Глава 15

Александра

— Не думал, что женщины могут быть такими сильными, — прошипел Конрад, прижимая меня себе.

В этом жесте не было никакого сексуального подтекста. Мы просто сидели на полу. Я ждала, когда адреналин, смешанный с удовлетворением, перестанет пульсировать в венах, он перехватил меня руками и ногами так, чтобы лишить возможности двигаться.

— Тебя вообще никто не просил вмешиваться.

Собственный голос еще немного дрожал. Звучало это немного провокационно. К счастью, у мужчины хватило такта сделать вид, что ничего особенного не происходит.

— Ты бы ее убила.

В отличие от меня, он был спокоен и уверен в себе. Как будто женские истерики были чем-то привычным в его жизни.

— Не убила бы. Я себя контролировала. В крайнем случае Вику мог спасти городской патруль.

— Тогда тебя бы задержали до выяснения обстоятельств. Тюрьма не самое приятное место.

— Ничего страшного, — запрокинула голову, и она оперлась мужчине на плечо. Он, кажется, вздрогнул, но сопротивляться не стал. — Это всего лишь домашнее насилие без значимых телесных повреждений и на моей территории. Хороший адвокат это легко представит это как вторжение на частную территорию и вынужденную самооборону.

— С помощью ремня?

— Ну я же не могла за родной сестрой бегать с ножом. Согласись, это как-то не по-человечески.

Мужчина раскатисто засмеялся, но хватку не ослабил.

— Так ты домашний тиран?

— Я бы с радостью им стала, но ты помешал. Можешь отпускать и уходить. Я больше ни на кого нападать не буду.

— Не уйду. Теперь я должен быть уверен, что к тебе не заявятся жандармы, или следователь из Уголовного Управления.

— Господин Мамона, вам не кажется, что ваше поведение неуместно? Особенно в разрезе деловых отношений?

— Господин Мамона — это мой брат. А я, просто Конрад. И, в отличие от брата, я веселый, заботливый, эмоционально доступный, щедрый, красивый и очень щедрый…

— Звучит как реклама робота – любовника.

— Любовник я тоже отличный. Попробовать хочешь?

Он сказал это так просто, с тонким налетом иронии, словно это была благородная патина на старинной меди, что даже злиться не захотелось.

— Нет, не хочу.

— Жаль. У меня были планы.

Мы засмеялись. Было странно смеяться с малознакомым мужчиной, сидя на полу. Странно, но почему-то приятно и спокойно.

Конрад

Она пахла цветами, расплавленным золотом и грозой. Такой теплый, знакомый аромат буквально окунул его в прошлое. В те времена, когда Саломея расправляла белоснежные крылья и без устали плясала на ночных пирах в ледяном дворце. Тогда небо Вечного Города разрывалось от небесного грома, а Касикандриэла открывала ворота хрустального сада, чтобы мелкая нечисть, страдающая от громкого смеха небесной девы, могла спокойно пережить демонический пир.

Конрад скучал по этим временам. Ночами он слышал ее смех. Искал его среди миллионов человеческих лиц и мечтал, что сможет вернуть. И вот, нашли. Он прижимал Саломею к себе, не мог поверить в то, что она рядом, и хотел, чтобы время остановилось. Чтобы минуты замерли, и они больше не расставались.

— Ладно, — тихо сказала женщина, — забудем это. Передай, пожалуйста, брату, что я попробую выполнить его заказ. Но ничего не обещаю.

— А моя книга? — он украдкой втянул носом запах ее волос и заставил себя разжать руки.

— Тоже сделаю. И отправлю сообщение, когда все будет готово.

По интонации он понял, что на этом их встреча окончена. Конраду очень хотелось найти повод, чтобы остаться, но в этот раз здравый смысл подсказывал, что нужно отступить. Нельзя давить. Он и так сегодня позволил себе лишнее.

— Если придут из Управления, ты можешь отправить следователя ко мне.

— Спасибо за завтрак. Сервиз отправлю курьером.

— Не нужно. Это подарок.

Он ушел молча не оборачиваясь. Знал, если обернется, начнет искать повод задержаться. А делать этого было нельзя.

Влад

Мамона терпеливо ждал, когда брат спустится к своему кару, и боролся с желанием подняться и вытащить его за шкирку из квартиры девушки. Сейчас в князе бурлил страх. Страх, что она вспомнит, и страх, что не вспомнит. И он всячески пытался от этого страха отмахиваться.

— Что они там делают?

— Вспоминают четыре столетия совместной жизни, — съязвил Адам. — Как думаете, ваш брат уже рассказал Саломеи о том, как она застала вас с божественными девами в райском саду?

Лицо Мамона замерло. Если бы они были в Вечном Городе, то Адам предпочел бы сбежать, но на Земле действовали другие правила, поэтому слуга оставался спокойно стоять на месте.

— У меня ничего не было, и не могло быть с этими курицами!

— Пол Вечного города мечтает взглянуть на этих, как вы выразились, куриц, — усмехнулся Адам. — А к вам, князь, помнится, они прям на колени залезли. Вдвоем. А третья, рога трогала и восхищалась их золотым покрытием.

У Влада покраснели уши от стыда. Адам от этого испытал чувство дьявольского удовлетворения.

— Будешь нести чушь, отправлю тебя в Валгаллу на службу.

— Для этого мне нужно завершить земную жизнь.

— Думаешь, это проблема?

Адам не видел, но знал, что бровь под золотой маской поднялась вверх.

— Думаю, что вы не захотите объяснять Еве, почему ее муж вместо того, чтобы полировать золотые слитки, пьянствует на скандинавском пиру. Она немного предвзято относится к Валькириям.

Ответить слуге Влад не успел. На парковке появился Конрад. Брат выглядел растерянным: глаза бегали, джемпер помят, ремня в брюках не было. Влад должен был почувствовать обиду, или ревность, но ничего подобного не случилось. Ему только стало немного не по себе от бегающих глаз родственника.

— Что у вас там произошло?

Конрад дернулся, услышав голос Влада. Растерянно осмотрелся по сторонам, как будто боялся, что за ними наблюдают, и убедившись, что парковка пуста, подошел ближе и ответил:

— Ничего, — мужчина потер глаза, — Саша отхлестала младшую сестру моим ремнем.

— А госпожа не меняется, — улыбнулся Адам.

Мужчины переглянулись, Адам, чувствуя приближение неприятностей, пробормотал что-то про новый сервиз и исчез. Минуты через три Конрад снова заговорил:

— Она сказала, что возьмется за заказ.

— Хорошо.

— Князь, — голос мужчины звучал непривычно разумно и спокойно. — Ты помнишь, как она пропала?

Влад сложил руки на груди, потер подбородок. С того момента, как они пришли в мир людей, тема пропажи Саломеи не обсуждалась. Кажется, они оба боялись упоминать, почему она решила уйти.

— Мы очнулись после приступа любовного забвения, и Адам сообщил, что госпожа, убедившись, что мы здоровы, покинула Запретный Город.

— Это я знаю.

— Тогда что?

— Когда мы подхватили Любовное забвение?

— Когда были на Нейтральных Территориях. Помнишь? Совместный бал с этими… С Небесами.

— И ее не было с нами? Почему мы не взяли ее? Ты помнишь?

Влад не помнил. Он был уверен, что Саломея должна была быть с ними, но все утверждали, что госпожа осталась в Вечном городе. А когда их привезли…

— Нет. Не помню. Но это не оправдывает нас. С чего ты вдруг притащил в наш зал этих гурий?!

От злости у Влада начали прорезаться рога, но он с этим ничего не делал.

— Значит, ты решил развлечься, а виноват я? — с вызовом прорычал Конрад. — Я тебя за рога в постель не тянул!

Вокруг кара вспыхнул огонь. Кожа Конрада покраснела, из ноздрей вырвался пар. Дело шло к драке. Князь поднял кулак, целясь прямо в наглую челюсть родственника, но вдруг замер.

— А ты сам помнишь, как привел гурий? И как мы… Как мы с ними были?

Конрад резко выпрямился. Влад опустил кулак. Братья синхронно оперлись на кар и сложили руки на груди.

— Нет. Так рассказали… Я… Я не уверен.

— Любовное забвение не вызывает провалов в памяти.

Они снова замолчали.

— А почему она выбрала мир людей? Почему не вернулась домой? — спросил Конрад.

— Адам сказал, что долгое пребывание в мире людей, плохо влияет на твои когнитивные способности, — съязвил Влад. — Как она могла вернуться домой, к ангелам, если триста лет жила с демонами?! Да ей бы собственная сестра крылья обломала и в огненную долину сбросила.

— Лучше бы в долину. Мы бы ее там нашли, — огрызнулся Конрад. — А крылья не проблема. Ты бы из золота отлили.

— Крылья – метафора. Небеса не прощают предателей.

— У тебя предвзятое отношение к Небесам.

— Тогда почему она здесь, а не там? Она знала, что ее уничтожат! Поэтому бежала к людям!

Мужчины замолчали. Спор был бессмысленным. Влад сложил руки на груди. Столько времени прошло. Он уже не мог подробно вспомнить все, что происходило в те времена.

— Нам пора домой, — прорычал князь. — Завтра я буду с ней, а ты займешься делами.

Конрад на удивление послушно кивнул и сел в кар. Влад осмотрелся и бесшумно растворился в воздухе

Александра

После ухода Конрада я еще долго сидела на полу, со странным ощущением, что когда-то уже была в похожей ситуации. Но не могла вспомнить, где это было, когда, с кем.

— Флешбэки из детства.

Этот вывод был простым, логичным, безопасным. Этот вывод мне нравился. Я поднялась на ноги, пошла в кухню. На изящных тарелках лежали слоеные булочки, рыба, порционные кусочки паштета, оливки, сыры, сладости. Как будто завтракать должны были ни два человека, а как минимум пять.

Села за стол, намазала кусочек булки паштетом, положила в рот, непроизвольно замычала от удовольствия, как же вкусно это было. Невероятно вкусно. Слоеное тесто таяло на языке, мясо словно взорвалось разнообразием вкусов, желудок сжался в предвкушении следующей порции.

Пока ела, смотрела на узор чашки. На тонком фарфоре были нарисованы золотые листья. Узор тонкий, роспись ручная, не печать. Краска…Или что-то похожее на краску. Такого золотого оттенка я не встречала. Казалось, что это был не краситель, не напыление, а металл, которым покрыли фарфор. Но я была точно уверена, что такое просто невозможно. Провела пальцами по рисунку, пытаясь понять, с помощью какой техники получилось добиться такого эффекта.

В этот момент кухня словно расплылась. Я увидела этот сервиз, стоящий на черном, каменном столе в центре мрачного зала. Нет, не мрачного. Просто темного.

У меня не получалось рассмотреть обстановку. Только теплый запах ладана, витал вокруг и казался инородным, неподходящим для этого места.

— Нравится? — зычный голос звучал звонко и глухо одновременно. Словно пробивался через густую пелену забвения. — Это бесы, у самого Мамона слитки выпросили!

— Мамона? — одними губами спросила я, но никто не услышал.

Оторвала взгляд от сервиза и тут же вернулась в кухню. Сердце бешено заколотилось.

— Что он подмешал в этот паштет?