Глава 20

ГЛАВА 20

Шейн

Как же хорошо, что Анна не видит мою довольную рожу после ее признания о любви! У нагов нет таких выражений в лексиконе, от слова совсем. Но я отчего-то имею представление о том, что именно они означают. Не просто потому, что слышал об этом, а потому, что знаю. Я и не представлял, что эти ее удивительные слова возымеют на меня такой эффект! Странное тепло разливается в моей груди, грея мое самолюбие. Мне безумно приятно! До одури и жжения в пальцах хочется стиснуть эту человечку в руках и никогда в жизни больше не отпускать!

Я что же, счастлив что ли?

Ну не говорить же мне Анне, что я тоже без ума от нее, в конце-то концов!? Я же рейн! Мы вообще не умеем проявлять эмоции! Похоть, злость и недовольство – всегда пожалуйста, но не более. А в последнее время меня просто трясет от переизбытка чувств. Всех. Всевозможных! И всепоглощающих! И я теперь даже не представляю, как мне их контролировать! Я же наг, по сути, холодный и рассудительный. Ха! Когда это было?! Я просто горю от переизбытка ощущений! Своих собственных и ее! Да, я чувствую свою человечку. С каждым соитием все больше, глубже, ярче, соединяясь с ней не только физически, но и ментально. И это ужасный дискомфорт, должен признать, но я, мать ее, не могу себе отказать в этом! Я как изголодавшийся юнец готов без конца трахать свою самку. Это тяга к ней невыносима, болезненна и просто необходима.

И это плохо!

Очень плохо! Я не врал, когда говорил ей об этом. Все эти чувства, ощущения и эмоции делают меня уязвимым перед врагами. И перед ней.

Притяжение моего тела я могу принять. Но то, что передается мне на эмоциональном уровне – я не просил, извините! Чувствовать то, что чувствую я – я не готов к этому! Совсем! Я не привык к подобным качелям! Своим и ее.

Неуверенность и боль Анны оглушает. Башка трещала весь день от всего спектра эмоций, что периодически передавались мне от нее.

И хуже всего, я понял, что поплыл! Стал уязвим и бессилен перед ее чарами. Клишкат права, своими феромонами Анна меня просто околдовала, сделав зависимым. И с каждым днем эта зависимость только усиливается, становясь частью меня самого.

Я не жалею, нет! Не в коем случае! Но весь спектр этих чувств для меня нов, не изучен. Именно это и создает дисбаланс в моей душе, которая привыкла к тусклой и размеренной жизни. Я всегда нес ответственность только за себя одного. А теперь я понимаю, что не один.

А еще страх, который я испытал впервые, когда думал, что потерял ее, свою человечку, свою нейю. То, что Анна является ею – я уже нисколько не сомневался. О чем и сообщил отцу. Со дня-на день жду от него весточки. Топливо на исходе, поэтому, в любом случае мне придется направить свой шаттл на Рейн уже утром. Мой челнок не рассчитан на длительные полеты, коим обернулся нынешний. Почти тридцать оборотов – это рекорд для моей птички. На станцию нашей академии нельзя, там не безопасно, а в доме отца мне будет спокойнее и защитить свою человечку будет проще. Я доберусь до того, кто это сделал, и эхто не обсуждается! Этот гад будет наказан по всей строгости рейнов, если останется жив после моего визита! Я уже запросил видео с допроса Анны, но отец сказал, что выдаст доступ только тогда, когда я буду дома. И это не с проста…

Почувствовав, что моя девочка расслабилась, заснув прямо на моей груди, я тихонько обнял ее и накрыл одеялом. Я уверен, что она тоже чувствует, что небезразлична мне. И этого пока достаточно. По крайней мере, для меня – вполне. Обмен энергиями между нами уже происходит. Я ощущаю ее внутреннее тепло, и это удивительно. Ее переживания на счет меня слишком глупы, я уже точно не смогу быть с кем-то еще, кроме нее. Это будет просто невозможно! Не только на физическом уровне, но даже думать об этом мне уже противно. Это все - чувства, эмоции, то, что считается слабостью для любого другого высшего существа во всей Вселенной. Вот почему наги ненавидят людей! За их человечность? Только вот раньше, я был абсолютно солидарен в этом мнении со всеми, а теперь совсем не уверен, плохо ли это.

Если бы Аш был рядом, уверен, он бы тоже чувствовал тоже самое. Возможно, что-то уже чувствует. Может даже помог бы мне успокоить нашу девочку. Нашу, блядь! Нужно привыкать к тому, что у нас будет полноценное гнездо. По всем правилам и законам Рейна. Потому что анна этого хочет. Я знаю, потому что чувствую ее. Но Айшану придется решиться, если он захочет стать частью этого самого гнезда.

Хоть бы у отца получилось и он оказался прав на счет девушек. Тогда бы все было намного проще для всех. Проще ли? Или, наоборот, опаснее для них? Возможно, кто знает!? Значит, просто нужно сделать так, чтобы о нашей маленькой тайне никто не узнал. Никто, кроме членов Совета. Но даже там не обязательно знать все. За всеми этими мыслями не понял, когда заснул.

Тихо пискнул мой галограф, и я проснулся. Анна все также мирно сопит рядом со мной, грея меня, передавая мне свое тепло. Она сползла с меня ночью, а теперь прижалась к моему боку и по-хозяйски закинула на меня свою ножку. Мне нравится все это. Сама ситуация и то, что происходит с нами, то, что я чувствую сейчас и то, что ощущаю рядом с ней. Погладив свою человечку по ноге, тихо перекатываюсь, чтобы ее не разбудить, усаживаюсь на кровать и читаю сообщение от отца: «Быстрей домой!».

Довольно улыбаюсь, направляясь в душевую комнату. Просто так он бы не написал. Значит, он что-то нашел, ну или хотя бы разузнал. Выходить с ним на связь напрямую пока нельзя. Мало ли, кто еще за всем этим может стоять. Как раз дома все и узнаю.

Закрыв глаза, домываю свои волосы экстрапеной. Этот губчатый материал в виде обычных мыльных пузырьков очень облегчил жизнь в космосе. После его использования специальные фильтры без особых усилий очищают канализационные сливы, наполняя резервуары вновь очищенной водой. Естественно, для питья вода подается из отдельных баков, эта же используется лишь в промышленных целях. Но все равно, в который раз не жалею, что установил новейший очищающий комплекс на своем шаттле. Так я могу без дозаправки летать месяц - два и даже больше, если бы не нужда в самом топливе.

Слышу, как открылась дверь и в нос ворвался аромат моей сладкой человечки. Так безумно приятно пахнет только она! Она - моя нейя!

Ничего не говоря, Анна подходит ко мне, трогает мое лицо пальчиками, наклоняя к себе и целуя. Сначала несмело, лишь своими губами легонько касаясь моих губ, потом проводит по ним своим язычком, отчего ускоряется мой пульс, и углубляет поцелуй, просовывая свой язычок в мой рот, сплетая его с моим.

Раньше мне никогда не нравилось целоваться. Это что-то на уровне подсознания – ощущать что-то чужеродное на своих губах: чужой запах, чужой привкус, который ощущается на физическом уровне - все чужое. Я всегда это делал лишь по нужде только для того, чтобы распалить, подготовить девушку, которым нравились эти сопливые штучки. А сейчас я не могу перестать наслаждаться этими ощущениями. Анна для меня – совсем не чужое. Ее губы мягкие, сладкие, нежные, и я распаляюсь вместе с ней, просто горю диким пламенем, которое может погасить только она сама. Ее аромат уже въелся в мою кожу, распространился в кровь, заглушая и дополняя меня самого. И, черт возьми, мне это нравится!

Нежные маленькие руки порхают по моему телу, исследуя каждый миллиметр, будто не видели его до этого ни разу, а нежные губы целуют подбородок, шею, грудь, сползая все ниже. А я просто не в силах открыть свои глаза. Мне кажется, если я это сделаю, то девчонка просто исчезнет, испарится, как и мыльная пена вод струйками воды.

А теплые губы уже сползают все ниже, целуя мой живот, обводя каждый кубик пресса юрким острым язычком, вызывая у меня кучу мурашек во всем теле. Никогда ничего подобного не чувствовал прежде! Все ощущения будто усилились во сто крат: незатейливые прикосновения вызывают просто немыслимое возбуждение, ее запах тревожит и усиливает удовольствие – и это невероятно!

Я уже давно готов к бою, но отчего-то жду, потому что Анна затеяла со мной какую-то невообразимую сексуальную игру. Я, конечно, догадываюсь, что она хочет сделать, но боюсь спугнуть. Раньше рейнийки не часто баловали меня минетом. Их клыки не спрячешь, а они постоянно царапали кожу на моем стволе, отчего я был не в восторге. У моей человечки клыков нет, и я спокойно могу доверить ей самое дорогое. Но я не малых размеров, поэтому не совсем уверен, справится ли она со мной.

Девушка садится на колени и обхватывает мой член одной рукой, чуть потянув к основанию кожицу, освобождая пульсирующую головку. Ее губы тут же обхватывают ее, обдавая нежную кожу жаром своего дыхания, а мне до одури хочется сжать ее голову в своих руках и помочь ей немного, углубив такое сладкое единение. Но нельзя! Чувствую это, знаю, что точно могу сделать что-то не то, потому лишь до боли сжимаю кулаки, облокотившись о стену душевой, отчего-то понимая, что моя человечка будет не в восторге от моих действий, если дам волю своей необузданной страсти. Решаю лишний раз не дергаться и отдаться ощущениям, что дарят мне ее сладкие губки, обхватив ими мою головку, нализывая со всех сторон. Умничка моя! Как же хорошо, твою мать! Своими пальчиками она теребит мои яйца, а языком проходится по всему стволу, покусывая его от самого основания до головки. Не выдерживаю, шиплю, словно дикий ешкар, тяжело дыша изливаюсь густым потоком прямо ей на лицо и грудь.

Довольно улыбаясь, моя нейя поднимается на ноги, умывается и подмигивает мне.

- Тебе смешно, моя человечка? – рыкаю ей на ухо, быстро разворачивая ее к себе спиной.

- Нисколько, - спокойно отвечает она мне, упираясь руками о стену и тыкаясь в мой пах своей попкой. Не, туда точно не буду, разорву. Но какая же она соблазнительная!

- Нарываешься! – в моем голосе нескрываемая угроза, потому что я опять на грани, потому что снова хочу ее. Хочу так сильно, будто в первый раз! Будто и не было сейчас умопомрачительной разрядки, будто не было этих двух ночей нашего единения. Если такое желание к ней будет постоянно, я ж помру!

- И что? – отвечает мне, повернув голову через плечо, нагло улыбаясь мне. Не выдерживаю, впиваясь в ее губы, прижимая к стене.

- Мне мало тебя! – лихорадочно шепчу ей в губы, резко входя в такое податливое лоно, которое уже ждало меня. – Мало, моя человечка…

- И мне тебя, - шепчет она в ответ.

И я брал ее, как в последний раз. Будто боялся, что все это исчезнет, она исчезнет, оставив меня одного. А она двигалась мне навстречу, громко стонала и кричала мое имя. Царапала мои руки, запрокинув голову мне на грудь. А я безмолвно упивался этим единением, ощущая все кругом: свой страх потерять свою нейю и ее желание отдаться мне, свою неуверенность и ее бесконечную любовь, свое неимоверное влечение и явную привязанность и ее нежность и страсть. Все переплелось в одно, что уже не разобрать, где мои чувства и эмоции, а где ее. И мы, отдавшись всем этим ощущениям, кончили вместе, утонув в экстазе, что сплел наши тела в одно целое. Дрожащими руками я прижимал ее подрагивающее от удовольствия тельце к себе, не решаясь отпустить. Боясь, что это ощущение единства пройдет, исчезнет, испарится, словно пар, что клубами кружит вокруг.

- Сегодня вечером мы будем на Рейне, Анна. Готовься, - целую ее в макушку и ухожу одеваться в униформу. Перед отцом нужно предстать в подобающем виде, и не важно, что за хаос творится у меня внутри.

- Шей… - зовет меня девчонка, останавливая на пороге. Вижу застывшие слезы в ее голубых глазах.

- Не сейчас, моя нейя, - перебиваю ее. – Но знай, чтобы ни случилось, ты будешь со мной! И моей!

***

Анна

Во те на те! Вот и поговорили! Даже не спросил меня, просто поставил перед фактом.

Мы прилетим туда, на его Рейн, и он тут же женится. Или образует гнездо, или как там у них говорят, не важно, но мне не будет места там. Среди них. Среди чужих мне существ. Мне чуждо их восприятие мира, законы, убеждения, и как так вышло, что я уже не могу дышать без двух рейнов, поселившихся в моем сердце, черт их дери!?

Дрожащими руками вытираю слезы, смываю пену со своего тела и остатки нашей с Шейном страсти, что все еще стекает по внутренней стороне бедер. Я сильная, я справлюсь. Я выжила в лапах работорговцев, выжила от какого-то жуткого яда, от которого все мрут, как мухи, и там точно выживу. Выживу любой ценой, даже если мне не удаться выбраться с этой чертовой планетки!

Какая-то невероятная жажда жизни поселилась во мне, заставляя действовать, не унывать от натиска тех событий, что со мной происходят последний месяц. Я отчего-то уверена в том, что все будет хорошо! Со мной все будет хорошо! Может это все от того, что Шейн всеми силами пытается помочь мне? Может быть. Или все не так мрачно, как кажется на первый взгляд? Вполне возможно. Может быть мне там понравится и я буду счастлива?

- Ха-ха, очень смешно, Аня! – говорю сама с собой, выходя из душевой, яростно растирая тело полотенцем, оставляя на коже красные следы. – Мне и повезет!? Ага!

Здравая часть моего больного рассудка утверждала, что это просто невозможно, и отчаянно не хотела слышать ту, что была убеждена в том, что я уже счастлива. С Шейном. Что нужно довольствоваться малым. Что нужно беречь то, что есть сейчас, и не важно, что это может скоро закончиться. Но мне отчего-то мало всего этого! Мало того, что есть! Не понимаю. Хочется большего! Я не про амбиции и свой высокий статус в обществе, мне это не всралось вообще, я про счастье. Женское. Про то, чего у меня никогда не было. А сейчас, появившись, может исчезнуть в одно мгновение, когда Шейн женится. Я не смогу быть с ним, как бы не хотела этого. И самое страшное, что я хочу! И боюсь, что сломаюсь! Что не выдержу чувств и поступлюсь всеми своими убеждениями и принципами, будь они не ладны!

- Анна, я за тобой! – раздается голос Лейны за моей спиной. – Шейн сказал, что через час будет квантовый скачок.

- О, не-е-ет! – тяну я, усаживаясь на кровать.

- Нужно подготовиться! Твой Шейн ждет нас в капитанской рубке, - говорит она, протягивая мне черный комбинезон – униформу академии.

- Он вовсе не мой! – бубню под нос, натягивая на себя слишком обтягивающий материал.

- Ну-ну… - улыбается мне Лейна, кивая на выход, поторапливая меня.

***

Ну что сказать? В очередной раз радуюсь, что я не позавтракала сегодняшним утром. Меня мутило так, что я думала, что меня выворачивает наизнанку в прямом смысле этого слова. Я сидела рядом с подругами, пристегнутая к креслу тремя ремнями безопасности, боясь пошевелиться и обблевать весь пол. Наши кресла были у самой стены и располагались за основными креслами пилота и капитана. Пилотом был уже мой знакомый – козел наг, который подставлял меня вместе со свои дружком на моем крещении, а в кресле капитана – Шейн, естественно.

После скачка прошло уже минут двадцать, а я все боялась шелохнуться.

- Анна! – голос Шейна успокаивает, а руки мужчины ласково гладят мое лицо. –Все хорошо! Мы уже на орбите Рейна. Шаиса, Шайла! – рявкает он, поднимаясь на ноги. – Осмотрите ее!

- Да все с ней хорошо! – говорит синеволосая лаинка. Но увидев недовольный взгляд Шейна тут же приседает рядом со мной и заглядывает в мои глаза, приложив свои пальцы мне на запястье. – Пульс зашкаливает, значит немного повышено давление. Это от стресса во время скачка.

- Уже прошло достаточно времени! – шепчет Шей.

- Да, для нас! – огрызается Шаиса. – Анна же – человек!

- Но ведь Лейна в порядке! – не понимает рейн.

- Потому что Лейна за свою жизнь испытала сотню таких скачков! Эти перегрузки для ее организма – привычная вещь, - поддерживает сестру Шайла.

- Я точно не умру? – уточняю у них, немного успокоившись.

- Не сегодня! – улыбается мне Шаиса, отстегивая ремни безопасности. – Давай, поднимайся, разгони кровь, иначе грохнешься в обморок.

- Слушаюсь и повинуюсь, - стараюсь улыбнуться бледными губами подругам, держась за их руки, что поддерживают меня с обеих сторон. Да уж, видок у меня – что надо, наверное.

- Первый раз она отходила почти час после скачка, - встревает в разговор Лейна со своими наблюдениями, - это намного быстрее, чем я впервые! Док говорил, что я провалялась сутки в бессознательном состоянии. Сейчас у Анны это заняло около получаса. Так что, ничего страшного в ее состоянии точно нет.

- Пристегнитесь! – прерывает нас пилот. – Сейчас будет вход в атмосферу!

После приказа рейна, Шейн быстро подбежал ко мне, сел на мое место и притянул меня к себе на колени, зафиксировав нас ремнями. Он сгреб меня в охапку, повернул к себе лицом так, что моя голова уткнулась в его грудь.

- Не бойся, моя девочка, я рядом, - я вдыхала его аромат, а мягкий голос завораживал, убаюкивал, отчего мне было хорошо и спокойно. – Мы скоро будем дома, потерпи еще чуть-чуть!