Глава 21

Анна

— Рокх! — всхлипываю я, потянувшись к орку, потому что не понимаю, его ли это кровь.

Тяжело сглатываю слюну, когда дракон резко поднимается с кровати, заведя меня за свою могучую спину и вытянув руки вперед в защитном жесте.

Генерал медленно приближается, его тяжелые гулкие шаги раздаются эхом по комнате, где слышно лишь мое громко бьющееся сердце.

— Орк, успокойся, — просит Энодиан, — давай поговорим! Из-за тебя Анна начинает переживать!

— Что, черт тебя дери, здесь произошло? — спрашивает Рокх, нюхая воздух вокруг. Его глаза расширяются в удивлении, а из горла стали вырываться какие-то рычащие звуки. — Ах ты, похотливый ублюдок! — будто бы взревел он, словно дикий зверь, что у меня поджилки затряслись. — Ты использовал свою способность гребаного соблазнителя и силой взял нашу никху? Я тебя за это…

— Я сам его убью! — вдруг слышу позади себя голос Алрокха.

А он откуда здесь? Руки эльфа тут же обвивают мою талию, а нос утыкается мне в шею. Алрокх тоже начинает рычать, вторя Рокху, и вытягивает свою правую руку вперед, в которой мелькает кинжал. Тот самый, которым он чуть не перерезал горло собственному брату.

— Твою мать! — громко матерится дракон, пытаясь понять, что ему делать. Выхватывать меня из рук эльфа или спасать себя и свою жизнь. Он все же идет на меня, а я кручу головой, чтоб не делала этого, потому что Рокх уже приближается со спины дракона.

Господи Боже, мне до безумия страшно! Страшно за их жизни! Еще не хватало, чтобы они переубивали здесь друг друга! И было бы из-за кого! Я же — просто человека!

— Алрокх, не надо, прошу! — разворачиваюсь я и кидаюсь ему на шею, беря любимого эльфа на себя. — Он ничего не сделал, правда! Я сама! — кричу я, как ненормальная, не зная, как мне помочь Энодиану. Оборачиваюсь, а дракон уже уворачивается от быстрых и мощных ударов Рокха. Он двигается ловко и резко, но и орк не промах. Его движения умелые и выверенные, а комната совсем небольшая, и отходить, впрочем, Дину уже некуда. — Не-е-ет! — снова воплю на ухо эльфа, когда вижу, что Рокху удается зацепить мечом плечо дракона, разрезая его рубашку, на которой тут же образуется алое пятно. А Алрокх морщится, потому что он все еще меня держит, а я кричу, как недобитая свинья. — Про-ошу-у-у… не на-адо-о-о!

Слезы текут рекой, застилая глаза. Я в жизни столько не ревела, сколько здесь за последние несколько дней. Это какое-то сумасшествие, честное слово! Как в каком-то фильме ужасов, и я в нем главная героиня, мать их всех!

И где магия огня дракона или эльфа? Или магия манипуляторских способностей Рокха влезать в мозги, кому захочу? Где, когда любая из этих сил так нужна, а? Я тебя спрашиваю, моя никчёмная сущь!

Мне немедленно нужно остановить их, пока они не покалечили друг друга!

Что мне сделать, чтобы прекратить это безобразие?

Господи, как же хочется просто исчезнуть и не видеть всего этого!

Алрокх меня выпускает из рук, поставив между стеной и камином. А я не знаю, что мне делать, потому что меня трясет. Трясет так сильно, что зубы стучат друг о друга, и я боюсь, что они раскрошатся, если это не прекратится.

А передо мной разворачивается просто ужасающая картина, от которой стынут жилы: эльф подбегает к брату и дракону, становясь между ними, и я вижу, что именно в этот самый момент рука Рокха опускается с мечом. Она уже в действии и это не остановить! Господи, он сейчас одним ударом просто перерубит своего брата! Зачем он туда встал⁈

Я в ужасе кричу и оседаю на пол, закрыв лицо руками. Я не могу на это смотреть, не хочу видеть и чувствовать боль утраты. Я не переживу этого!

Вокруг какая-то мутная пелена, и я словно растворяюсь, теряясь в этом мире.

Все происходит словно в замедленной съемке, даже мои мысли. Их бойня, как стоп-кадр.

Возможно, меня сейчас перебросит обратно в мой собственный мир⁈ Сердце тут же екает. Но не от того, что я жажду там очутиться, а от того, что не хочу прощаться со своими мужчинами. Я не хочу терять их! Каждый стал мне дорог. Мне с ними хорошо. И чего я так кочевряжилась и истерила, когда истинность — это лучшее, что могло произойти со мной⁉ Я не хочу никуда исчезать! Я хочу помочь им!

Шевелю руками, но я будто не чувствую собственного веса или притяжения. Мое тело невесомо, наверное, именно так чувствуют себя люди в космосе. А моя кожа начинает искриться каким-то ярким светом, переливаясь тысячами звезд. Боже, как же красиво! Это невероятно! Все же, я что-то забрала у дракона, и это придает мне уверенности. Решаю действовать интуитивно, надеясь, что все получится.

Я встаю в полный рост и замечаю, что мой дракон, морщится, будто выходя из оцепенения. Он единственный из этой тройки реагирует на происходящее. Его тело точно также начинает искрить, как и у меня. Только это явно происходит как-то не так. Он пытается оттолкнуть моего эльфа, обхватив того за торс и потянув на себя. Но его движения слишком медленные и тяжелые. Этого недостаточно. Он не успеет помочь Алрокху. Они валятся назад, но меч вот-вот все равно сделает свое кровавое дело.

Не знаю, как и почему у меня получается делать то, что я делаю, но я быстро подбегаю к ребятам. До того, как Рокх перерубит своего брата остается буквально несколько секунд, не больше, потому что меч уже почти коснулся его плеча. Со всей силы упираюсь ногами в пол и веду руку орка в сторону, потому что вытащить холодную сталь из крепкого захвата его пальцев я просто не успею, да у меня и не получится это сделать, уж слишком сильный мой Генерал.

Понимаю, что все обошлось, и именно в этот момент во мне что-то ухает. Мое тело снова тяжелеет и перестает искриться, а я, повиснув на могучих плечах своего орка и уткнувшись ему в грудь, уже снова реву, только уже от облегчения и радости, что у нас все получилось. Слышу, как падает меч, звонко клацнув о пол, и крепкие руки Рокха обнимают меня.

Все молчат, не двигаются с места. Я не знаю, что сейчас у каждого на уме, как не пыталась почувствовать это, Рокх не дает. Он закрыт сейчас от меня. Или наоборот, блокирует именно мои мысли, считывая чужие.

— Блядь! — смачно ругается орк, прижав меня к себе сильнее. — Не хочу делить тебя ни с кем, моя никха! Так не должно было быть! Так не честно! — хмыкает он, отстраняя меня от себя, вглядываясь в мое лицо. Не пойму, он вроде бы и злится, но глаза его улыбаются мне. — Я единственный из этих недостойных, кто еще не был с тобой, как положено настоящему мужу и истинному. Сегодняшняя ночь моя!

Слышу довольные смешки эльфа и дракона. Придурки! Нарываются ведь! Рокх грозно рычит, крепче сжимая меня в объятиях.

— Еще успеем, — киваю ему, улыбаясь. — Я очень хочу есть, и услышать, как все прошло.

— Там вода еще не остыла, — кивает гостеприимный дракон в сторону дверей ванной комнаты. — Приведите себя в порядок и спускайтесь в столовую, нужно многое обсудить, — говорит Энодиан, беря меня за руку прямо из лап Рокха, который недовольно скалится и рычит, но все же отпускает меня, понимая, что хозяин этого дома мне не навредит. — Только вот не пойму, как вы нашли нас и обошли мою защиту?

— Ее сущь призвала нас, — отвечает орк, скидывая с себя свою кровавую рубашку. — Мы чувствуем свою никху, это все наша связь. Перед ней не устоит ни одна магическая защита. Потому что настоящая истинность — и есть самая великая магия Древних.

Все мужчины кивают, будто понимая, о чем говорит Рокх.

— И что теперь будет? — спрашиваю у Энодиана, когда мы выходим из комнаты и спускаемся вниз, оставив братьев умыться и переодеться.

— И что теперь будет? — спрашиваю у него, когда мы выходим из комнаты и спускаемся вниз.

— Сейчас и попытаемся все обсудить, — улыбается мне дракон, заводя в большую залу, где уже накрыт стол с различными яствами.

Посреди светлой комнаты с огромными окнами стоит большой дубовый стол с шестью стульями. Хозяин дома садится во главе, я рядом с ним по правую руку. Он кому-то кивает за моей спиной и пальцами указывает, чтобы принесли еще два прибора. Пытаюсь повернуться и посмотреть, к кому он обращается, но он меня останавливает за руку, крепко сжав ее.

— Чтобы сейчас не произошло между нами, тебе не стоит принимать все близко к сердцу, — он хмурит брови, понимая, что будет нелегко в разговоре с орком и эльфом. — Ты — наша истинная, и мы попытаемся прийти к общему компромиссу.

— Хорошо, — киваю ему, соглашаясь.

Вообще не пойму, почему я все воспринимаю, как должное. Будто у меня и мнения нет своего, иду на поводу у троих высоченных и накачанных существ, что они скажут, то и делаю.

Тоненькая юная девушка с грузной тучной женщиной в незаметных серых одеяниях доносят тарелки и приборы еще на две персоны, даже не глядя ни на кого, будто нас тут и нет, а я, как дурочка улыбаюсь им всем, потому что мне неловко. Потому что мне еще ни разу не прислуживали в доме, так похожем на настоящий каменный замок. Только лишь молоденькая девчушка бросает на меня взгляд, кротко улыбнувшись, но затем смотрит на своего хозяина и резко опускает глаза, быстро удалившись.

— Ты еще научишься общаться с прислугой, — говорит мне Энодиан, накладывая еду в большую тарелку.

— Они все боятся тебя, — констатирую очевидное.

— Так и должно быть, — кивает он головой, — я их нанял, — произносит Дин, протягивая мне полную тарелку еды. Морщусь.

— Нанял — не значит, хозяин! И они все люди, — беру тарелку из его рук, ставя перед собой, и передаю ему свою пустую.

— Я дракон. Драконов все боятся, особенно люди, — смотрит он на меня, накладывая еду в новую тарелку. — Абсолютно все, кроме тебя! — улыбается он мне.

— Я тоже тебя боялась, — киваю соглашаясь. — В лесу ты меня напугал до усрачки! Ой, прости… — затыкаю себе рот ладошкой. Я же теперь благородная дама, и мне теперь нельзя так смачно выражаться, особенно если буду женой второго наследника в очереди на престол драконьих земель, или как там правильно звучат его регалии.

А дракон лишь снисходительно улыбается.

— Это ты прости, что напугал тебя. Там в лесу, когда я поймал тебя, когда ты была в моих руках, я не мог контролировать себя. Я старался, правда, но это было выше меня. Твое тело и твой запах свели меня с ума!

— Ну, конечно, — хмыкаю ему.

— Клянусь, что так и было, Анна! — дракон откусывает хлеб и кивает мне на тарелку, намекая, чтобы я ела. — Я понял тебя по поводу прислуги. Ты не должна переживать за них, их труд оплачивается. Они ни в чем не нуждаются. Но это тысячелетний уклад каждого здесь живущего, и с этим ты ничего не сделаешь.

— Это рабство! — возмущаюсь я. — И с этим нужно бороться! Так не должно быть в цивилизованном мире.

На что дракон только громко вздыхает. Спорить или что-то объяснять мне сейчас просто бесполезно. Это неправильно, и все тут!

А я молчу, глядя на жующего хлеб дракона, и терпеливо жду остальных. Если мы сидим за столом, если теперь считаемся одной семьей, то и приступать к долгожданной трапезе тоже должны вместе.

Будто поняв меня без слов, злобно зыркнув на дверь, Энодиан опускает свою вилку на стол и быстро пережёвывает то, что успел запихнуть себе в рот.

— Расскажешь мне, почему вы участвуете в аукционах этого тролля? — спрашиваю у дракона, пока мы ждем братьев. А что? Теперь я снова настроена на разговор. Нужно же как-то скоротать время ожидания. — И почему вам так тяжело найти своих истинных? Ты говорил, что их не было уже очень долго.

Дракон смотрит на меня, будто пытается оправдать свои действия и действия других своих соплеменников в участии этого безобразия.

— Все началось еще задолго до моего рождения, и даже рождения моего деда, — вздыхает он. — Была война. Великая война, бессмысленная. Впрочем, как и все войны до и после. Кроме жажды власти, зависти и злобы повода в ней нет. Она длилась ровно год. Год, который перевернул жизни всех существ нашего мира. После Великой войны между Древними и всеми существами, что ополчились на них, связи истинности стали разрушаться, абсолютно у всех. Не сразу, конечно, это длилось сотни лет по всему миру. Девочек с каждым годом рождалось все меньше. Война забрала не только мужей, сыновей и братьев. Великие из родов стали опустошать деревни в поисках красивых девушек и забирали их себе, создавая гаремы. Но не все могли родить Великому древнего рода дитя. Старейшины всех существ собрались в полнолуние на заре Новой эры. Они поняли, что потомство может дать только та девушка, у которой есть кровь Древних, из первой ветви Создателей, которые оставили свой след не только в этом мире, но и во всех остальных нашего мироздания. Так колдуны нашли заклинание призыва крови и начали созывать девушек отовсюду через точки сопряжения миров. Бесплатно работать они не хотели, это требовало много энергии и сил, а тролли — одни из первых, кто придумал подобный аукцион, где на диковинный товар идет просто бешеный спрос. Так все и началось.

— Спрос всегда рождает предложение, — киваю, вспомнив уроки экономики в институте.

— Родить дитя, наследника Древней крови — это очень почетно! — продолжает дракон. — Никто еще не отказывался от такого предложения за столько лет! Да даже жить в гареме, в достатке, тепле и сытости — тоже прекрасная перспектива для любой из призванных.

— Правда, что ли? — не верю я, что прямо все девушки довольны таким существованием. А Энодиан улыбается мне самой коварной улыбкой, намекая мне на то, что я не права.

— Правда, такие аукционы уже много лет считаются незаконными, — говорит он. Потому что бездейственны. Потому что последние пять или шесть десятков лет нет той девы, которая бы родила полноценное здоровое дитя. Особенно дракону.

Из-за нашей необузданной натуры их не рождалось уже очень давно. А мальчиков… В прочем, и мальчиков тоже. Наш вид вымирает, Анна. И я уверен, что в тебе наше спасение! В тебе наша надежда! Моя надежда, понимаешь⁈

— Не только твоя, — в столовую входит Рокх с братом, включаясь в наш разговор. Я и не удивлена вовсе, он все считал. Возможно, и слышал мысли дракона.

Выглядят мои мужички свежо. На них новые одежды ярких цветов. Синие брюки и белая рубашка на моем орке, и горчичного цвета штаны на эльфе. Это явно драконьи шмотки. Как я заметила, они любят все яркое.

Оба брата садятся напротив меня, там, где стоят тарелки, и по-хозяйски накладывают себе еду. Я улыбаюсь всем присутствующим, ожидая продолжения разговора, потому что не совсем понимаю суть последнего предложения.

Довольный, что теперь можно и поесть, дракон берется за приборы. А я часто моргаю, потому что все молчат. Нахожусь в замешательстве и каком-то недоумении от услышанного. Мне что же теперь рожать нужно всем?

— Нет, — улыбается мне Рокх, явно прочитав все на моем лице. — Только, если ты сама будешь к этому готова, — продолжает он. Смотрю на него, и меня что-то настораживает. Он снова стал угрюмый, значит, его что-то тревожит и он не хочет, чтобы я об этом знала. Или просто не хочет делиться со мной своими эмоциями. Почему я больше не чувствую его? Почему у меня не получается ощутить чувства Рокха? Он снова закрылся от меня? Не знаю почему, но мне не хватает теплого ощущения той привязанности и нежности, что была между нами, когда я его чувствовала. — Я буду давать тебе все, что нужно, когда мы будет только вдвоем, — говорит он, протянув свою руку через стол, гладя мою ладошку. — Я не хочу, чтобы твои эмоции и чувства зацикливались только на моих. Они будут перебивать твое восприятие остальных. И это будет не честно с моей стороны, — кивает он на Алрокха и Энодиана. — Но я рад, что я небезразличен тебе.

Какое безразличен⁈ Он мне очень нужен! Неужели он не чувствует? Не ощущает этого? Рокх кивает мне, мило улыбнувшись, сверкнув своими клыками. Он выглядит каким-то смущенным. Наверное, все же почувствовал меня и мои мысли, что не может не радовать.

Берусь за приборы и с наслаждением начинаю ужинать, запивая все вкуснейшим красным вином.

— А что на счет Эльфиры? — не могу не вспомнить об этой мегере.

Все мужики за столом вдруг переглядываются. А я в ожидании поднимаю брови.

— Мы нашли только Энроха, — начинает говорить Генерал, кинув свою вилку на стол и начал потирать свои виски. Вижу, что этот разговор дается ему нелегко. — Женщины рядом с ним не было.

— Ты сделал то, что должен был, брат. Это было нужно, он страдал, — касается его плеча Алрокх. — Она затуманила его разум своей темной магией. Эльфира смертельно ранила его, но успела сбежать, — говорит это он уже мне.

— Мне очень жаль! — шепчу я, прикрыв рот ладонью, чтобы не всхлипнуть. И ведь совсем не вру, пряча слезы в глазах. Мне жаль этого орка. Жаль, что он повелся на эльфийку, доверился ей. — Но откуда столько крови было на ваших одеждах? — не понимаю я.

— Дракан Энроха, — вижу, как каждое слово с трудом выходит изо рта Рокха. — Он тоже страдал, эта ведьма и с ним что-то сделала. Это просто невыносимые мучения потерять своего хозяина. Того, с кем ты был связан своей сущью. Нам пришлось сделать это. Пришлось…

— Господи Боже, — шепчу я, не в силах больше сдерживать свои слезы. — Дин, как так вообще получилось, что ты с ней связался? — с упреком гляжу на дракона.

— Она сама пришла. А мне было плевать, каким образом ты окажешься рядом со мной, — виновато говорит Энодиан, — поэтому я не стал отказываться от ее помощи, которую она сама мне предложила. Еще в лесу. Она хотела получить Алрокха.

— Почему он так нужен ей? — спрашиваю у всех. Тишина. Все молчат и смотрят на эльфа.

— Еще будучи в доме моего дяди меня сватали ей, — не хотя начинает свой рассказ Алрокх. — Мой дядя хотел расширить свои земли с помощью темных. Это было плохой идеей, но меня никто не спрашивал. И да, я согласился на те условия, что мне предлагали: свободу и новый дом, лишь подальше оттуда, где меня ненавидели и проклинали ежедневно за то, что я отличался от них. Но я был молод, Анна! — говорит он, обходя стол и усаживаясь рядом со мной. Он обнял меня и притянул к себе, поглаживая по плечам. — А потом случилось то, что случилось. Но я не думал, что тот помолвочный обряд привяжет ее ко мне каким-то образом. Меня-то к ней — нет. Поэтому я не понимаю ее одержимости.

— Это не привязка, придурок, — хмыкает дракон, отпивая вино, смакуя его во рту. — Это месть брошенной влюбленной женщины. Я не заметил на ней уз связи, так же, как и на тебе. И я сам ее найду, — злобно шипит он. — Она ответит за то, что пыталась сделать. За то, что хотела убить мою истинную! И она точно пожалеет обо всем, обещаю, Рокх.

Мой Генерал еле заметно кивает. Ему тяжело. Он страдает о потере друга, товарища, с которым столько лет плечом к плечу сражался в боях.

— Что мы будем делать? — осторожно спрашиваю. — Мы все? Где будем жить? И девочки тоже? Как я понимаю, нашим союзам нигде в этом мире нет места!

— Это не проблема, — пожимает плечами Энодиан. — У меня куча земли в сотни акров, они могут жить на ней. В наших законах нет ничего о запрете союзов. А еще я — наследный принц, поэтому делаю, что хочу! Я сам — закон.

— Спасибо! — довольно улыбаюсь в объятиях своего эльфа.

— Я не знал, что ты — хамелеон, — произносит над моей головой Алрокх, обращаясь к Энодиану.

— Что это значит? — спрашиваю я.

— Он все это время следил за тобой у нас под носом, — отвечает за всех Рокх. — Я о такой силе слышал только однажды. Это редкая способность у драконов. Исчезать. Сливаться с местностью. Скорость, которой позавидуют даже эльфы. Всю жизнь считал, что это сказки. Но я никак не пойму, почему Анна переняла часть твоей драконьей ипостаси? Как? Я думал, что ее сущь питается только силой Древних, магической силой, дающейся в дар Великому роду. Драконья ипостась и все, что с ней связано, не имеет к магической сущи никакого отношения.

— Тогда почему ты не воспользовался этой скоростью, когда Рокх нападал на тебя? Или не исчез, растворившись в воздухе? — спрашиваю я у Энодиана.

— Потому что твоя сущь каким-то образом забрала часть этой драконьей способности, — произносит вслух мою догадку Алрокх. — Не насовсем, естественно. Но носителю силы нужно время, чтобы восстановиться. Использование магии — это всегда большой выброс энергии, а чтобы ее восстанавливать, нужно время. Уверяю тебя, что Энодиан уже в полном порядке, — хмыкает эльф. Дракон кивает ему, сжав челюсти. Не пойму вот только от злости или просто хочет что-то выдать ему в ответ.

— Я уже пригласил своего учителя к себе, он будет уже завтра, — смотрит на меня дракон в ожидании. Я лишь улыбаюсь ему, кивая, что не против «обследования». Потому что мне тоже нужно знать, что со мной. Знать, кто я и как жить с этим дальше. — С Эльманом они разберутся в способностях сущи человеческих женщин. Они будут в этих землях уже к завтрашнему утру, как я полагаю? — спрашивает Дин уже у Рокха. Тот кивает.

— Нужно будет закончить обряд связи, — говорит эльф, трогая мое запястье. — Будет легче нам всем. Тогда нам не придется драться за тебя каждый день, — хмыкает он, потянув меня за мочку уха, облизав ее языком, тем самым вызывая во мне кучу мурашек.

— Хорошо. Тогда располагайтесь и чувствуйте себя, как дома. Потому что с сегодняшнего дня, так и есть. Мы будем жить здесь, а с остальным разберемся, — говорит Энодиан, поднимаясь из-за стола.

Разжав руки Алрокха со своей талии, я встаю со стула и подхожу к дракону, нежно обнимая его.

— Спасибо! — говорю, уткнувшись ему в грудь. — Спасибо за все!

— Тебе спасибо! — обнимает он меня в ответ, целуя в макушку. — Что не оттолкнула и позволила быть рядом. Для меня нет ничего важнее, поверь! У меня еще много дел, но по возвращении обещаю, что мы примем ванну вместе!

Смущенно улыбаюсь, вспомнив наши посиделки. Смотрю в его удивительные глаза, в которых пляшет желание. И ведь не врет! Я прямо всем своим телом ощущаю его обещание.

— Ничего не знаю, сегодняшняя ночь моя! — напоминает Рокх, притянув меня к себе. — С твоего позволения, конечно, моя никха! — горячо шепчет он мне на ухо.

— Господи, да сколько можно? — шепчу я, уткнувшись теперь уже в грудь орка, чтобы мое пунцовое лицо никто не видел. Совсем засмущали меня эти мужики своими намеками. И как теперь меня будут делить?

— Мы что-нибудь придумаем, — улыбается Генерал, обнимая меня, явно прочитав мои мысли. — У нас еще вся жизнь впереди!

— Обещаете? — спрашиваю у них всех, с надеждой глядя на каждого.

— Обещаем! — произносят хором, обнимая меня, даря мне свое тепло. И я чувствую себя безмерно счастливой, окруженной тремя самыми лучшими мужчинами! Чувствую, как нас связало что-то большее, что нельзя разорвать. И это крепче любого металла.

Это родство душ.

Я не знаю, что нас ждет впереди, но точно знаю, что все будет хорошо! Знаю, что мы будем счастливы вместе, потому что чувствую себя любимой и желанной ими всеми! И я точно уже не хочу возвращаться домой, потому что мой дом здесь, рядом со своими мужчинами, где бы он ни был. Дом там, где счастье, там, где твое сердце. А мое сердце отдано им навсегда!