Глава девятая
– Тирхан… – в который раз простонала я, откладывая перо.
Кисть ныла, пальцы вообще судорогой сводило от длительной писанины. И ладно бы ручка шариковая была! Так ведь перо и чернильница! Неужели так сложно сделать деревянную палочку с металлическим наконечником? Всяко же лучше!
Нет, я все же оказалась избалована цивилизацией, хотя прекрасно помнила то время, когда учила сына правильно писать перьевой ручкой, разводить чернила, пользоваться промокашкой… К тому времени шариковые ручки уже существовали, но были они… скажем так, отвратительного качества, с современными и сравнивать нечего.
– Давай сделаем перерыв, – выдохнула я, но по взгляду учителя поняла, что отдых мне не светит.
Я точно знала, что Тирхан мстит за то, что я его обманула и усыпила в такой момент. Пусть и понимал, что это было продиктовано заботой о нем и его здоровье.
– Пиши-пиши, девочка, раз уж научилась вестниками пользоваться. Его величество не оценит твою писульку в три абзаца с размытыми чернилами да кривым почерком. Это для аргерцога сгодится и то лишь потому, что условия и ситуация к иному не располагали. Ведь требовалось как можно скорее поставить Его светлость в известность о происходящем на землях Моррисон.
– Учитель…
Я с надеждой посмотрела на сына. Но он и не думал просыпаться, уютно устроившись прямо на полу (на пушистом ковре, в котором ноги по щиколотку утопали, да с одеялами, куда уж без них!) в компании волка, обернувшегося вокруг ребенка кольцом.
Собственно, Илиас уже сутки от себя морфа не отпускал, очень уж ему не понравилось отсутствие плюшевой живой игрушки… Три дня дитятко маялось и требовало волка… Вот и дорвалось.
Морфу можно было только посочувствовать. Потому что в лес его дух выпускал максимум на десять минут – сходить по нужде да глотнуть свежего воздуха. Илюшка такой ор поднимал – до небес просто, и успокоить его могла только я.
Я же буквально была вся в мыле. И хотя истерики сына принимала стойко, но… Когда ты не можешь весь день выпустить из рук дитятко, много ли сделаешь?
Тем более, что, с одной стороны, я волновалась о морфе, который все не возвращался. Дух наотрез отказался показывать, что с ним происходит, хотя я точно знала, что мог! Раз уж он аж за вехиман мне мужа показал, то и морфа мог. С ним у нас, несомненно, тоже имелась связь! И гораздо приятнее, чем узы Гименея[15] с герцогом.
С другой – существовал приказ аргерцога, который доставил мне много неприятных минут. Да, я отписала ему ответ, предельно вежливо сообщив, что о таком явлении, как Святая Ночь, мне уже известно. Однако ждать плодов этой ночи не приходится. Потому что муженек, упившись, выдал свои намерения, а также намерения Его величества, и мы немножечко поскандалили, что, естественно, никакому продолжению рода не поспособствовало.
А так как Его светлость был зол на то, что спутал дни и вместо послушной его воле и желаниям жены получил вполне обоснованный отпор, то, поддавшись возлияниям, отправился на прогулку в гордом одиночестве. Даже любовницу с собой не взял. И я не берусь судить, связано ли это с устроенным скандалом, который девица закатила мужу днем – слуги доложили, что из ее покоев тот вылетел шальной пробкой от игристого вина.
Конечно, если Его величество настаивает, мы начнем собираться в дорогу. Кто я такая, чтобы оспаривать монаршие решения? Только для этого потребуется время, а на носу зима… Льзя ли обождать до весны?
Вот Сарвенду я прямо сейчас вслед за супругом отправлю. Негоже беременной женщине быть вдали от своего защитника, да еще в таких суровых условиях. Холодно-с уже…
Надо ли говорить, как «обрадовалась» рыжуха новости, что ее выдворяют в неизвестность? Впрочем, кто б ее спрашивал…
Да, слуги с ней были, солдаты тоже. Даже деньгами ее обеспечили, не зверь же я… Мало ли что, мало ли как… Вдруг королевским поверенным будет чхать на нее? И ей придется на перекладных добираться в столицу… Ребенок-то все так же королю нужен. Впрочем, еще сильнее ему необходимо дите от меня и герцога, но тут…
Увы и ах, их план провалился. И тот факт, что они изначально желали претворить его в жизнь лишь через три года, ничего не меняет. Кто предупрежден – тот вооружен. Ничего не выйдет. Я найду всю информацию об этой Святой Ночи и обязательно подготовлюсь, если случится такая ситуация, что мне придется провести ее рядом с Раданом.
То, что герцог в рубашке родился – даже сомнению не подлежит. Судя по тому, что мне в итоге все же показал Хранитель (и только тогда, когда вернулся морф), то ли дело было в том, что мужик был пьянющим, то ли Радана зачем-то оберегала Священная Пара.
Судите сами… С коня герцог сверзился спустя час, когда тот услыхал волчий вой (еще долго продержался без поддержки Хранителя, вообще-то), и шею себе при этом не свернул, хоть и покувыркался, улетев в овражек в придорожных кустах…
Затем вонючим лакомством (а как еще назвать пахнущего перегаром мужика?) заинтересовались дикие звери… В частности, волки, коих я сама приказала пригнать к землям Ойдохи, чтоб поголовья кабанов стало меньше… Понятно, что за мужем присматривал морф, но ему даже не пришлось вступать в бой за честь обладать жизнью вонючки. Волки побрезговали… Ладно-ладно, морф и отпугнул, пусть не действиями, а лишь своим присутствием.
На этом везение мужа не кончилось. Он вполне отлично провел не только день, но и ночь в тех самых кустах. Но самым большим везением оказалось то, что его конь не был съеден и далеко не убрел. И нашел Радана практически в тот момент, когда тот проснулся…
Бывает ли такое? Бывает…
А еще его свита…
Я до сих пор не знала, кого благодарить за то, что Радан, во-первых, идиот, а во-вторых, идиот везучий. Потому что этот придурок, толком не поняв ни где он, ни что он, ни почему в таком плачевном виде (простите, в пьяной отключке сложно проснуться, чтобы нужду справить), вскочил (ладно, с попытки десятой влез) на своего коня, и тот побрел кругами по лесу у дороги. А в итоге, решив подогнать своего верного друга, Радан вылетел из кустов прямо за спинами мчавшихся к поместью Ойдохи подпевал.
Но и тут ума у герцога оказалось недостаточно. Вместо того, чтобы просто окликнуть собственных прихлебателей и, в конце концов, попытаться понять, как он вообще оказался на этой дороге, муженек начал на них орать, бранить за то, что посмели уехать…
А вот тут уже началось мое везение. Потому что именно на этом светлом моменте появились другие всадники – посланники короля. Если честно, мне даже показалось, что они явились в ореоле света. То ли Хранитель что-то неточно показал, то ли солнечные лучи так преломились…
Радана заткнули и скрутили, причем магией (ярким снопом сине-зеленых искр). Его свите тоже досталось за все хорошее… И помчались все в обратном направлении. За границу моих земель даже заступать не стали.
Это уже позже я узнала, что они не стали делать остановку у Ойдохи, сразу направились в Придорожье (лэдор Геварский вестник прислал, где сообщал о том, что его предупредили о своем скором приезде). А учитывая их чудо-коняшек, на которых король не скупился, справятся они с дорогой быстро.
Думаю, на днях уже будут там. Скарба-то никакого нет.
Это я ехала нагруженная по самые брови. А вот если верхом? Да еще с чудо-конями и какими-нибудь другими прибабахами из королевской сокровищницы. Явно ведь Его величество посланцев обеспечил магическими игрушками… Если уж меня магическая сила Колыбели за один миг перенесла на трехдневное расстояние, то кто сказал, что у них чего-то такого же нет? Может, не прямо такого же, но…
В общем, для меня вся эта ситуация пока складывалась благополучно. Пока… Но приказ Его величества все еще висел дамокловым мечом[16] над моей головой.
А мне никак нельзя уезжать. И дело даже не в моих планах или гостях, которые должны прибыть, а в том, что земля без меня не сможет. Зубы же еще показывать рано. Я не настолько сильна, чтобы дать отпор королю, да и Хранитель еще не окреп.
И что делать?
Что-что… Письмо вот писать Его величеству… Под неустанным взором учителя.
– Ты не вздыхай так, Анастейзи, – укоризненно произнес Тирхан. – Как меня спать отправить да снотворным напоить – так ума хватило. А не стоило! Отписала она аргерцогу, что муж ускакал гулять… И додумалась же!
Я молча посмотрела на потолок и с тоской подумала о том, что Илиас так умаялся, что проснется явно ближе к ужину, а значит, передышка мне не светит.
Конечно, я, как герцогиня, могла бы Тирхана одернуть, напомнить о своем статусе, надавить… Но я сама приняла его в свою семью и сейчас смиренно слушала справедливые упреки.
В том, что я не сильна в великосветской переписке, знала и сама. Я всегда была достаточно прямолинейной и жесткой, и шелуха навроде витиеватых фраз моей сильной стороной не была. Я оперировала фактами, аргументами, хитростью… Но словесные кружева… Увольте… А ведь учиться придется, уже начала…
Письмо Его величеству составлялось по всем правилам и совсем не так, как ранее, когда я подробно изложила информацию о покушениях на себя и сына.
Как пояснил Тирхан, тогда отклонения от регламента можно было списать на страх и переживания, ну и, конечно, недостатки в моем образовании. Но теперь-то Тирхан рядом! Учить обязан!
Спасибо, что детали не упустила, и то хорошо… А по правилам восхвалять короля необходимо было не меньше, чем в двух первых абзацах, а лучше в трех, и только потом переходить к делу. И не дай Священная Пара забыть о каллиграфии, общепринятых завитушках, точках… Я испортила не меньше ста листов бумаги, и теперь меня грызла жадность за расточительство. Но я молчала.
Да… Прав учитель, какие бы новости ни были, не стоит их скрывать от близких. Да только… Мне его здоровье важнее всего прочего.
– А знаешь, что странно? – закончив выписывать предложение, произнесла я. – То, как быстро они примчались за мужем. А вот тот факт, что Арлис Фолк и Ойдоха подверглись ментальному внушению, никого не встревожил. За ними никого не отправили, да и мне в нагрузку солдат для защиты не предложили… И никакого ответа на мое письмо не было. Лэдору Геварскому, конечно, отписали, и мы решили, что меня просто трогать не стали, мол, баба, что с нее взять. Но…
– К лэдору так никто и не приехал, – тихо заметил учитель. – Ни дознаватели, ни поверенные…
– Именно. При этом за герцогом, который решил наплевать на приказ короля и сделать мне ребенка вот прямо сейчас, а не через три хода, отправили людей, да еще с магическим даром, немедля. То есть и возможности есть, и обещание мне тоже, видимо, должно оставаться в силе…
– По всему выходит, что твое письмо не дошло до адресата… И мы напрасно ждем на него ответа. Лэдору Геварскому нечего тебе пересылать…
– Вот! Еще одно звено. Вестник от аргерцога пришел только сейчас! А ведь он и раньше мог справиться о том, как мы тут обосновались, через того же лэдора Геварского. Но он этого не сделал! Следовательно, был уверен, что мы под надежным приглядом, а также пока не планировал читать мои жалобы и давать надежду…
– Анастейзи, если бы не наличие Гражских толкачей, то добралась бы ты до герцогства не раньше последнего вехимана лета…
Я кивнула. То есть, по сути, сейчас я должна была оказаться только что с дороги и только-только успеть «восхититься» щедростью короля. Однако пара месяцев – не так уж и много для того, чтобы сломать крепкого орешка в моем лице. Амадео точно это понимал.
– Именно сейчас есть шанс, что аргерцог все-таки узнает о покушениях. Поверенные, отправленные за моим мужем, точно будут иметь беседу с лэдором Геварским, и вряд ли он промолчит. Полагаю, в этот раз не удастся замолчать произошедшее, какими бы длинными ни были руки заговорщиков. И раз стражников, отправленных со мной, не хватились, получается, что им был отдан дополнительный приказ, о котором не знали простые солдаты – остаться на землях Моррисон. Арлис Фолк его попросту не озвучил, а потом оказался под влиянием ментального приказа… И я даже не знаю, что лучше: попросить лэдора молчать или, наоборот, расписать все в красках…
– Побойся Священной Пары, Анастейза! – вскинулся Тирхан. – Как это – промолчать?
– А вот так, учитель. Если аргерцогу неизвестно о покушениях, значит, огромного желания вернуть меня обратно никто из них не испытывает. Даже этот приказ, – я скривилась, вспомнив содержание вестника, – поступил лишь после того, как они поняли, что не успевают перехватить предприимчивого Радана. То есть, только когда они решили, что я понесла. Ведь вынашивание одаренного ребенка не может проходить в захолустье, непригодном для нормальной жизни.
Я усмехнулась. Будь эта земля не осенена милостью богов, то мне действительно пришлось бы очень и очень несладко. Справилась бы, тут без вариантов, но так бы привольно и уютно себя точно не чувствовала.
– Тут все очень просто, и ты прекрасно это понимаешь. Уж поболе меня в политике разбираешься, да и при дворе крутился не один ход.
Я покачала головой и сложила руки перед собой.
– Заслали девочку в захолустье… Сначала-то леденцом красным поманили, золотые горы пообещали – лишь бы с мужем на ложе взошла. А как гордость в девочке взыграла – так путь указали стремительный, чтоб впечатлилась слишком уж гордая, да сама назад запросилась. Им же невдомек, что в герцогстве не только выжить, но и жить можно так, как ни в одном другом королевстве. Вот и не писал мне Его светлость Амадео, справедливо полагая, что до слез и моей капитуляции еще далеко. Но вот после зимы… Тут да, можно было бы и написать. А если все еще артачиться буду, то и самому приехать, привезти подарков, яств, нарядов… В общем, все то, что, по их мнению, юной аристократке очень хочется, да взять негде.
– Радан опередил события, – вздохнул Тирхан. – Поторопился, за что и поплатится.
– Да толку-то от этого? – отмахнулась я. – Ну пальцем король ему погрозит, в доме столичном запрет, пока Сарвенда не родит. Ну там отцовство не подтвердит… И больше ничего! Никакого наказания!
– Значит, приказ отменят?
– А вот тут зависит от того, что донесут поверенные после разговора с лэдором Геварским. Хорошо хоть, Сарвенда недолго у нас пробыла, толком ничего не видела. От нее польза разве что в истерике и слезах будет. Для нее-то наши земли – самое настоящее захолустье и болото. Горе-то какое! Ее, такую распрекрасную, герцог оставил, а сам ускакал! Поэтому возвращаемся к тому, с чего начали: стоит ли во всех красках Его величеству жаловаться?
Тирхан прикрыл глаза, задумчиво пожевал губу, отвечать не торопился. Я вздохнула и вернулась к переписыванию письма.
В конце концов, скоро зима. Даже если ко мне кого и направят, то уже по весне. Тут погода мне на руку, дороги местные – то еще удовольствие. А места у меня северные, снежные…
Правда, ради Гражских толкачей могут и припереться. Я-то лишь двух кобыл отдала… А могут заявиться за остальными.
Подумала – и аж в глазах потемнело. Не отдам! Ни одной лошади не отдам!
К счастью, вовремя успокоилась, а то чуть кляксу не поставила. А переписывать заново – увольте. Тем более, больше половины уже переписала.
– Стоит, Анастейзи. Причем стоит расписать детально весь ужас, который тебе довелось пережить по дороге, делая упор на свои чувства и ощущения. А еще… Еще просись в столицу.
– Что?!
– Просись в столицу. И про воспитанников-сирот не забудь!
Я удивленно уставилась на Тирхана. Нет, мне отлично известно: проси больше, чтобы получить столько, сколько нужно. А еще лучше – вообще ничего не проси. Сами все дадут.
Но тут все же другая ситуация.
К тому же не похоже на вариант, когда ты у монарха выпрашиваешь, а он тебе в ответ: «Денег нет, но ты держись». То есть оставляет все, как есть… Чую, что этот не оставит. Точно не племенную одаренную кобылу, которой я могу быть…
Да и столица эта… В месте отхожем я ее видала!
– Не понимаю, для чего это делать. Я не горю желанием не то что в столицу, но и в герцогство Дарремское ехать. И где гарантия, что меня в итоге действительно не пригласят? Даже с выводком воспитанников! Все же аргерцогу мой Власен приглянулся, и он пытался его забрать. При всем уважении, Тирхан, но твоя идея обречена на провал. Королю ничего не будет стоить выделить мне домик и отправить моих сирот в какой-нибудь приют. Есть же такой при храме? А деньги на мое содержание слупит с муженька. И герцог возразить не посмеет…
– Анастейзи, ты просто не понимаешь…
– Я все прекрасно понимаю. Тем более, ты забываешь, что аргерцог общался со мной лично и сумел составить обо мне определенное мнение. Если уж я не постеснялась при нем мужа отлупить, не побоявшись последствий, то Его светлость (а он точно не дурак) сообразит, что моя просьба жить в столице – не что иное, как отвлекающий маневр и уловка, чтобы остаться в герцогстве Моррисон.
Я замолчала на секунду, переводя дыхание, и выпалила свой последний аргумент:
– А еще нареченная мать Илюшки – Ее высочество. Она может обрадоваться моей просьбе и уговорить короля. Как по мне, лучше не просить ни о чем, кроме как разобраться с тем, кто желал убить меня и моего сына.
– Подданный, который ничего не просит у своего короля – чужой подданный.
– А кто сказал, что я ничего не прошу? Вот же, – я указала на письмо. – Пять листов с просьбой о защите! Этого мало?
– Анастейзи, ты не понимаешь главного, – лукаво улыбнувшись, произнес учитель. – Ты невероятно красива!
– Я не стану любовницей короля!
Волк, до этого мирно спящий, вскинул голову и уставился на учителя. Я видела только его макушку, но чувствовала, что взгляд морфа добрым не был.
– Священная Пара упаси! – Тирхан не на шутку развеселился.
– И что смешного я сказала? – уже тише поинтересовалась я.
– Все очень просто. Запереть тебя Его величество не сможет, он же выказал свое расположение и поддержку. Добровольно ты в доме запираться не станешь, все же молодая, красивая, светскими вечерами и балами неизбалованная. А тем более – дворец!
– Без меня прекрасно простоит!
– Подожди, девочка. Это ты знаешь, и я знаю, что тебе тот дворец даром не нужен, и сверкать бриллиантами на балах ты планов не имеешь. Хотя уж поверь мне, затмишь собой всех! Они же судят по остальным юным аристократкам, которым хочется непременно блистать. А уж после стольких ходов унижений и сидения под замком…
Тирхан обошел стол и положил мне руки на плечи, заглядывая в глаза.
– Поверь, дорогая, Его величество замучается отгонять от тебя желающих стать не только твоими любовниками, но и жаждущих взять тебя замуж! На Радана многие зуб точат. А тут такой повод – прелестная одаренная герцогиня Моррисон с хорошим приданым, с лояльностью короны…
– Герцогиня Дарремская…
– О, ты сомневаешься, что не найдется желающих исправить это досадное недоразумение? Была герцогиней Дарремской, станешь вдовствующей герцогиней Дарремской…
– Ррр! – прорычал волк, но тихо, так, чтобы не разбудить спящего сына.
– Вот, даже морф со мной согласен. И будь обстоятельства другими, стоял бы, наверное, первым в очереди претендентов на твою руку и сердце…
Я наконец-то начала понимать, куда клонит Тирхан.
– А жизнь моего мужа зачем-то нужна королю…
– Именно! Представь, если его постараются устранить и всерьез! Не просто какой-то обиженный лавочник, а титулованная особа. А если таких особ наберется немало? Поверь, как бы Радан себя не вел, но он еще ни разу не перешел дорогу никому, кто пожелал бы оборвать жизнь этого шута немедленно. Пока он для всех был просто развлечением, посмешищем, который носится со своей рыжей, прости Священная Пара, женщиной, не обремененной ни интеллектом, ни достоинством, ни…
– Я поняла, о чем речь, – теперь уже я смеялась.
Да уж, Тирхан никогда не опустится до прямых оскорблений и грязных слов. Но в данном случае вещи все же стоило называть своими именами.
–После того, как советники все просчитают, Его величество просто не захочет, чтобы при дворе начались брожения и конфликты. Да и вкладываться в охрану герцога Дарремского больше необходимого – тоже.
– А в герцогство Дарремское уже не поеду я сама, сославшись на неадекватное поведение мужа и его любовницы. К тому же, всегда можно сказать, что при таком психологическом давлении, которое оказывается моим мужем, о том, чтобы выздороветь полностью, не может идти речи. Хотя и без этого они меня туда не отправили бы, будь я беременной. А раз не понесла – то сиди и перевоспитывайся на севере, пока по теплу не соскучишься, да пока не сотрутся самые страшные воспоминания о совместной жизни с Раданом.
– Верно, девочка! Король рассчитывал, что ты одумаешься. А если бы через три хода этого не случилось…
– То Радан должен был воспользоваться Святой Ночью. Однако этот план он Его величеству испортил.
– Поэтому остается только новое замужество. За того, на кого король укажет, – кивнул Тирхан. – А ты, уж прости за откровенность – награда, и выбирать нового мужа будут тщательно.
– Но при этом им предпочтительнее, чтобы я здесь сломалась и согласилась вновь родить от Радана.
– Мечтать никому не запрещено… – лукаво усмехнулся учитель.
– Переписываем письмо? – вздохнула я.
– Зачем же? Просто добавим дополнительную информацию… – Тирхан перебрал уже написанные листы. – Вот как раз после этого места. Подходящий абзац, да, отличный. Давай набросаем варианты на черновике…
Я простонала. Когда уже эти мучения кончатся?
***
Уж не знаю, что стало для короля решающим фактором: то ли покушения на мою жизнь и жизнь сына, то ли угроза получить Радана в качестве ежика, утыканного стрелами по самое не могу, но спустя вехим я получила письмо от аргерцога, в котором выражались воля Его величества и приказ – оставаться в герцогстве Моррисон. В ультимативной форме.
Мол, вы в безопасности только там, иначе письма слать было бы некому. А как скажется на вас дорога – одной Священной Паре известно. Нет уж, оставайтесь-ка вы, герцогиня, пока на месте, а ближе к весне решим, что вам делать.
Я читала письмо с двояким чувством. Вроде и облегчение испытала, но при этом… При этом отлично поняла подтекст – проверяющих и надзирателей ко мне все же направят. Хуже того, Его величество настолько ценил мою жизнь, что сопровождение Сарвенды – королевских солдат – отправил обратно, благо поверенные дождались их приезда в Придорожье.
И вряд ли на этом король остановится… За Арлисом же кто-то должен присмотреть? То есть через пару месяцев точно явится кто-нибудь еще и на зимовку…
И все бы ничего, но я ждала совсем иных гостей, и королевские соглядатаи мне и даром здесь были не нужны!
Тирхан соглашался с моими мыслями, но при этом шибко расстроенным не выглядел.
– Анастейзи, чего же так расстраиваться? – в который раз спросил учитель.
– Они обещали три хода спокойной жизни. С редкими наездами мужа в сопровождении доверенных лиц, послушных короне. А что в итоге? Прискакал Радан с планами на изнасилование!
Меня все раздражало и бесило – и король местный, и муженек придурковатый, и мироустройство, в котором женщине отведена роль послушной красивой куклы, которая только и годна, что рожать!
– Ни раскаяний, ни извинений, да еще шпионов своих пришлют! Словно ничего страшного не случилось. А у нас работы – край непочатый! Опять же, занятия магией, лаборатория… Скоро из Куафара прибыть гости должны… Как я должна буду скрывать нашу деятельность? Убивать как-то не хочется…
Я задышала, успокаиваясь. Сколько себе про возраст ни тверди, а тело-то молоденькое! На нем стрессы совсем иначе сказываются…
Сколько мне уже по-новому лет? Двадцать три хода? Скоро уже двадцать четыре…
Я задумалась и тут поняла странную вещь: мы с Анастейзи родились с разницей в один день. Она – двадцать третьего, я – двадцать четвертого ноября.
В любом случае молоденькая… И гормоны бушуют…
– О чем задумалась, девочка?
– Скоро мои именины…
Удивительно, но здесь день рождения называют именинами, а не вехой рождения. Хотя именины обычно связывают совсем с другими вещами. Ай, да и черт бы с ними, но праздник готовить придется… А настроение далеко не праздничное…
– Купец из Куафара к нему и приедет, – кивнул учитель. – Мы готовимся, Анастейзи… Неужели ты думала, что мы забудем о твоих именинах, Хозяйка?
Учитель посмеивался, я же мрачно ответила:
– Я забыла. Совсем из головы вылетело, что у меня скоро именины…
– Ничего, теперь-то нечего переживать, мы остаемся в герцогстве…
– Отдыхать собрались, лэдор Вальский? – прищурилась я. – У нас лаборатория почти два вехимана без дела стояла. Да и без того хлопот столько, что найти бы время хоть на пару часов сна…
– Сон? – взгляд Тирхана стал лукавым. – В лаборатории поспим.
Будь его воля – он бы оттуда вообще не выходил. Я усмехнулась.
– Еще чего! Специально для вас, дорогой учитель, я поставлю в углу лаборатории увесистую метлу…
– Метлу? Зачем?
– А чтобы гнать особо деятельных, забывших про сон и питание, в дом!
Тирхан рассмеялся, я тоже улыбнулась, потому что прекрасно понимала, что гнать нас обоих будет дух.
Работы действительно было много. И планов немало.
Зимовать нам будет весело. Всем. Крестьянок я буду учить работать на луме, благо пряжей запастись удалось на славу, да и кузнец с плотником сделали мне станки. Пусть и не особо много осталось после выбраковки, но без занятия никто не останется.
Помимо прочего, именно зимой я начну пробуждать магический дар в своих людях. Не только в тех, кто не имеет в себе латентного дара (например, Интена и Люси), но и в тех, в ком он крепко спит, как во Власене, например.
А потому скучать не придется. И уже сейчас нам с духом необходимо выбрать поляну, на которой и будут проходить наши занятия. Нечего непосвященным знать, чем мы там заниматься станем.
– Идем. Ответа от нас не ожидают, разве что заверений, что все будет исполнено, как Его величество приказал, а это можно сделать и позже… После того, как придет вестник от лэдора Геварского со всеми новостями, что он сумел выудить и обдумать.
– Хочешь всех успокоить?
– А есть возражения?
– Ни малейших. К тому же, там к обеду уже все готово. Без тебя никто ж к еде не притронется.
В этот момент в дверь постучались, сразу же распахнули ее, и к нам вошла Интена с плачущим чадушком на руках.
– Придется еще немного подождать, – поднимаясь из-за стола и забирая сына, произнесла я и подмигнула. – Его светлость первым решил пообедать. Тирхан, можешь пока сообщить новости всем.
Илюшка с силой дернул меня за локон, который выбился из прически. Мол, мама, ну сколько можно ждать?! Почему убежала в кабинет, когда кушать пора пришла? Я и так полчаса терпел и игрался с няней!
Понятно, что он просто капризничал и хватался за все, до чего мог дотянуться, но выглядело именно так.
Я поспешила с Илюшкой в спальню. Истерики сына меня выматывали. К тому же я начала подозревать, что первый зуб у нас вылезет раньше полугодовалого возраста. Вот уж всем весело будет!
_______________________________
15 - Узы Гименея – фразеологизм, взятый из мифов и легенд Древней Греции и обозначающий супружество, брак. Гименей – греческий бог брака и брачной церемонии
16 - Дамоклов меч – это нависшая над кем-либо угроза, которая на первый взгляд не видна со стороны.