Интрига (9)
Телефон продолжал мигать красной лампочкой, тревожа, и сонная Алилесса протянула руку чтобы, наконец, выключить его.
Отвечать не хотелось совершенно. Хотелось с головой забраться под одеяло, прижаться к спящему мужу и греться одним с ним теплом. Хотелось, чтобы во сне он обнял ее и прижал к себе.
Но в такой ранний час могли звонит только девчонки — делиться своими новыми секретиками.
Алилесса улыбнулась, взяла трубку, но номер оказался ей не знаком.
В сообщении не было написано ничего, был лишь снимок, и спросонья Алилесса не поняла, что это такое вообще и зачем ей прислали это. Но когда присмотрелась, кровь бросилась ей в лицо, она слышала ее шум в ушах, и он казался ей вселенским грохотом, слезы так и брызнули у нее из глаз.
Скучал… Он говорил, что скучал, а сам развлекался тут с девицами! Чтобы скрасить скуку, не так ли?! И девица совсем молоденькая, так бессовестно разлегшаяся на их постели! На ее, Алилессы, месте!
Она рыдала, зажимая рот рукой, слезы лились рекой. Сердце рвалось на куски. Дура, дура, какая же она дура! Что говорила, что шептала, когда он ее терзал, доводил до дрожи своими умелыми пальцами?! А он слушал, целовал ее своими бессовестными губами, которыми до того ласкал вот эту… шлюху! И требовал — «повтори еще, что ты сказала». И она повторяла, много раз, и слова тонули в поцелуях, в страсти, в стонах от жестких проникновений…
Что напридумывала себе, во что поверила?! Что что-то значит для Гранчестера?! Да у него этих девок море! Любовницей больше, любовницей меньше, подумаешь! Подарил дорогую побрякушку? Да что она стоит для него, если он денег не считает! Том тоже дарил ей колечки и сережки… Том…
Алилесса закрыла лицо руками, испытывая мучительный стыд.
Вот из-за этого бессовестного человека, заставившего ее называть себя мужем, она потеряла Тома! И самое ужасное, что его уже не вернуть, и не только потому, что Том обижен, что он сорвался и накричал на нее в их последнюю встречу. Не только поэтому.
Алилесса почувствовала, что любовь к нему прошла совсем, и даже измена Гранчестера не помогла ей снова смотреть на Тома так, как прежде. С горечью она осознала, что любит, да, любит этого бессовестного, порочного человека, и хотела бы, чтобы и он ее любил, но не может заставить его сделать это. Он ее не обманывал — он ей в любви не клялся, он с самого начала был честен, сказав, что хочет ее трахать, и только. Раньше Алилесса вздохнула бы с облегчением оттого, что он переключил свое внимание на какую-то другую девушку и оставил ее, Алилессу, в покое, но не теперь. Теперь ей было слишком мало — быть одной из многих для него. Слезы ее просохли.
Неспешно, очень тихо собрала она свои вещи — да их и было-то не так много, ведь она не взяла ни его подарков, ни платьев, ни колье — ничего, что появилось у нее с приходом в этот дом. Она отыскала свои старые туфли в гардеробной и свой чемоданчик, куда когда-то сложила свои лучшие платья, как ей тогда казалось.
Телефон она оставила на ночном столике, с открытой фотографией. Не стала писать записок, объясняющих ее поступок — ей не хотелось говорить еще какие-то слова, ведь для него они значили так мало…
«Я буду работать в магазине в три смены, но сама выучу и выращу девочек! — решила она. — Ничего. Жили же мы как-то без него, и дальше проживем…»
Она, разумеется, не посмела воспользоваться его машиной и вызвала себе такси.
Холодный, ужасный день продолжился такой же холодной ночью, и она торопливо бежала под проливным дождем к воротам, за которыми горел красный огонек ожидающего ее автомобиля…