Глава десятая
Окраина Нармада, граница Амриарна
Догорает огарок свечи, от него чадит и смердит, но девушка, стоящая на коленях перед ней, не морщится, она словно и не чувствует запаха. Не ощущает злого воя ветра с улицы, того, как стыло в хате, как сквозняк давно треплет ее косу, заплетенную наспех…
– Священная Пара, жизнью своей заклинаю, смертью своей прошу защиты! – исступленно шепчет она. – Сердцем и душой, верой бесконечной! Пощади дитя неразумное, безвинное! Укрой в Колыбели! Я, Дариола…
Всего на мгновение девушка замолкает, ее губы трогает кривая улыбка… И столько в ней горечи, отчаяния и обреченности, что свеча, словно испугавшись, тухнет, но тут же вновь загорается…
– … Нардейнская, в девичестве графиня Истрийская, кровью заклинаю!
Не было у молящей ничего острого под рукой, ни ножа, ни заколки… Зубами она в руку свою вцепилась, сильно так, что кровь хлынула, рот наполнила да побежала ручейком на пол… Вену прокусила, а боли даже и не почувствовала.
От свечи – искры во все стороны, но девушка словно не видит ничего перед собой. Перед ее глазами – совсем другая картина… Страшная… И сто ходов пройдет, а забыть такое не получится!
И тут же, словно в насмешку, вспоминается прошлое – то, что было еще раньше… Первое знакомство с мужем и то, как она, словно мотылек, летела к нему на свидание, не зная, даже не догадываясь, кто перед ней…
Он был старше ее, он был смелым, сильным, предупредительным…
С чего уж его понесло в их глушь – одной Паре Священной известно, да только не прошел он мимо, когда ее изнасиловать пытались… И успокоил, и домой отвез, брату на руки сдал. Знала Дариола, что отчитал он Ксандера, что не доглядел тот – сестру одну отпустил в деревню соседнюю. Да только сама она тогда сбежала, желая помочь, заработать хоть что-то…
Как Дариола была благодарна! Ведь, почитай, все, что у нее имелось – это девичья честь. Хоть ту мужу в приданое принести…
Графская дочка – а поди ж ты, работать приучена. Но выбирать, так-то, не приходилось. Кровь графская, конечно, да жить на что-то нужно, если графство разорено еще до ее появления!
Папаша расстарался, все наследство – как матери, так и свое – прокутил, пропил, по девкам гулящим растратил… Почти все земли продал. Осталось лишь родовое поместье… Небольшое.
Мать ушла в родах, восьмых по счету… Сестричка не выжила, да и никто, кроме нее да старшего брата, в живых не остался… Да и то, Ксандер был старше всего на пару ходов, велика ли разница? Невелика, особенно, когда тумаки на двоих получаешь. Пусть и всегда брат собой закрывал, взрослеть приходилось быстрее, чем хотелось бы!
Детей своих папенька не любил и лупил, что сына, что дочь, чуть ли не каждую веху – для предупреждения любых прегрешений и ошибок.
А потому влюбилась Дариола, увидев, каким может быть мужчина, настоящий благородный мужчина…
И пусть жесток был ее любимый – знала она это, видела… Проскальзывало что-то такое в его взгляде хищное. И слуги его побаивались, правда, битыми не ходили… А к ней и к ее брату относился мужчина честь по чести. И прежде, чем ошеломленную и счастливую девушку под венец повести, ухаживал за ней. Помог и земли вернуть графские, те, что проданы были за медяки горькие, и брата к королю отвез, обещая слово за Ксандера замолвить да помочь…
Все, о чем они с братом мечтали, сбылось! И так быстро… Полхода не прошло, как к алтарю она пошла…
Да только… Венчание в храме было тайным. И как гром среди ясного неба прозвучало имя жениха ее – Дамрук Нардейнский, Его величество Нармада…
В храм шла – не ведала ничего… Будущий муж говорил, что герцог он…
Не вывозили в свет Дариолу, и в столице девушка ни разу не была, хоть и меньше вехимана пути до него. А уж монета с чеканным профилем монарха и вовсе лгала… Не признать ей было Его величества, не при ее тихой жизни в глуши…
И королевой она быть не хотела. Правда, и короновать ее никто не рвался.
Дамрук до того венчания пять ходов, как вдовцом считался. Королева померла родами, дитя тоже не выжило… Лекарей и повитух, что королеву и ребенка не спасли, всех казнили… Пусть и второй, да сын погиб. Первому-то, почитай, уже восемь ходов стукнуло, но болел он, поговаривали, тяжело болел…
И как-то народ не шибко возмущался, понимали – горе горькое у короля, в своем праве, все ж не просто королева, а принцесса соседнего государства. Не Амриарна, а другого, поменьше, Руставра. Принцесса там любимицей была…
Не стремилась во дворец Дариола, понимала, что не сможет там, не выдержит. Не того склада она была, мягкая очень, доверчивая.
Это и Дамрук понимал, а потому оставил жену в графском поместье на попечении доверенных людей. Жить в привычной обстановке, дитя вынашивать. Дариола, почитай, сразу после первой брачной ночи и понесла…
Брат вот в столицу ездил, но всегда старался поскорее закончить с делами и вернуться обратно. А с каждой такой поездкой становился все мрачнее и мрачнее, но ничем не делился, в себе замыкался. А письма Его величества все с большей неохотой ей передавал. И молчал. На прямые вопросы отшучивался, говорил, что дел столько со вновь обретенным хозяйством… Устал, мол…
И Дариола верила. Вчитывалась в каждое слово от любимого мужа и ждала с ним встречи…
Рожала Дариола в родовом гнезде. И как же была счастлива, когда на следующую веху приехал Дамрук!
Он лишь немного не успел на роды. А когда сына увидел – так расцвел, что Дариола все ему простила: и длительную разлуку, и что не он первым сына на руки взял.
Таким счастьем, таким довольством его лицо сияло! Пальчики целовал ее, благодарил за радость… На подаренные драгоценности Дариола и не взглянула, сына приняла из рук любимого, к груди приложила и искренне думала о том, как ей повезло…
Если бы она только знала!.. Но нет, не ведала ни о чем… Ни когда с ребенком ехала в столицу (так уж Дамрук решил, не желая больше с семьей расставаться), ни когда в покоях королевских расположилась… Даже не догадывалась о том, какую участь приготовил для их сына король.
Дариола радовалась. Млела… Целый вехиман словно бабочка порхала! А там и новые ночи с мужем… Какими упоительными они казались!
Если бы не брат… Это уже по пути сюда она узнала обо всем: и где Ксандер младенца на ее сына похожего взял, и как смог подменить так, что никто ничего не понял, и как готовился к побегу…
А тогда Дариола просто радовалась, ждала первого выхода в свет в качестве жены короля…
Дура, какая же дура!
Сейчас же…
За ее спиной раздался стон, тихий, едва слышный, но этого хватило, чтобы девушка очнулась от воспоминаний, опомнилась, головой решительно тряхнула и продолжила молитву.
Должно получиться. Священная Пара милостива! И пусть это всего лишь старое предание, но матушка в это истово верила… Сердцем чуяла Дариола, что правдиво оно, существует Колыбель Священной Пары! А у нее выбора нет. Поймали их. И Ксандера ранили, смертельно, это Дариола знала наверняка. До рассвета он не доживет…
Она и сама не знала, как исхитрилась уболтать прислужников короля, чтобы и сына, и брата рядом с ней оставили. Чтобы могла она ухаживать за обоими. Дариола с отчаянной решимостью врала, что они с братом просто не признали в них людей короля, своих спасителей! Никак не признали, да и страху натерпелись у похитителей. Насилу вырвались и спрятались! Ксандер боялся ее одну оставить, а голубей с вестью королю отправить просто неоткуда было! Вестниками-то никто из них не владеет, не маги-с…
Вряд ли преследователи знали, что на самом деле случилось во дворце. А потому, пусть и не доверяли, но оставили с ней и сына, и брата. Заперли снаружи и теперь дожидались короля… Тот лично за ними отправился. Мразь, чтоб он по пути сдох!
Жалкая лачуга, дом старосты на самой окраине Нармада… Их путь лежал в Амриарн, но они не успели…
Ксандер умирал, да и ей недолго осталось. Знала она, точно знала, что за свою просьбу к Священной Паре жизнью расплатится. И своей, и брата, и нерожденного дитя. Но… Если она попадет в руки короля, то… ей дадут родить, а после – ребенка убьют. Дариола знала это наверняка, видела… Своими глазами видела тот страшный ритуал! А так ее первенец будет жить. Мало? Очень много! Пусть и не станет ее и второго дитя… Да простят ее боги…
Шептала Дариола последние слова, шептала уверенно, исступленно, точно зная, что все получится. Она и себе ответить бы не смогла, откуда такая уверенность взялась, но и тени сомнения не возникло.
И когда прямо перед ней, у окна, возник яркий свет, а остатки свечи потухли, не испугалась, не отшатнулась… Нет, она обернулась, чтобы взять сына с кровати, а затем шагнуть вперед и протянуть ребенка той, что пришла на зов…
Какая была богиня? Босая, в простой белой сорочке до пят… С золотой, чуть растрепанной косой, достигающей поясницы… Все это Дариола отметила мельком. Но не удивилась. Это же богиня, она и голышом могла появиться!
– Богиня, молю! Сбереги! Кровью, жизнью и смертью заклинаю! Пусть… пусть знает только то, что он граф Истрийский, последний из рода… Родрик Истрийский…
И вложила в руки богине ребенка. Та, словно только этого и ждала, уверенно, но бережно приняла его.
– Теперь и умереть можно… – облегченно выдохнула Дариола и, обессилев, сползла на грязный пол…
Но сознание потерять не получилось, не успела просто… От шока! Разве ж богини так бранятся?!
– … ! – ругательство, каких и на конюшне не услышишь, сорвалось с уст богини, и Дариола вскинула голову. – Ты с ума сошла? Что значит – умирать можно?!
***
Анастейзи
Последний вехим выдался суматошным. Во-первых, мы вернулись в свой дом. Тот самый, который пришлось оставить из-за приезда Радана. Чему, к слову, были рады все, кроме деревенских. Ко мне и моей помощи привыкли. Да что уж там, и к помощи смекалистых воспитанников тоже привыкли.
Особенно учитывая, что я не чуралась работы (сироты же, видя мое рвение, старались не отставать), а в некоторых моментах и верховодила. Оно вроде и не положено было по статусу, да самой Анастейзи не вредило.
Тем более, моя биография прекрасно всем была известна. Это в замужестве стала я богатой герцогиней, а так… А так – сиротка-бесприданница, которая батрачила на дядюшку с семи лет. И что уж там ей делать приходилось, одной Паре Священной известно.
С другой стороны, мне было плевать на то, кто и что подумает. Моя земля, мои люди. Дураков, конечно, хватает, но пока, тьфу-тьфу, назад никто не стремился и мыслей шальных не имел.
Во-вторых, дети привыкли, что в нашем огромном доме у каждого была своя комната, а в Адузовцах дом был добротным, но не на «широкую ногу». Воспитанники делили комнаты на пятерых-четверых. А к хорошему, как известно, всегда быстро привыкаешь. Понятно, что и друг с другом им привычно было, но… Белокаменный дом все признавали не просто местом жительства, а настоящим домом, куда хотелось возвращаться.
И я готова поклясться, что когда мы вернулись под его крышу, дом словно бы ожил… Флюиды легкой эйфории закружили в воздухе, взбудоражив немного уставших от сборов и дороги домочадцев, придав всем сил.
Поэтому в первую ночь практически никто не спал. Сироты сами взялись за уборку.
Людей-то я оставляла… Но дом огромный! Как поддерживать на постоянной основе порядок, когда большинство деревенских занято работой в полях, на огородах, в лесу?.. Подмогу попросту неоткуда взять. Герцогские покои содержались в идеальном порядке, покои учителя – тоже, а вот со всем остальным…
Но хлопоты эти были приятными, как и вести от лэдора Геварского. Он сообщил, что Сарвенду поверенные дождались, впихнули в карету вместе с герцогом и были таковы. А вот солдат обратно лэдор не отпустил. Сказал, ярмарка скоро, и список от нас запросил необходимого…
Отказываться я и не подумала, тем более, друг сообщил, что поверенные оставили для меня тысячу золотом. Вот на эту тысячу можно скота приобрести – лишним он не будет. Сеном мы и по сей день запасаемся, корма также есть… Да и помимо скота…
В общем, все занимались уборкой, а я – списком.
А днем все дружно отсыпались… Почти все… У Илюши начали резаться зубки, и тут-то он дал мне прикурить…
С рук не слазил, есть толком не мог, то ревел, то хныкал, то сопли пузырем пускал… Тирхан, конечно, контролировал его состояние, но температура все-таки поднялась, а сбивать ее я не дала. Это же естественный процесс. Понятно, будь у него сильный жар – был бы другой разговор. Но по моим прикидкам все было в пределах нормы для подобной ситуации.
Намаялась я с ним просто неимоверно. Спать за пару суток довелось немного, дай Бог, часов пять-шесть… И даже морф с духом помочь не могли. Если раньше Илья их еще как-то привечал, а с морфом, вроде как, и вовсе сроднился, раз не отпускал от себя надолго, то сейчас не давал к себе подойти никому, кроме меня.
И меня от себя не отпускал… Так что я уже третьи сутки мечтала о том, чтобы если и не помыться, то хотя бы в туалет по-человечески сходить. Одной да в тишине!
К вечеру четвертого дня моих мучений Илья порадовал своим первым зубиком.
Понятно, что облегчение временное, впереди еще множество «приятных» ощущений от кормления, но в целом я была рада, что дите наконец-то успокоилось… Даже к Интене на руки пошел! Чем я не преминула воспользоваться и с помощью Люси приняла ванну. Сама бы точно в ней заснула.
А потому спать я ложилась посвежевшая. Но, вопреки желаниям организма, сразу уснуть не получилось.
И дело было не в Илье. Малявочка и сам намаялся за эти дни, а потому, как только Тирхан поколдовал над ним (то ли он там ему снова десна обезболил, и подействовало, то ли сна навеял точно не во вред), дите благополучно уснуло. И что-то мне подсказывало, что его и пушкой не разбудишь.
Несмотря на настойчивость Интены и Люси, в спальне я их не оставила, но разрешила бдеть в гостиной. Если Илюшка проснется – они точно услышат и придут мне на помощь.
Хватало и морфа, который всем своим видом дал понять – выгнать не получится.
Да и пусть себе. Я сейчас такая, что краше в гроб кладут. Даже не сопротивлялась, когда Люси меня в длинную сорочку обрядила, чего я не любила… Неудобно в них спать! Я и на Земле-то эти балахоны до пят не любила…
Может, оттого и маялась долго, ворочалась, никак удобного положения найти не могла… И сон желанный все не шел и не шел… Я уж думала, и вовсе не засну, когда долгожданная дрема наконец окутала сознание. Вот только вместе с этим на ухо кто-то настойчиво зашептал:
– Священная Пара, жизнью своей заклинаю, смертью своей прошу защиты!
Я перевернулась набок, надеясь, что это просто примерещилось, и мне все-таки дадут отдохнуть…
– Сердцем и душой, верой бесконечной! Пощади дитя неразумное, безвинное! Укрой в Колыбели! Я, Дариола…
– А не пошла бы ты, Дариола! – рявкнула я, от души пропесочив неизвестную, и натянула на голову одеяло.
Что это за издевательство измученного сознания? Такие галлюцинации мне еще ловить не доводилось!
Однако в тот момент, когда я уже была почти во власти сна, поняла, что меня поднимает неведомой силой и лихим ветром уносит в неизвестность.
Дух, сволочь! Куда ты меня опять понес?!
– Богиня, молю! Сбереги! Кровью, жизнью и смертью заклинаю! Пусть… пусть знает только то, что он граф Истрийский, последний из рода… Родрик Истрийский…
И мне, опешившей, толком не очнувшейся, сунули в руки ребенка. Машинально сжала его, продолжая таращиться на девчонку и убогую комнату, в которой оказалась…
Смертник на кровати мне не понравился, дар вопил, что еще немного – и несчастный отдаст душу богам. Вероятно, именно дар встряхнул меня, выбил сознание из сонного марева.
– Теперь и умереть можно… – заявила девчонка и рухнула на пол, явно намереваясь потерять сознание.
Она в край оборзела, что ли?! Меня затопила злость, и я высказалась, да так, что обморок у девчонки отменился. Вытаращилась на меня, горемычная, вот-вот глаза из орбит полезут.
– Ты с ума сошла?
Чем она думает, имея на руках ребенка, а под сердцем еще одного?!
– Что значит – умирать можно?!
Я цепким взглядом прошлась по комнате, отмечая, что у мужчины, лежащего на грубо сколоченной кровати, в запасе не больше десяти минут. Потом его душа покинет тело с концами, и даже всего моего дара, сцеди я его хоть до последней капли, не хватит, чтобы вернуть его обратно.
Судя по тому, что я видела, девчонка находилась в положении пленницы, потому что дверь была закрыта, но изнутри засова не имела. Да и будь она не в таком плачевном состоянии, выдернул бы меня дух? Да еще и не на мою землю!
А то, что я не в герцогстве Моррисон, гадать и не нужно. Нет в моих деревнях таких изб, как и помирающих аристократов…
Хуже того, я ощущала, что Хранитель выложился полностью, и портал, удерживаемый им, вот-вот схлопнется. Но забирать только младенца и бросать женщину и мужчину мне не хотелось.
Кем бы эти люди ни были, они нужны местным богам. И хоть сиреной воет внутри интуиция, что нахлебаюсь я еще с ними, но…
– Морф! – негромко позвала я и, нагнувшись к девчонке, отвесила той оплеуху. – Некогда валяться, поднимайся, бери ребенка! Шустро!
Я видела, что Дариола истощена и держится из последних сил, но мне сейчас нужны были дополнительные руки хотя бы для того, чтобы ребенка держать. Мужика она не дотащит, а мне совесть не позволит бросить этого несчастного мальчика (какой там мужик… Явно едва старше девушки). Между прочим, латентного мага! Уж это я сейчас отчетливо видела! Непростой парнишка, да и девочка тоже… И, кажется, дети… Ох!
Дариола и не думала сопротивляться, видимо, все еще находилась в шоке от моих действий. Поднялась, сына своего из моих рук приняла, а там и морф показался в облике матерого волчары… Девчонка только пискнула, но, спасибо, в обморок не свалилась. Крепкая девица. Это хорошо.
– Шагай в портал! – приказала ей и, не тратя время на объяснения, выпустила зеленые нити своей магии, которыми на манер лассо оплела тело парнишки, и велела морфу: – Помогай тащить.
Я смогу немного смягчить падение его с кровати магией. Иначе мне его в портал не сунуть. А вот морф к нему прикоснуться не сможет. Несмотря на то, что радрак многие свои функции то ли утратил, то ли они уснули до поры до времени, но в данном случае интуиция вопила: коснись морф парня – тот умрет. Моя же магия морфу вреда не причинит. Нити перекусить он тоже не сможет, а вот оказать посильную помощь – вполне.
Так и вышло. Большая часть нагрузки пришлась на морфа, я же старательно поддерживала магией голову и шею парня, чтобы не свернул, когда с кровати его стащили… А там я чуть инфаркт не схватила, когда поняла, что от полноценного портала в мой рост осталась лишь половина! Мало того, арка слабо мерцала, предупреждая, что еще мгновение – и исчезнет! Хранителя я и вовсе ощущала далеким отголоском!
– Твою ж мать! – выругалась я, вцепилась в плечи парня и явно даже не на втором, а на десятом открывшемся дыхании заволокла его в закрывающийся портал.
Мы упали на холодную землю, и арка портала схлопнулась прямо за моей спиной.
Сначала я испугалась, что парню могло оторвать ноги. Потом – что морф не успел полностью пролезть в портал, ведь он шел последним. Но потом дар взял надо мной верх, и я погрузилась в спасение души парнишки.
Мне было сложно контролировать магию. Она щедро выплескивалась, лилась водопадом, и обрубить связующую нить никак не выходило. Я даже начала подозревать, что у меня это и вовсе не выйдет, и отключусь я прямо тут, на обочине дороги, куда нас вывалил Хранитель. Однако спустя некоторое время мне все же удалось оборвать нить так, как учил Тирхан.
Я рухнула на парня и попыталась перевести дух. Не умрет, в ближайшие несколько часов – точно, а там мы должны добраться до Тирхана, и уж он, несомненно, поставит его на ноги.
Вот только есть проблема… Мы на дороге. Хранитель не отзывается… Я в одной ночной сорочке, а на дворе, вообще-то, осень… Каким образом мы доберемся до дома, и сколько нам вообще до него добираться?
Я медленно села, вздрогнув от пробравшего холода. Зрение давно привыкло к полумраку, да и луна неплохо освещала дорогу… М-да… А позади-то лес…
– Г-госпожа Богиня… – Дариола несмело шагнула ко мне, уставившись на меня широко распахнутыми глазами, в которых плескались и шок, и ужас, и твердая уверенность в том, что она, вероятно, спятила.
И ведь тоже почти раздетая… Что там это тонкое платьишко? Спасибо, не босиком, как я… Но я-то покрепче буду. Хорошо хоть, младенец помимо пеленок в шерстяной платок завернут.
– Кар! – морф затребовал внимания к своей персоне, и я облегченно выдохнула.
Успел за нами, цел…
Почти… Половины хвоста не было…
Черт, а он летать-то сможет? Потому что только морф сможет привести за нами людей! И хочется верить, что мы недалеко от деревни, иначе…
Я тряхнула головой, прогоняя плохие мысли. Нет уж! Мы справимся!
– Хранитель слаб, – произнесла я, глядя на ворона. – Вся надежда на тебя. Мы продержимся, сколько сможем. Приведи помощь, понял?!
– Кар!