Интрига (8)

Алилесса возвращалась домой счастливая. День был отвратительный — дул пронизывающий ветер, хлестал дождь и она порядком замерзла, отдавая последние наставления по телефону девочкам. Те звонили узнать, как она добралась и за одним поделиться своими первыми впечатлениями, так что разговор затянулся.

Закончив разговор, Алилесса наконец увидела, что машина уже давно ждет ее, и шофер терпеливо замер, готовый распахнуть перед ней дверцу.

— Домой, — произнесла она, усаживаясь в автомобиль, и сердце обняло бесконечной радостью и нежностью.

Домой!..

Она почти физически чувствовала как скучает по Гранчестеру, как ей не хватает тепла ее тела по ночам в отеле. И почему-то была уверена, что и он ее тоже ждет. И скучает.

Пару раз он звонил, узнать как все прошло, как устроились девочки и понравилось ли им на новом месте. Никаких особенных слов он не говорил, нет, обычный сухой деловой разговор, но в голосе его слышалось тепло и улыбка. Та самая улыбка, с какой он теперь часто смотрел на Алилессу.

Или ей казалось так?

Может, она просто выдает желаемое за действительное?

Алилесса краснела, ловя себя на мысли, что и в самом деле желает, хочет, чтобы все то, что слышалось ей в голосе Гранчстера, оказалось правдой. Сидя на заднем сидении автомобиля, увозящего ее из аэропорта, она откидывала голову на спинку сидения, закрывала глаза, и ей мерещился золотой свет свечей. Она слышала собственный стон и до боли закусывала губы вспоминая движения тел, крепко обнимающие ее руки, толчки в ее теле, медленно будящие в ней чувственное наслаждение.

Она распахивала глаза, словно очнувшись ото сна, пересаживалась, словно прежнее место жгло ее, словно ее тревожило что-то, и снова пыталась забыться сном, но видения — откровенные, горячие, страстные, — не давали ей покоя. Она пыталась пристыдить себя, сердито напоминая самой себе, что это всего лишь желание, бессовестное, животное!..

Но коварное сердце сжималось сладко и говорило — нет. Не просто желание. Не просто секс.

И Алилесса прижимала пальцы к горящим губам, тихонько смеясь от удивления — неужели влюбилась?! Точно? А он? Интересно, любит ли Гранчестер ее? Внезапно Алилессе захотелось надеть на себя тот комплект белья, что он подарил ей к свадьбе, примерить эти крошечные черные прозрачные трусики, стать раскованной и смелой, сесть Гранчестеру на колени, поддразнивая, маня, и самой соблазнить его. Хотелось почувствовать его желание, его интерес к себе и свою власть над ним. Власть женщины, любимой и желанной.

Встретит или нет?

Даже этот простой вопрос тревожил, волновал ее, заставляя замирать от предвкушения встречи. Она пыталась успокоиться, напоминая себе, что, вообще-то, он может быть занят, на деловой встрече, в клубе или на ипподроме, да где угодно! В конце концов, она же не на год уезжала. Совсем не обязательно ее жрать и встречать…

Но он ждал.

Еще на подъездной аллее она заметила его фигуру на террасе дома, она не могла его спутать ни с кем. Кажется, его манера держаться, его жесты, посадка головы стали ей хорошо знакомы почти родные.

Шурша колесами по гравию, машина подъехала прямо к парадному входу, и он сам открыл дверцу, помогая ей выйти наружу.

— Хорошо добрались?

— Да, отлично…

Он сдержанно поцеловал ее руку, глянув на миг ей в глаза, и у Алилессы ноги подкосились, живот обожгло огнем. Ей показалось, что он готов наброситься на нее тут же, сейчас же, зарыться руками в ее волосы, зацеловать жадно, тиская, прижимая к себе, дрожа от нетерпения.

— Устали? — уточнил Гранчестер, и Алилесса вспыхнула, услышав в этом невинном вопросе какой-то скрытый смысл. — Голодны?

— Нет… немного…

— Примете ванную с дороги?

Да что же это такое! Каждый его вопрос звучал так, словно Гранчестер не просто спрашивал, а разведывал, осведомлялся о ее ближайших планах чтобы застать ее врасплох и напасть!

— Да, пожалуй…

— Я распоряжусь, вам приготовят.

Обмениваясь ничего не значащими фразами, они прошли в дом. Алилесса словно плыла по воздуху, не чувствуя под собой ног. Поднимая глаза, она натыкалась на его горящий внимательный взгляд и еле сдерживала совершенно девчачье ликование, словно он был кумир, до которого добралась она, юная фанатка.

«Какая я глупая!» — подумала она, но сердиться на себя не вышло.

В ванне с горячей водой удалось расслабиться. Ее перестал бить озноб — она думала, что от нетерпения, совершенно не замечая, что на самом деле продрогла до костей. Горячая вода расслабила ее, каждая мышца стала мягкой, Алилесса блаженно прикрыла глаза и откинула голову, задремав.

— Я ее поджидаю, а она спит!

Голос Гранчестера коснулся ее слуха одновременно с тем, как его рука коснулась ее колена. Вздрогнув, Алилесса вынырнула из зыбкого сна, раскрыла глаза, и снова встретилась глазами с обжигающим взглядом мужа.

— Я думал, вы хоть немного скучали обо мне.

Чтобы добраться до ее тела, скрытого водой с хлопьями белой ароматной пены, он закатал рукав своей белой рубашки по локоть, и теперь его ладонь поглаживала ее по бедру, пальцы неспешно рисовали узор по разогретой коже.

— Что? — спросил Гранчестер, наблюдая за его реакцией. — Я вот скучал.

— Я вижу, — фыркнула она, когда его ладонь скользнула по внутренней поверхности ее бедра и вкрадчиво погладила ее между ног, мягко, но настойчиво разведя ее бедра. Нащупав клитор, мужчина мягко погладил его, помассировал, чуть надавливая, и Алилесса блаженно откинула голову, закрыв глаза и не сдержав громкого «ах!». Сердце ее заколотилось сильно, так, будто сейчас выпрыгнет из груди, потому что ее тайные мечты, которые она лелеяла по пути домой, начинали сбываться, и он — Гранчестер, — был таким, каким она рисовала его себе в воображении.

И его прикосновения… Алилесса поняла, что плавится, тает под ними, желая их еще и еще, постанывая от нетерпения, когда его пальцы, ласкающие ее клитор, вдруг останавливаются, замедляют свои движения, отчего возбуждение начинало пульсировать в ее животе глубоко и сильно и пронзало все ее тело острым желанием. Желанием, чтобы он взял ее. Сию же минуту, здесь, сейчас, как можно более жадно, бессовестно, заставив кричать от удовольствия.

Возбуждение, так долго сдерживаемое, разгорелось тотчас, она развела колени, из воды показалась ее маленькая ножка с розовым от жара пальчиками. Ею Алилесса уперлась в борт ванной, чтобы быть более открытой для ласкающей ее руки.

— А вы? Вы не ответили…

Его пальцы жадно, бесцеремонно скользнули в ее тело, толкнувшись страстно и слишком глубоко, так бессовестно, словно мужчина разодрать ее хотел, растерзать, наполнить собой до предела, и Алилесса вскрикнула от острого удовольствия, вцепившись руками в борта ванной.

— Так скучали, — продолжил своим спокойным, вкрадчивым голосом Гранчестер, неторопливо, но резко трахая ее пальцами, — или нет?

От каждого толчка в своем теле Алилесса вздрагивала, прогибаясь в пояснице, закусывая губу. Его пальцы на миг остановились, затем толкнулись глубоко, очень глубоко, изгибаясь, массируя самые чувствительные точки в глубине, и Алилесса заскулила жалобно, дрожа на его руке, жадно и беспощадно ласкающей ее лоно.

— Я не слышу.

Алилесса крутилась, извивалась, не произнося ни слова. Ей казалось, что стоит ей только заговорить, ответить что-то банальное и простое, как он уйдет, оставит ее, и исчезнет это странное, сексуальное напряжение, приятно покалывающее нервы. Его пальцы покинули ее тело, снова коснулись клитора, теперь напряженного и упругого, провели по нему так, что Алилесса вскрикнула.

— Вижу, скучала…

Склонившись, он погрузил руки в воду и вынул ее из ванной, как русалку, прижал к себе, совершенно не заботясь о том, что оба они сейчас мокрые, что его наглаженная рубашка вымокла насквозь и брюки можно отправлять в стирку.

— Я больше не могу терпеть, — сказал он требовательно. — Сколько можно?!

От мокрой одежды избавиться было нелегко, она липла к телу, но все же они справились с ней — Алилесса сама сдирала с его плеч рубашку, тонкая ткань треснула, не выдержав. Постель обожгла ее кожу прохладой, его тело было тяжелым и чуть подрагивало от нетерпения. Страстно прижавшись к ее горячему влажному телу, он припал к ее губам долгим, страстным поцелуем, лаская ее горячие губы, проникая в ее рот языком, и это было так же чувствительно и возбуждающе, как если б он проник в ее тело снизу. Алилесса застонала, и он выпил, вылизал этот стон, наслаждаясь им, словно изысканным блюдом.

Постанывая, отвечая на его жадную, ненасытную ласку, Алилесса обняла его ногами, стиснула коленями, раскрываясь перед ним как цветок, жаждая только одного — чтобы он взял ее, сейчас же, сию минуту! И от первого проникновения, торопливого и мощного, она ахнула, задохнувшись от восторга и нахлынувшего удовольствия. Это было намного желаннее и острее, чем с игрушкой, и она постанывала, вбирая его в себя, надеваясь на его член, прижимаясь теплым мягким телом к его — прохладному и жесткому.

— Моя, — шептал он, жадно целуя ее вздрагивающие губы. — Моя, поняла? Только моя…

Толчки в теле молодой женщины были резкими и, пожалуй, грубыми, словно мужчина мстил ей за вынужденное ожидание, словно это ожидание довело его до исступления, до нервной жадной дрожи. Вжимаясь в ее горячее тело, пахнущее ароматными маслами, проникая в нее очень глубоко, заставляя ее стонать, вскрикивать и шумно часто дышать, словно воздуха ей не хватает, он сжимал ее так, словно хотел слиться с ней в одно целое, чтобы никакая сила не могла разъединить их. Удовольствие подкралось быстро, разгорелось огнем в ее животе, заставив ее голос вырываться из горла рваными хриплыми криками, а тело — сжиматься, пульсировать от горячих, сводящих с ума спазмов.

— Погоди же, мошенница…

Не дав ей отдохнуть, он развел ее сжавшиеся на его талии ноги и она протестующе застонала, чувствуя, как его член покинул ее лоно. Припав губами к ее подрагивающему телу, он покрыл поцелуями ее всю, пока не добрался до клитора, мокрых губок, чуть припухших, остро пахнущих ее возбуждением. Жадно вылизал их, словно хотел сожрать ее, впитать ее запах, и его губы сомкнулись на клиторе, набухшем и чувствительном после первого оргазма.

— Я хочу послушать, как ты станешь кричать…

Он вылизывал ее жадно долго, неторопливо, крепко прижимая язык к трепещущему лону и слушая ее гортанные, громкие стоны… Он сжимал ее мягкие ягодицы жадными пальцами, прижимаясь крепче лицом к ее такому мягкому и ароматному телу, дразнил ее языком до вскриков, до дрожи и жаркого дыхания, до жалобных всхлипов и до оргазма — с резкими выдохами, с рычанием, стонами, с содрогающимся от наслаждения телом. Она вцепилась руками в его пальцы, сжимающие ее бедра и выдыхала свое удовлетворение, медленно двигаясь, чуть задевая клитором за его язык.

— Моя очередь!

Он перевернул ее на живот, принудил встать на колени, и она слабым стоном встретила его проникновение — снова быстрое, жесткое. До самого чувствительного донышка, отчего она затрепетала на его члене и стиснула простыню побелевшими пальцами.

Он толкался в ее теле, доставляя ей невыносимое удовольствие, от которого она стонала, кричала и извивалась, шепча в забытьи горячими губами «я люблю тебя!».

И он вылизывал эти стоны и слова, лаская ее всеми доступными средствами, чтобы слышать эти беспомощные стоны и признания.

И ни один из них не обращал внимания на вибрирующий на прикроватной тумбочке телефон….