Глава 37

Вика

Все прошло даже лучше, чем Вика думала. Карина, находясь на грани паники, сделала все, как она сказала. Сыграло на руку и то, что инспектор решил воспользоваться случаем и, нарушая протокол, взял показания у обеих девушек одновременно. Со слов потерпевших выходило, что они получили указание явиться среди ночи в кабинет Конрада Мамона, после чего на них было совершено нападение.

Вика плакала, говорила, что новенькая и не ожидала такого поворота событий. Напрямую не обвиняла Конрада на тот случай, если у мужчины на это время будет алиби. Но описывала нападавшего так, что несложно было догадаться, о ком идет речь. Карина так не наглела. Но тоже плакала и кивала, подтверждая слова подельницы.

Вызвать сочувствие инспектора оказалось совсем несложно. Вид избитых женщин еще никого не оставлял равнодушным. Он был настолько впечатлен увиденным, что даже не придал значения следам от ногтей на лице и теле женщин. Зато Конрада Мамона и его брата записал в кровные враги.

— Думаешь, он поверил? — почти шепотом спросила Карину подельница, когда инспектор вышел из палаты.

Вика уверенно кивнула. О последствиях своего вранья она не думала. Точнее, она не видела рисков этого вранья. Зато видела прекрасный повод причинить сестре боль. Вот только реакция Александры на сообщение, ее, мягко говоря, удивила.

“Надеюсь, у тебя есть деньги на хорошего юриста” — это была единственная фраза, которую она получила в ответ на свои угрозы.

Саломея

Я знала, что Вика способна на многое ради того, чтобы отнять что-нибудь у меня. Но не думала, что ее одержимость может достигнуть таких масштабов. Я сидела в мастерской уже несколько часов и смотрела на то, как вспыхивают сообщения на виртуальном экране: Вика требовала денег, мать требовала денежной компенсации, отец называл чудовищем, которая натравила на несчастную сестру демона. Ах, если бы он знал, что я только собиралась это сделать.

— Похоже, ужин с твоими родителями отменяется?

В комнате появился Конрад. Сейчас он выглядел как обычный демон: хвост, рога, красноватая кожа и вытянутые зрачки. В человеческой одежде он выглядел немного нелепо, хотя многие нашли бы это очень даже сексуальным.

— Вряд ли ты захочешь выслушивать истерики моей матери.

— Ну, я могу устроить так, чтобы слушать не истерики, а мольбы о пощаде. Как тебе?

Я усмехнулась. С одной стороны, было бы очень неплохо. С другой, в груди теплилась благодарность дочери за рождение и то время, которое мне уделили за время взросления. Это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы не прыгнуть в омут мести.

— Оно того не стоит.

— Уверена?

Конрад сел в кресло напротив и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Уверена. Им еще младшую дочь из тюрьмы вытаскивать. Полагаю, что одной статьей о клевете она не отделается.

— Не отделается, — пообещал Конрад. — Вымогательство, угрозы, подстрекательство к преступным действиям. Вряд ли кто-то из уважающих себя юристов возьмется за ее дело.

Я кивнула. На языке осталось неприятное послевкусие.

— Попроси Адама отправить подарки родителям.

Квартира родителей Александры

Мать Саши, высокая, чуть отяжелевшая с годами женщина, стояла у окна, обхватив руками чашку с фруктовым чаем. Александра больше не реагировала ни на ее звонки, ни на сообщения, и это ее раздражало. В голове женщины не укладывалось, как она могла вырастить такую неблагодарную дочь. И вместе с этим она пыталась придумать, где найти деньги на восстановление лица Вики.

У них с мужем были кое-какие сбережения. Но лезть в них женщина не хотела. Эти деньги она откладывала на новый кар и надеялась, что старшая дочь поимеет совесть и оплатит лечение сестры. В конце концов, это же из-за нее Вика попала в неприятности. Зачем было доводить до такого, если можно было уступить без конфликта?

Женщина тяжело вздохнула. Когда она была молодой матерью, то сделала все возможное, чтобы воспитать в Саше уступчивость. Укоренить в голове дочери мысль о том, что младшей нужно уступать. Так было гораздо проще, и конфликтов между сестрами почти не случалось. По крайней мере, сейчас она не могла вспомнить, чтобы дети дрались из-за чего-нибудь. Все ссоры заканчивались недовольным лицом Александры. Но разве это плохо?

Она не успела закончить мысль. Сработал сигнал курьерской доставки. Дверь пошел открывать муж. Женщина попыталась вспомнить, что заказывала, но неполученных посылок у нее не было.

— Странно, — женщина закусила губу, оперлась плечом о стену.

Муж появился через минуту, держа в руках две коробки.

— Что это?

— Подарок от Саши, — ответил Супруг и с опаской посмотрел на посылки. Александра обычно не пользовалась службами доставки и все привозила сама. В этот раз что-то изменилось.

— Что там? — спросила женщина, кивая в сторону кремовой открытки.

Мужчина развернул записку и побледнел.

— Не молчи! Я волнуюсь!

— Наша дочь, — он на секунду запнулся, — Александра сообщает, что это последний ее подарок. Ее юристы занялись исключением ее лица из домовых реестров в связи с тем, что родственные связи изжили себя. Решение вступает в силу завтра утром. Также ее исключают из наследной очереди. И мы с завтрашнего дня не имеем право на ее наследство.

Мамона

Время приблизилось к полуночи. Саломея так и сидела в мастерской. Мамона нервничал. Конрад нервничал вместе с ним. Они расположились в гостиной. Той самой, где недавно разговаривали с Морфеем.

— Ты прочитал сообщения? — спросил брат.

Мамона кивнул. Он прочитал все сообщения, которые жена получила за день. И прослушал все телефонные разговоры: с сестрой, с родителями, даже с бывшим мужем, который возомнил себя единственной любовью Саломеи. Слушать это было неприятно, но больше всего демона волновал разговор жены с матерью.

— Знаешь, у нас вроде как никогда не было матери, но что-то мне подсказывает, что женщина не должна себя так вести по отношению к ребенку, которого вырастила.

— Тебе неправильно подсказывает. Ты лучше меня знаешь, как смертные завязаны на опыте прошлых жизней, искуплении и всем остальном. Мы не знаем, что эта женщина натворила в прошлые воплощения.

— Хочешь сходить к Мойрам?

От упоминания сестер Раум поморщился, а Мамона усмехнулся. На пол упала золотая монета. В камине вспыхнул огонь. Эта Адам не хотел вмешиваться в разговор братьев, поэтому перешел на дистанционное управление домом.

— И как это нам поможет?

— Узнаем прошлый опыт твоей псевдородственницы.

— Лучше подарим ей курс психотерапии. И отцу тоже. Это будет для них полезней.

Мамона усмехнулся, посмотрел на кувшин с вином и поежился.

— Это не из Вечного Города, — успокоил Конрад. — Похмелья не будет.

Но, несмотря на заверения, Мамона рисковать не стал.

— Что там с этими девками?

— На меня завели уголовное дело за изнасилование, нанесение тяжких телесных повреждений, попытку убийства, сокрытие следов преступления, угрозы и что-то еще.

Мамона присвистнул. За одну ночь брат умудрился собрать статей на пожизненное заключение.

— Долго тебе обвинения зачитывали?

— Около часа. Тебе бы понравилось.

Последнюю фразу Конрад сказал без сарказма. Брату действительно нравились все эти официальные обвинения с личным присутствием сторон, париками и молотками. Не хватало только присяжных, институт которых был отменен на Земле больше ста лет назад.

— Можно же, было сразу отправить Адама, не ждать, пока вызовут.

— И не увидеть лица этого некомпетентного героя, который не разобравшись, бросился защищать честь потаскух? А как же справедливость? Я же демон справедливости.

— Ты демон возмездия, — напомнил Мамона. — И взяточников.

— Взятки он тоже брал. Так что, будем считать, я исполнял свой долг.

— Что будет с сестрой Саломеи?

Конрад пожал плечами. Он понятия не имел, какой срок грозит этой девице. Да и знать не хотел. Единственное, что он сделал ради жены, — не стал добавлять обвинений в шпионаже, хотя очень хотелось.