Глава 39

Мамона. Пять месяцев спустя

Новость о беременности жены стало чем-то шокирующим. Он никогда не думал о детях раньше. Бессмертные демоны давали потомство редко. Очень редко. Настолько редко, что он даже вспомнить не мог, были ли у кого-то из его знакомых в Вечном Городе дети. Настоящие дети, а не приемыши, за которых по тем или иным причинам семья взяла ответственность. Как за Касикандриэлу, например. И вот, его жена была беременна. По-настоящему беременна.

В первые месяцы Мамона готовился исполнять глупые капризы жены, о которых ходили легенды: добывать клубничный мел, воровать куриц, собирать запах утренних шпал. Но за пять месяцев Саломея ни о чем таком не просила.

Беременность проходила легко. Несмотря на то что жена носила не просто близнецов, а близнецов демонического происхождения, она продолжала работать, ходить на тренировки, и даже открыла курсы по обучению молодых специалистов реставрации. О том, что женщина беременна, напоминал только растущий живот. Никаких недомоганий, капризов, отклонений.

— Ты уверен, что это нормально? — спросил как-то вечером Мамона у брата.

Саломея в это время крепко спала, а демоны лежали рядом и гладили круглый живот жены.

— А мне это откуда знать? Я демон, а не акушерка.

— Адам говорит, Ева была капризной.

— Ева и сейчас капризная, — парировал Конрад. — Думаешь, от хорошей жизни он от нее сбежал?

На это замечание Мамона нечего было ответить. Он ничего не знал и не хотел знать о личной жизни слуги и капризах его подруги. Или жены.

— Может, нужно сводить жену к врачу? Я волнуюсь.

— Мы ее водили на прошлой неделе. Если еще раз поведем, она нас из дома выставит до родов.

Мамона вздохнул. Тревога не покидала. За эти месяцы он подробно изучил, что происходит с женским организмом во время беременности: знал про давление на органы, отеки, нестабильные гормоны, токсикоз, опасность послеродовой депрессии. Он думал, что ко всему готов, но не к тому, что у жены не будет ни единого недомогания.

— Дети демонов черпают силу демона. Откуда она в мире смертных? — снова начал беспокоиться Мамона.

— Саломея сильная, мы рядом. И, дети сейчас полукровки. Их мать — человек. Как сын Люцифера.

Это должно было успокоить Мамона, но эффект получился обратным. Он начал нервничать больше.

— Может, завтра еще раз обсудим это с женой?

Это было единственное, что мог предложить демон, чтобы унять тревогу. Брат кивнул. Только после этого Мамона почувствовал спокойствие и резкую сонливость. Почувствовать неладное демон не успел. Глаза закрылись, сознание потухло. Когда комната наполнилась зычным мужским храпом, Саломея открыла глаза и осторожно, придерживая левой рукой живот, выбралась из объятий мужей.

— Ну и душные же эти демоны, — ворчливый голос коротконогой чертихи раздался в районе кресла. — Нет бы радоваться, что жена между рогов не чешет. Все им не так.

— Не ворчи, — ласково попросила Саломея. — Пойдем в мастерскую, пока Адам тебя не почуял.

— Он сейчас с Евой скандалит. Ему не до чертей, хозяйка.

Саломея

В мастерской было тихо и уютно. Пока это было единственное место, где не стояла армия прислуги, призванная исполнять беременные капризы и действовать мне на нервы. Время от времени я подумывала, что сообщать мужьям о беременности нужно было не сразу, а только после того, как живот округлится и скрывать интересное положение будет невозможно.

Пока я неуклюже устраивалась в кресле, чертиха проворно расставляла на столе стаканчики и разливала в них настойку из кладбищенского вереска.

— Вот, хозяйка. Свежая совсем.

— Спасибо, — приняла из рук чертихи стакан и почувствовала, как рот наполняется слюной.

Это была та самая беременная прихоть, от которой я не могла отказаться. Но мужьям об этом знать было совсем необязательно.

— Есть еще что-нибудь вкусненькое?

— Мухоморы в глазури хотите?

— Хочу, — губы растянулись в маниакальной улыбке. — И еще помнишь, ты приносила засахаренные чешуйки кобры?

Глаза чертихи заблестели. Откуда-то из воздуха появилась прозрачная баночка с теми самыми сладкими чешуйками.

— Настоящие наследники в животе, — с какой-то почти материнской гордостью заявила гостья и открыла банку.

Как только сладкая хрустящая пластинка легла на язык, прикрыла глаза от удовольствия. Чертиха приходила в дом Мамона три раза в неделю. Тайно. Мои мужья боялись, что еда из Вечного Города может мне повредить, поэтому Ева, в обход демонов и Адама, организовала регулярную доставку акой желанной контрабанды.

— Из этих демонов паршивые мужья, — ласково ворчала контрабандистка. — Даже элементарным жену обеспечить не могут. Только бухтят и рогами трясут. Вот родятся маленькие, мы их как надо воспитаем.

Я рассмеялась, представив лица мужей, когда увидят нянек для своих драгоценных наследников.

— Ладно, не ворчи. Лучше расскажи, что узнала?

Чертиха цокнула языком, удобно устроилась в кресле и задумалась. Видимо, решала, с чего начать.

Несмотря на беременность и новую жизнь, историю с родителями я отпустить так и не смогла. Поведение матери и слова отца о том, что я их ошибка, казались мне дикими и иррациональными. Если ошибка, то зачем рожали? Да, я входила в круг перерождения осознанно. Но, когда я это делала, то точно знала, что пара рождение ребенка планировала. И, даже если это и была случайная беременность, то мысли о прерывании беременности ни у кого не было.

— Ой, хозяйка, даже не знаю, как вам рассказывать. Детки маленькие совсем.

— А при чем тут дети?

— Так, мама расстраивается, и дети с ней.

— Рассказывай. Я не расстроюсь.

Чертиха вздохнула и начала рассказывать. Я всегда считала, что особое отношение к сестре было обусловлено тем, что она вовремя родилась и спасла разваливающийся брак. Но о собственном рождении никогда не задумывалась.

— В общем, все дело в твоей матери, хозяйка. Или, в ее жадности.

— Жадности?

Оказалось, что когда-то в молодости мама была не так наивна и целомудренна, как рассказывали семейные легенды. Мама родилась в благополучной семье и была единственной дочерью. Бабушка с дедушкой ее баловали, но, видимо, это и сыграло с ней злую шутку. Лет в двадцать мама четко поняла две вещи: она хотела жить как богатая дама и не хотела работать. И самым логичным вариантом для нее стало замужество.

— Мать твоя красавицей была. И эрудированная. Чем мужика взять знала, поэтому найти богатого поклонника не составила труда.

Вот только жизнь, как известно, ставит нас перед выбором в самый неподходящий момент. И с мамой случилось точно так же. В разгар выгодного романа она встретила отца и влюбилась. Не знаю, что это было “играй гормон” или настоящие чувства, но отец так запал в сердце матери, что отказаться от него она не смогла. И встала перед выбором: очень богатый, но нелюбимый муж или любимый, но нищий студент.

Вот только решение предложил отец. Ему тоже не нравилось быть нищим, и роман новоиспеченной пассии с богатеем его вполне устраивал. То, что любимая женщина спала с другим мужчиной, компенсировалось финансами, получаемыми от этого мужчины.

— Моя мать была замужем?

— Недолго, — кивнула чертиха и подала мне еще один стакан настойки. — Муж начал ее подозревать. А когда она сообщила о беременности, правда и раскрылась.

— Он не мог иметь детей?

— Мог, но не хотел. Первый муж вашей матери, хозяйка, предохранялся втайне от жены. Поэтому, когда та сообщила ему о беременности, сразу заказал процедуру генетического сканирования. Так и выяснилось, что он не отец.

— И они развелись.

— Они жили в регионе, где с разводами не все так просто. Семью с наличием ребенка не разводили. Даже то, что не было биологического родства, не давало повода для расторжения брака. Тогда первому мужу вашей матери пришлось пойти на хитрость. Сначала он пригрозил ей несчастным случаем, а потом заключил договор. Вашим родителям заплатили большие отступные за то, что они поженятся и вы будете записаны на имя биологического отца. До вашего совершеннолетия, хозяйка, первый муж вашей матери переводил содержание. Но деньги поступали только при условии, что брак не будет расторгнут.

— А Вика?

— Твоя сестра родилась позже. После долгого кризиса. Они ее просто полюбили.

Чертиха внимательно вглядывалась в мое лицо. Видимо, хотела понять, какие эмоции я сейчас испытываю. А я жевала засахаренную чешую и наслаждалась странным чувством ясности. Мне не было обидно, но зудящее чувство недосказанности наконец-то ушло. Я погладила живот со спящими сыновьями и улыбнулась, оставляя все в прошлом. Хотя за судьбой бывших родственников я все же следила.

Гене разрешили вернуться к практике. Но его репутация была к этому времени испорчена жалобами и попытками консультировать сомнительные организации. Коллегия внесла его в черный список, и теперь ни одна уважающая себя контора не обращалась к бывшему мужу. Ну а услуги так называемых серых юристов стоили в разы меньше, чем у коллег с не подмоченной репутацией.

Наш развод тоже ударил по его кошельку. Я не стала отказываться от материальной компенсации. Как бы то ни было, этот ушлепок меня предал, так что деньги были меньшее, чем он мог компенсировать мои неудобства.

Вику посадили. Да, Конрад не стал пользоваться своим влиянием и добавлять к обвинению статьи, но и того, что было хватило на три года за решеткой с принудительной психотерапией. У сестренки оказался целый букет психических расстройств.

Несмотря на все, что Вика натворила, зла я на нее не держала. Она во многом стала такой же жертвой обстоятельств.

Распрощаться с родителями оказалось сложнее всего. За пять месяцев мы ни разу с ними не разговаривали, но время от времени мне поступали звонки от разных юристов, которые требовали содержания для них.

Это требование было вполне законным, и суд должен был стать не на их сторону. В какой-то мере я была готова пойти на этот шаг и выплачивать процент со своего официального заработка. Несмотря на все, эти люди как минимум меня вырастили. Не без нюансов, но все же. Вот только адвокаты отца прознали о моей связи с домом Мамона и пытались повышать сумму содержания до каких-то невероятных размеров. Поэтому на прямой контакт я с ними не шла и даже о беременности не сообщила. А теперь, после того как обо всем узнала, и вовсе решила, что ни бабушек, ни дедушек у моих детей не будет. Хватит с них и чертей в виде нянек.

— Хозяйка! Тебе пора! Демоны заворочались. Ща тебя искать начнут!

Конрад

Голова была тяжелой, как будто перегретой на жарком южном солнце. Открыть глаза не было сил, словно кто-то не давал проснуться. Демон провел рукой по шелковой простыне, в животе скрутилась призрачная тревога. Чего-то не хватало. Чего-то очень важного. Он снова провел рукой, но сонный мозг не мог понять, в чем проблема. Пока рядом не прозвучал голос брата.

— Саломея.

Сознание Конрада включилось моментально. Глаза открылись, а сердце заколотилось, потому что жены рядом не было. Он тут же вскочил с постели, через секунду понял, что Мамона, такой же растерянный, стоит рядом с ним и не знает, что делать.

— Вы чего вскочили? — голос жены прозвучал со стороны окна.

Саломея стояла у окна и жевала булочку. Увидев ее, Конрад чуть-чуть успокоился. А вот брат нервно мотал хвостом из стороны в сторону.

— Тебя нет в кровати, — прорычал Мамона.

— Дети кушать хотят, — жена хлопнула ресницами и протянула вперед булочку.

— Кушать?

В голосе брата Конрад почувствовал надежду на какую-нибудь беременную глупость, к которой брат готовился столько месяцев. Он с надеждой посмотрел на жену.

— Кушать, — кивнула она и погладила живот. — Кушать и нюхать птичку.

— Птичку? — не поверил своим ушам Мамона.

— Птичку, — подтвердила Саломея. — Зеленую птичку нюхать хочу.

Лицо брата расплылось в совершенно идиотской улыбке, и он растворился в воздухе. Конрад выдохнул, с нескрываемым облегчением и подошел к жене. Она выглядела спокойной и довольной.

— Могла бы у него и раньше попросить что-нибудь.

— Я не думала, что для него это так важно.

— Важно, — кивнул Конрад и осторожно прикоснулся к губам жены. — А почему от тебя пахнет вереском?

— У тебя обонятельные галлюцинации, — ни секунды не думая, ответила жена.

Конрад хотел возразить, что никаких галлюцинаций у него нет и не успел. В комнату вернулся брат, сжимая в руке ошалевшего от ужаса попугая.

— Я принес тебе птичку, — сообщил демон и протянул жене перепуганное существо.