Глава 38

Саломея

За делом сестры я наблюдала издалека. В том числе видела и записи с предварительного слушания, которые любезно раздобыл для меня Адам. Вика и Карина сидели на месте для потерпевших. Их адвокат, явно какой-нибудь коллега Гены, делал ставку на внешний вид пострадавших и женские слезы. Рыдали все: мать, отец, родственники Карины, обвинитель и даже судья. И только глаза демона насмешливо наблюдали за всем этим фарсом.

Предварительное слушание проходило в закрытом режиме. Адам рассказал, что Конрад хотел сделать дело публичным, но Мамона уговорил его не устраивать шоу, чтобы лишний раз меня не беспокоить.

Проводили заседание в малой судебной аудитории. Помещение было светлым, даже уютным. Возможно, иллюзию этого самого уюта создавали старомодные занавески на окнах и поблекшая голограмма орхидей за спиной судьи.

— Что обвиняемый скажет в свое оправдание? — спросила судья, повернувшись лицом к Конраду.

— Что перестану брать на работу некомпетентных баб, у которых мозги из головы перетекли в яичники.

Если бы я была на месте судьи, то уже бы тянулась к молотку, чтобы врезать хаму. В отличие от меня, судья была профессионалом. Такие мелочи ее не интересовали.

— Меня ваши рабочие дела не интересуют. Что вы скажете об обвинениях?

— Что они беспочвенны. А сотрудники управления — некомпетентны.

Следователь, который выдвинул обвинения мужу, спустя два часа после допроса так называемых потерпевших, вскочил со своего места.

— У вас нет права оскорблять представителя закона!

Он по киношному выставил вперед руку, показывая на мужа указательным пальцем. И тут же стушевался под тяжелым взглядом демона.

— Я всего лишь озвучиваю факт, — парировал Конрад. — Если бы вы были профессионалом, то прежде чем составлять обвинительное заключение и требовать судебного разбирательства, потратили бы время, на то, чтобы узнать, где я был в момент нападения на этих девиц. И запросили бы данные с камер.

— В этом кабинете нет камер! — вскочила со своего места Карина.

— Вы уверены? — улыбнулся Конрад.

И ничего хорошего эта улыбка не предвещала. В кабинете были не только камеры, но и писался звук. А еще система охраны фиксировала всех, кто входил и выходил из помещения. И не только это. Служба безопасности восстановила абсолютно все события, произошедшие в офисе в тот день. А вишенкой на торте стало видео сестры. Она удалила с устройства запись своего визита к начальнику. Но не знала, что все материалы уже хранились у службы безопасности.

Доказательства мошенничества и вымогательства были неопровержимыми. Срок, который грозил Вике, был относительно небольшим. Всего три года. Но для нее эти три года должны были стать отличным уроком.

Сестра еще пыталась обжаловать приговор. Трижды направляла апелляции, обвиняла братьев Мамона в монтаже, подкупе судей, мошенничестве с налогами, но никакого результата ее действия не приносили.

Поведение сестры хоть и казалось омерзительным, но отчасти я его понимала. Вика пыталась спасти свою шкуру. А вот родители меня еще раз неприятно удивили. Даже после того, как все доказательства были опубликованы, мама продолжала утверждать, что это я виновата в том, что ее дочь пострадала.

Впрочем, с матерью после того телефонного разговора я не виделась. А вот с отцом встретилась после первого заседания. Честно говоря, я надеялась, что отец извинится. Или хотя бы попробует поговорить о случившемся. Но у него были другие планы. Мы встретились в экспресс – кофейне, недалеко от центра. Отец выглядел уставшим и раздраженным. Он сжимал губы и немного щурился, как люди прошлого.

— Как ты могла это допустить? Она же твоя сестра!

— Ты о чем?

После этих слов отец показался совсем чужим. Словно никогда и не был моим отцом.

— Как ты могла позволить своему трахалю подать на сестру в суд?! Ты знаешь, сколько ей придется провести в тюрьме?!

— А при чем тут моя личная жизнь и тюремный срок. Вроде не я заставила Вику лезть голой в чужой кабинет.

И тут отца прорвало. Он ударил обеими руками по столу, поднялся на ноги и начал орать так, что капельки чужой слюны попали мне на подбородок.

— Ты ей мужика не могла уступить?! Ты не видела, что она хотела? Зачем было доводить до крайности?! Она же тебя просила вернуться к мужу! А теперь моя дочь в тюрьме!

— А я?

— Что ты?!

— Я разве не твоя дочь?

— Ты ошибка! — он замахнулся, чтобы ударить, но рука остановилась в сантиметре от моей щеки.

Нет, отец не одумался. Просто за моей спиной появился Мамона. Муж перехватил руку отца и сжал его запястье с такой силой, что у мужчины брызнули слезы.

— Еще одно слово, и я твою голову отрежу, очищу, вставлю музыкальный механизм и подарю жене в качестве подарка на годовщину. Понял?

Я не знаю, понял ли что-то мой земной родитель, но убегал он с кофейни с такой скоростью, что мог бы поставить мировой рекорд на короткие дистанции.

— Почему ты не отказалась от встречи с ним? — спросил муж, садясь напротив.

— Хотела закрыть гештальт.

— Закрыла? — рядом с Мамона появился Конрад.

Робот тут же среагировал на появление посетителя и поспешил продемонстрировать свое скудное меню из восьми позиций.

— Закрыла, — улыбнулась второму мужу.

— Отлично. Теперь можем готовиться к возвращению в Вечный Город?

— У тебя еще будет время все уладить, — успокоила демона. — Лет двадцать. Или чуть больше.

Мужчины переглянулись. Мамона осторожно взял меня за руку.

— Милая, если ты не хочешь уходить, так и скажи. Мы останемся.

— Я беременна.

— Беременна? Но… Как… — Конрад провел широкой ладонью по волосам, Мамона беззвучно открывал и закрывал рот.

— Вы не рады?

— Но… Рады. Но…

— Двойняшки.

— Дети?

— Дети. И мы уйдем тогда, когда вы сможете передать им земные дела в наследство. А если кто-то против, можем развестись. Я попрошу Кас…

Договорить мне не дали. Мамона закрыл ладонью мне рот.

— Не смей так говорить! Поняла?! Через двадцать лет, значит, через двадцать!

— Или через тридцать, — подтвердил слова брата Конрад. — Внуков, может, увидим.