от дома. Мчится, не слыша криков своей рыжей дряни. Впрочем, учитывая его состояние, услышать бы и не смог.
Это люди не видели духа-Хранителя, а он-то видел!
И, кажется, отлично понял, что решила сделать герцогиня – выпроводить мужа со своей территории на время Святой Ночи.
Подробности он узнал позже, когда нырнул вслед за Анастейзи на открываемую ею тропу. Нырнул уже вороном и понял, что никакой тропы не было. Герцогиня совершила прыжок! Перенесла себя и мужа на границу собственных владений!
И рухнула на землю, не имея сил подняться.
Ворон тут же устремился к ней, сел подле, жалея, что не может поделиться своей магией. Герцогиня потратила уйму энергии и восстанавливаться будет не меньше пары вех.
Видимо, собственное состояние ее нисколько не волновало. Сквозь полуоткрытые веки она наблюдала за конем, который неспешно нес Радана по дороге.
Морф мысленно поморщился. Герцогиня жалела своего мужа. Жалела и переживала о своем поступке. Ведь одурманенный то ли снотворным, то ли магией Радан защитить себя будет не в силах. Да что там защитить… Если подпруга не выдержит, то герцог просто свалится и свернет себе шею – сгруппироваться при падении у него не выйдет.
Морф не понимал такой жалости. Это милосердие или герцогиня втайне все-таки любила мужа?
В итоге он недовольно каркнул, привлекая внимание Анастейзи к себе. Каркнул, давая понять, что он проследит за этим мешком дерьма и не даст ему сдохнуть.
Но измученная герцогиня его не поняла. Пришлось демонстрировать свои намерения наглядно и несколько раз, а потом еще и выслушать наставления.
И вот тут-то ее лицо просветлело. Даже улыбка появилась!
Красивая… Вот только… Неужели Радан ей так важен?! Морф был уверен, что раньше чувство ревности ему было незнакомо. А вот сейчас… Его злила эта забота по отношению к тому, кто длительное время истязал беззащитную девушку…
И тут морф застыл. А может, дело в том, что Анастейзи просто не хочет чувствовать себя убийцей? Да, она защищает себя и сына, и в то же время…
Может, ей неважно, кто перед ней? Ведь она действительно добра и милосердна.
Эта мысль морфу понравилась. Да, нелогично, неправильно жалеть мразей, но для леди, чье сердце способно на прощение, подобное только к лицу…
Воспрянув духом, ворон довольно каркнул напоследок и полетел к коню. Анастейзи вернулась вместе с духом домой.
***
Анастейзи
Я проспала в течение почти полутора суток, но сильно отдохнувшей себя не ощущала.
Вот как дух вернул меня в покои, так и отрубилась. И разбудить меня не смог никто. Ни для прочтения вестников, ни для кормления Илюшки.
Нехотя деточка перебилась козьим молоком. Но как только я открыла глаза, словно почуяв это, громогласно потребовала моего внимания.
Я толком и опомниться не успела, как уже держала сына и кормила изголодавшееся чадушко.
А пока я это делала, Интена просветила меня, что сплю я уже долго, что вестников уже пять штук пришло, что от кормилицы Илья вновь отказался (были в деревнях кормящие бабы), лишь козьего молока попил да немного овощного пюре изволил искушать.
– Не волнуйтесь, Анастейзи, Тирхан сказал, что это нормальная реакция организма на максимальное магическое действие.
Пока я соображала, о каком действии идет речь, сынок меня укусил. Понятно, что зубов у него еще пока не было, это счастье нас всех попозже ожидало, но было ощутимо и не особо приятно.
– Может, оно и так, но спать больше вехи? – вздохнула я, думая и о вестниках, и о Радане, и том ворохе проблем, что он своим приездом нам всем обеспечил. – В такой-то момент?
– А оно и к лучшему! Ночь-то Святая прошла, Анастейза, – Интена широко улыбнулась. – Нечего вам больше ее влияния опасаться!
Я облегченно выдохнула, правда успокоилась ненадолго. На этот раз Ночь прошла, а если она ежегодно?! Знать бы еще, к кому обратиться за пояснениями…
И тут-то я вспомнила о том, что Радан ослушался своего сюзерена. А значит, в случае чего, ответ я смогу потребовать с самого короля, потому что Святая Ночь уже, вроде как, для меня не являлась тайной. К тому же выходило, что никто из них обещанное мне не выполнил. То, что я отбилась от муженька, не совсем удача или везение. Будь Радан не настолько идиотом, привыкшим, что его жена и слова против сказать не смеет, то действовал бы иначе. И если бы не заявился на моем пороге в день перед той самой Ночью, то хотя бы не напивался, давая мне такой козырь в руки. А вот тогда уже все могло сложиться для меня гораздо плачевнее…
Сын счастливо отвалился от груди и зевнул, а я, глядя на его сонное личико, подумала о морфе. Как он там? Справляется? Не активировался ли радрак, пока ворон там моего благоневерного от моих же земель отваживает?
– А где Люси? – передавая сына Интене, спросила я.
Как бы я ни соскучилась по своей пиявочке, но дел было столько, что его сон был подарком свыше – нужно было успеть многое.
Интена бережно подхватила ребенка на руки, отнесла в колыбель, которая стояла рядом с моей кроватью, и только после того, как укрыла Илюшу одеялом, повернулась ко мне для ответа.
– Тирхану помогает, – вздохнула няня и поморщилась. – Он за Сарвендой приглядывает. Та всю веху бушевала: и коня требовала, и бежать пыталась… Истерила так, что у всех в доме голова разболелась. Аррияш заходил недавно, докладывал, что наконец уснула. Вот наши-то при ней и почивают.
Я скривилась. Рыжуха эта… Будущий ребенок, понятное дело, не виноват. Но тот факт, что Сарвенду, пока она беременна, насильно усыплять нельзя – раздражал.
Отдавать своего учителя ей в няньки я точно не планировала.
Интена отошла от колыбели, тем более, что там уже вовсю ворковал дух-Хранитель. Колыбелька покачивалась, слышалась тихая музыка… Уж не знаю, как у него так выходило, а вот мелодия колыбельной у духа отлично получалась. Такая нежная щемящая мелодия, которая не резала слух… Наоборот, успокаивала.
– Час-то хоть какой? – спросила я, решительно садясь на постели.
– Завтрак уж скоро.
– Ты сама-то спала? Или Илиас не дал?
– Урывками, но мы оба поспали. Чего не сказать о Тирхане и Люси. Я сама вам помогу, если вы не против.
– Лучше позови Аррияша и старосту. Пусть придут в кабинет через полчаса. А тут сама справлюсь, – усмехнулась я, заметив на прикроватном столике магические послания. – Вестники прочитаю…
Интена кивнула и поспешила меня оставить. Я же, взяв вещи и вестники, вышла в гостиную.
Пусть малявочка спокойно засыпает, дух присмотрит. А я своим вошканьем с завязками мешать не хочу. К тому же я точно знала, что Интена отправит мне на помощь старших девочек-воспитанниц. К этому времени они давно не спят, помогают в столовой к завтраку накрывать.
Так и вышло. После робкого стука в дверь и моего разрешения войти в покои впорхнула Радия и бывшая служанка Сарвенды, а ныне обслуга сирот Кариша. Оставаться в Доме Хозяев она не пожелала, наоборот, слезно упрашивала взять ее с собой. И я не стала препятствовать, решив, что смогу ее защитить от Радана, если он вспомнит о предательнице-служанке.
– Ваша светлость!
Они синхронно поклонились, и Кариша спросила:
– Позвольте помочь вам?
– Доброе утро, давайте закончим с этим побыстрее, – ответила я и улыбнулась.
Все же не зря оставила Каришу. К своим обязанностям приглядывать за внешним видом моих воспитанников она подошла ответственно. Мало того – старалась обучать девочек тому, что сама хорошо умела делать. Например, как правильно ухаживать за одеждой и обувью. И, конечно же, как правильно прислуживать госпоже. Возможно, Ее светлость, то есть я, решит кого-то из девочек оставить подле себя в качестве камеристки, ведь одной Люси недостаточно.
Я только усмехалась, но не мешала Карише передавать свою науку воспитанницам. Лишних знаний не бывает.
В кабинет постучались в тот момент, когда я заканчивала дочитывать последний, пятый вестник.
– Войдите!
Я даже не сомневалась, что помимо тех, кого я попросила Интену позвать, появятся и Люси с Тирханом. Учитывая, что был поднят староста, мимо чуткого слуха учителя сие действо пройти не могло.
Но то, как он выглядел, мне не понравилось. Совершенно.
– Тирхан, неужели была настолько критическая ситуация, что ты решился лично утирать сопли рыжей вертихвостке? – спросила мужчину, когда тот тяжело опустился в кресло.
– Ваша светлость… – выдохнул он,
Тут вмешалась Люси, которая пусть и выглядела лучше, но явно лишь за счет юного возраста. Девчонке за прошлый день тоже досталось немало.
– Сарвенда словно разума лишилась, – быстро проговорила она. – Имелись серьезные опасения, что она ребенка скинет. Да и общее ее состояние лэдору Вальскому не нравилось. Вот мы и приглядывали, утешали…
– А по большому счету продолжали представление, – дополнила я. – Значит, так: вы двое немедленно идете в свои покои и ложитесь отдыхать. Это не обсуждается. Чего бы там ни сделала Сарвенда, к вам это не будет иметь никакого отношения. Она – взрослая женщина, и если сама себе навредит, то кто ей лекарь?
– Анастейзи… – протянул Тирхан, но я оборвала его взглядом.
Мне мои люди нужны здоровые и невредимые. А эта рыжая дрянь за сутки из них словно все соки вытянула. Куда это годится?
– Интена, позови слуг, пусть проводят лэдора Вальского в его покои. Также отдай распоряжение на кухню немедленно приготовить травяной настой для Тирхана и Люси. И проследи за тем, чтобы оба его выпили! Люси, чтобы я тебя до вечера рядом не видела.
Служанка вздохнула, но спорить не решилась, а там и вовсе так сладко зевнула, что в итоге покраснела.
То, что девушка сутки точно не проспит, я была уверена, а вот учитель вполне мог до следующего утра спать. Ему необходим был отдых.
– Я не уйду, – хмуро ответил учитель, несмотря на то, что Интена кинулась выполнять поручение. – Я хочу знать, чего нам ожидать…
– Тирхан, не стоит спорить. Причин для волнений нет. Нам остается ждать новостей. В этих вестниках ничего толкового нет. Лэдор Геварский просто изволил обо мне беспокоиться.
Учитель нахмурился, а я продолжила.
– Ведь он не получил ответа ни на одно из своих посланий… Все, что мы могли сделать – уже сделали. Осталось дождаться того мига, когда королевские посланники придут к какому-либо решению. Или они просто заберут Радана и вернутся в столицу, или решат заехать к нам. Если второе, то хотелось бы, чтобы все вы обладали незамутненным усталостью сознанием, были бодры и собранны. Потому что данная встреча, если и состоится, то не раньше, чем через пару-тройку вех.
– Хорошо… – устало выдохнул учитель, а я улыбнулась ему.
В этот момент вернулась Интена, причем с подносом, на котором стояли две чашки.
Я усмехнулась. Вот ведь какие молодцы! Видимо, слуги все подготовили еще с момента появления Люси и Тирхана в доме!
– Пейте, – приказала я, глядя на Люси и учителя и чувствуя себя деспотом.
Но, зная своих близких, не ошиблась бы, если сказала, что каждый из них точно бы забыл о том, что травяной отвар стоило выпить.
Тирхан закатил глаза, но молча выполнил требуемое. Люси так буквально сразу схватила с подноса чашку. Пили они пару минут, все же отвар был теплым.
– Замечательно, – выдохнула я. – Приятного отдыха.
Наконец они ушли, а я, глядя на молчавших Аррияша и Севрима, приказала:
– Немедленно соберите Сарвенду и ее служанок для отбытия из герцогства. Аррияш, всем королевским солдатам быть готовыми к отъезду. Они будут сопровождать Сарвенду до самой столицы и отвечать за нее головой.
– Ваша светлость, это приказ Его величества?
– Верно, – кивнула я и посмотрела на последнее письмо.
Оно-то и было королевским посланием, точнее, вестником от аргерцога, в котором тот изъявлял волю своего государя.
Взгляд Интены не стал для меня сюрпризом.
Она смотрела на меня с укором, ведь я солгала учителю. Но знай он, что от меня потребовали, отдыхать Тирхан точно бы не отправился.
А ведь я все еще не знала, что там с мужем. Живой ли он? Добрался ли в итоге до владений Ойдохи, встретилась ли ему на пути его свита?..
– Дурсу оставить здесь. Полагаю, она достаточно насмотрелась и в столице, и по пути сюда, – вспомнив про маленькую сироту-предательницу, произнесла я. – Карету Сарвенды запрячь двумя кобылами Гражских толкачей. Аррияш, мы это обсуждали, помните?
– Да, Ваша светлость, я помню тех, кого вы отбирали для Его величества.
Вояка скромно умолчал, что выбрала я пять кобыл. Но теперь мои планы на этих лошадей изменились.
– Прекрасно. Тогда выполняйте.
Я дождалась, пока мужчины оставят меня наедине с Интеной, и только тогда произнесла:
– Они требуют моего возвращения в герцогство Дарремское.
___________________________________
13 - Шенмали – местный аналог дьявола женского пола.
14 - Мальда – аналог демоницы (суккубы). Развратная, жадная женщина, которая поклоняется Шенмали и приносит беды тем, с кем находится рядом.