Глава 17

Александра

Рабочий день начался с судебного запроса. Я три раза перечитала сообщение, потерла виски, снова перечитала сообщение. Мой будущий бывший муж был или идиотом, или идиотом. Такого поворота события я не ожидала. Вместо того чтобы мирно разойтись и жить счастливо со своей новой любовью, этот идиот решил подать иск на содержание.

Интересней всего было обоснование. Геночка не поленился и сложил все семейные расходы, которые я покрывала последние годы, и требовал ровно половину этой суммы. В его заявлении говорилось, что это я его бросаю и мое решение покинуть семью ставит его в затруднительное финансовое положение.

Появилось противное ощущение того, что замуж я выходила, будучи слепой, глухой и немного слабоумной. Иначе, как это все можно объяснить?

Сначала хотела позвонить свекрови. Но вовремя остановилась. Зачем? Мать Гены никогда не лезла в наши отношения, держала дистанцию, но никогда меня не поддерживала. Да и отец не желал поддерживать со мной родственные отношения, хотя с сыном общался регулярно. Меня такая позиция устраивала. По крайней мере, не было скандалов и лишнего давления.

Пальцы подрагивали. Чтобы отвлечься, нужно было действовать. Я отправила юристу копию иска с пояснениями и финансовые документы. Играть вслепую я не любила. Пока ждала ответа, разослала снимки кулона ювелирам и достала книгу Конрада.

Определить возраст издания было сложно. Несмотря на уникальную сохранность, книга была не просто старой, а по-настоящему древней. Все страницы были заполнены от руки. Имени автора не стояло. Из этого я могла сделать вывод, что издание не старше шестнадцатого века. До этого времени считалось, что автор не важен. Не было титульного листа. Сразу шел текст.

Инструмент, которым писали, напоминал перо. Или, перо с металлическим наконечником.

Положила книгу под анализатор, чтобы рассмотреть буквы и понять, на каком из древних языков это было написано. Программа работала непривычно медленно. Я рассматривала буквы.

Первой в глаза бросалась одинаковая толщина линий. Это было странно с учетом того, что человек, делавший записи, просто не мог всегда писать одинаково. Это было невозможно. Обычно в старых книгах, даже у очень искусных мастеров, отличался нажим, длина хвостиков, угол наклона букв. Но в этой рукописи все буквы были идеально одинаковыми. Как будто это была работа не человека, а компьютера.

И второй особенностью издания были сами чернила. В них словно присутствовали блестки. Или шиммер. Или какая-то пыль. Но распределены эти блестки идеально равномерно. Я уже много лет восстанавливала книги, но подобного экземпляра ни разу не видела. На каком-то этапе анализа я даже предположила, что это современная подделка. Хорошего качества, но подделка. Однако при более глубоком анализе удалось определить состав клея, бумаги, остатков нити, которая когда-то крепила переплет. Экземпляр был подлинным.

Язык, на котором было написано, это произведение, программе определить так и не удалось. Только составила список букв, которые использовались для текста. И список этот был впечатляющим: сто восемьдесят пять символов.

Примерно треть текста была повреждена. Символы были затерты. Некоторые элементы обложки требовали восстановления.

— Сделай поэтапный план реставрации, — дала голосовую команду программе. — И составь список материалов для закупки.

Программа начала бесшумно анализировать экземпляр, я поднялась со своего места и начала ходить по кабинету. Можно было не терять время и продолжить восстанавливать куклы, пока идет анализ, но вдохновения не было. В голове царил непривычный хаос, который меня утомлял и лишал моральных сил.

Минут через пять раздался звонок. Это был юрист. Помощник вывел звонок в кабинет, и когда я вышла из мастерской, на меня уже смотрел полный мужчина, с мягкими ладонями и следами от малиновой пудры на губах.

— Добрый день, Александра.

Это был Мишель Краснов. Человек со сложной репутацией и самой обманчивой внешностью, которая только могла быть.

Думаю, что именно эта внешность и позволила ему сделать карьеру. Молодого человека с торчащими из брюк бочками и вечно испачканными какой-нибудь сладостью губами, просто не принимали всерьез. А он этим успешно пользовался.

Насколько я знала, всю жизнь Мишель Краснов работал в уголовном праве. И только после завершения карьеры, уже выйдя на пенсию, брал мелкие подработки в семейном праве: разводы, наследование, внутри бытовые споры.

— Не ожидала, что именно вы будете вести мое дело.

— Сам не ожидал, — признался Краснов. — Ваш муж — просто сокровище. А то мне совсем скучно стало. Хотел уже на поклон в Управление идти. Так что, госпожа Майер, вы хотите получить в результате этого развода?

— Сначала я хочу знать все возможные варианты.

Адвокат усмехнулся, хлопнул в ладоши и начал рассказывать о грядущих перспективах. Как я и предполагала, ни один суд не удовлетворит требование Гены о содержании. Так что мне нужно было готовиться к тому, что в ближайшее время Гена начнет меня шантажировать и пытаться получить подпись о добровольном согласии.

Но были и другие варианты. Например, раздеть мужа до нитки.

— У нас брачное соглашение.

— Видите ли, госпожа Майер, — адвокат вывел на экран титульную часть нашего договора, — я вижу, что ваш брачный договор составлен на южном материке. Верно?

— Да. Гена предложил составить договор через агентство “Южный Порог”. С аккредитацией и репутацией у них все в порядке. Я проверила.

— Действительно, это очень уважаемое агентство. Но, есть нюанс.

— Какой?

— Ваша фактическая брачная жизнь не касалась Южного материка.

— Мы всегда жили здесь. Даже отпуска проводили на континенте, — ответила я, не понимая, к чему клонит юрист.

— Я вижу это по документам: счета, регистрация бизнеса, точки выхода в сеть, адреса доставок. Этот факт делает ваш брачный контракт недействительным.

— Я не понимаю.

— Закон нашего континента гласит, что мужчина должен оплачивать минимум тридцать процентов базовых семейных потребностей. Все эти потребности прописаны в законе, суммы затрат индексированы. Ваш супруг все годы брака был трудоспособен, но тем не менее основные расходы семьи легли на ваши плечи. Если хотите, помимо развода, я могу отсудить для вас компенсацию, запрет на приближение, и моральную компенсацию за то, что вас выгнали из единственного жилья. У вас же нет в собственности другой недвижимости?

— Тебя выгнали из дома? — от неожиданности я подпрыгнула.

За спиной стоял Влад Мамона. Кулаки мужчины были сжаты, желваки гуляли, сзади стоял слуга с огромной розовой коробкой в руках.